Росток на свету и в тени

Вечер, ночь и утро после сотрясения Олег почти полностью проспал. Организм, измученный тремя неделями непрерывных выездов, консультирования и травм, наконец получил возможность отключиться, и воспользовался ею на полную. Олег просыпался иногда, пытался проморгаться, видел золотой свет, слышал шепот знакомых голосов и снова погружался в липкую дрему. По ощущениям Тари заходил примерно каждые два часа. Олег просыпался от диагностики или пальцев на запястье и сжимался, готовясь к очередной порции ругани. Но Тари, к его удивлению, не ругался, только ворчал мягко или молчал, недовольно поджав губы. Он запускал диагностических светлячков, зарывался пальцами в волосы, трогал виски, считал пульс на шее, заставлял шевелить руками и ногами, проверяя осознанность и уходил, строго предупреждая даже не думать вставать, кроме особых нужд. С утра с Олегом сидел Агат – его наказали присматривать. Он как всегда проснулся рано, развалился на своей кровати, и честно пытался не шуметь лишний раз – листал что-то в планшете, изредка поглядывая на Олега. Потом принес из столовой овсянки и супа, помог Олегу поесть, носил воду по первому требованию, заваривал чай. Купил шоколадок и сам же половину вточил, вместе с печеньем, от которого Олег отказался, при этом раскрошив все по собственной кровати. Агата было много и суетно, но привычно. За три недели он действительно стал практически другом. После обеда снова пришел Тари, на этот раз вместе с Даром. Агат подскочил с кровати с такой скоростью, будто его подменили – он уже успел охренеть от безделья, хотя в последние пару часов бессвязно рассказывал про свое обучение в ОДАРе физиологов. В том же, где учился когда-то и сам Олег. Послушать про родные стены было приятно. – Так, все, мне пора! – сказал он, впрыгивая в кеды. – Работа не ждет. Инесса там без меня не справится с архивными данными, Ксюша совсем заскучала, наверное. Олег, ты давай выздоравливай! – Ты же с утра так радовался, что у тебя сегодня выходной, – Олег приподнял бровь, улыбаясь этому суетологу. – Уже не рад! – Агат двигался к двери. – И вообще я незаменим на работе. – Агат Ветрович, – Дар скрестил руки на груди, перегораживая ему проход. – Вы куда это собрались? – На станцию! – Агат улыбнулся широко и фальшиво. – У меня срочные дела. Очень срочные. Просто невероятно срочные! – Вы бросаете Олежку одного? Или боитесь, что Янтарь Платанович на вас будет ворчать? – Я бегу на работу! – Агат попытался протиснуться в коридор, но Дар сдвинулся мешая. Стажер от досады топнул ногой. – Олег в порядке, я за ним следил, он пил воду и не вставал. – Дар, выпусти его уже. Пусть шумит в другом месте. Дар отошел, делая вид, что он ничего и не делал. Агат тут же скользнул в коридор. Тари фыркнул и развернулся к Олегу. – Одной проблемой меньше, – бросил он, уже запуская светлячков. Те облетели голову Олега, спустились к груди и голове, замельтешили взад и вперед. – Отека нет, но пока лежишь. Теперь Дар за тобой присмотрит. – Я думал, он твой личный охранник, – сказал Олег, следя глазами за светлячками. Ему нравились такие деловитые огоньки. Казалось, что они легко звенели, когда касались кожи. – На станции безопасно, от кого меня там охранять. От Августы что ли? – проворчал Тари, присаживаясь на корточки около кровати и проверяя пульс на артерии. Потом узкая ладонь легла на лоб. – А вот тебе я не доверяю, совсем. Ты способен свалиться с кровати, просто неосторожно повернувшись. Дар, не отходи ни на шаг от этого болезного. – Слушаюсь, мой свет! – отчеканил Дар, глянул на Олега и пожал плечами, мол, ты сам все слышал. Тари закончил с диагностикой и ушел. Дар повернулся к Олегу, оглядел его с головы до ног и присел на край скрипучего табурета. Он хитро улыбнулся, придвигаясь ближе. – Ну что, Олежек, скучаешь? Телефон тебе нельзя, книги читать нельзя, никакого напряжения для глаз. Остается только слушать мой прекрасный голос. У меня как раз с собой кое-что есть. Олег лишь улыбнулся, откидываясь обратно на подушку. Напряжение подрагивало где-то внутри, но не настолько сильное, чтобы хотелось сбежать или хотя бы отодвинуться. Да и голос Дара действительно звучал удивительно мелодично. Почти как золото Тари, только чуть темнее. Потертое червонное, затроганное тысячами пальцев. Дар достал из сумки книгу в твердом переплете, блестящую на форзацах орнаментами. На обложке был нарисован темный лес, а между деревьями виднелись странные огоньки – то ли светляки, то ли чьи-то глаза. – Ты будешь читать мне сказки? – Олег приподнял бровь. – Ну да, я же твоя нянька, а это их прямая обязанность, – Дар улыбнулся шире, мгновенно превращаясь из серьезного мужчины в ироничного незнакомца. – Но сказки не простые, а мои любимые: про северных духов, степной и горный ветер, речные междоусобицы и ритуалы солнечных зайчиков. И я вообще-то хороший чтец. Читаю с выражением и по голосам, могу даже горы озвучить. Тари говорит, что я должен был идти в театр, а не в охрану. – То есть ты читаешь по ролям? – оживился Олег. Это было интересно. – Ну а как иначе? – Дар развел руками. – Если читать детектив монотонно, то Тари начинает говорить без остановки, перебивать и отвлекаться на своих светляков, которых пускает от скуки. А если я начинаю изображать инспектора с прокуренным басом и подозреваемую с истеричным визгом – он готов слушать хоть до ночи. Правда потом жалуется, что у меня слишком убедительный визг и у него от этого голова разболелась. Олег невольно рассмеялся – осторожно, чтобы не дернуть головой и не вызвать болезненный отклик. Все же посторонний шум в черепушке еще был. И тошнило немного. – Погоди, то есть ты разыгрываешь целый голосовой спектакль, а не просто пытаешься в разных персонажей? – Ну да. А что такого? Тари не видит картинок. Если я просто буду читать буквы, то это пустые слова. А если я использую интонацию, паузы и голоса, то он услышит кинематографию. Понимаешь? Мне нравится делать его мир чуточку ярче, это не сложно. Олег помолчал, переваривая. Он никогда не думал о чтении вслух в таком ключе. – И что ты ему читаешь? – Да все, что он захочет. Из художественного Тари любит детективы, классику всякую, чтобы с убийством в первой главе и неожиданным финалом. И мемуары тоже. Я ему «Записки Юлия Цезаря» два раза перечитывал. – На латыни? – Не, перевод. Тари на слух латынь знает как врач, конечно, но я пас. – Дар хмыкнул. – Он просто любит, когда про войну и политику. Считает, что дурацкие люди веками не меняются. А Цезарь, по его мнению, был тем еще интриганом и пиарщиком. В общем, они на одной волне, я бы сказал. – А как Тари документацию ведет тогда? – Клавиатура со шрифтом Брайля, – Дар пожал плечами. – И голосовой помощник в телефоне и на ноутбуке. Тари им активно пользуется, когда нужно что-то быстро записать или найти. У него, кстати, очень крутой телефон, специально для слепых, с тактильной обратной связью. Наворотов там полно. Но отчеты, которые приходят в электронном виде, читаю я, чтобы не путаться, да опечатки иногда проверяю. Это просто быстрее. – А если он хочет что-то прочитать для себя? Не по работе? – Специализированную литературу, научные статьи – читает сам. Он очень забавно читает, кстати: сидит, сосредоточенно водит пальцами, а потом вдруг подскакивает, начинает ходить по комнате и возмущаться. Может орать на автора, спорить с ним, чуть ли не рвать страницы. Очень эмоционально. Но развлекательные книги все равно на меня сгружает. Говорит, что так интереснее. Можно расслабиться и просто слушать. Это наша традиция перед отбоем. Олег легко смог представить Тари, который орет на книгу, тычет в нее пальцами, размахивает руками и ходит вдоль дивана нервно. И выражение лица такое злое-злое, милое. Морщинки на тонкой переносице, брови насуплены. Но и спокойный Тари, лежащий на диване с закрытыми глазами, пока Дар читает вслух, тоже представлялся четко. Правда лицо самого Дара при этом ускользало. Какое у него выражение при этом? А какого цвета глаза? Олег отмахнулся от вдруг кольнувшей тревогой мысли. – Ладно, – сказал он. – Давай свои сказки. Только без визгов на поворотах, а то голова гудит. – Договорились, – Дар открыл книгу. Он читал не просто хорошо, а удивительно. Олег сразу утонул в мелодии его голоса, словно в синем-синем теплом озере. Низкий, спокойный голос обволакивал, и сказка про духа северного леса, который спорил с ветром о том, кто из них старше, оживала сама собой. Олег невольно закрыл глаза и слушал, а перед глазами сами вставали картины. Далекие горы, подернутые дымкой тумана, густой хвойный лес, отдающий серебром, шуршащий прозрачный ветер. Это было совсем не похоже на те сказки, которые ему читали в детстве. Это был странный, незнакомый мир – немного страшный, немного печальный, но очень серый. Не плохо серый, как унылый саван облаков, а серый как покрывало из шерсти, бархатное под рукой. Где-то на середине второй сказки ему захотелось в туалет. Олег терпел до последнего, но по итогу открыл глаза и тяжко вздохнул. Он лежал, укрытый одеялом, голова все еще гудела низким басом, и перспектива самостоятельно дойти до двери была, мягко говоря, сомнительной. Даже невозможной. Дверь в ванную находилась по диагонали через комнату – по стене не дойти, нужно пересекать открытое пространство. – Дар, – позвал он. Дар тут же поднял глаза. Олег каким-то шестым чувством услышал, что они серые. Рассветная дымка над горизонтом. Живот заныл, напоминая о нужде. – Что такое? – Мне нужно... Ммм… в туалет. Я, наверное, сам справлюсь... – Ага, сам, конечно. – Дар мягко поднялся и шагнул к кровати. Почти протянул руки и коснулся. – Ты вчера головой ударился, забыл? Давай помогу. Олег напрягся и чуть отодвинулся. Дар это заметил и застыл. – Что такое? – Я... – Олег отвел глаза, отчаянно краснея. – Я не очень люблю, когда меня касаются посторонние. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к человеку. Я понимаю, что это глупо, но... – Это не глупо, – перебил его Дар спокойно и выпрямился. – Это твое личное пространство. Но позволь напомнить: что вчера я тебя уже таскал как принцессу на ручках. И ты был не против. – Я был почти в отключке, – Олег поморщился, понимая, как трудно ему объяснять. – Я ничего не контролировал. А сейчас я в сознании, и мне... неловко. Я не могу так с ходу. Извини. Дар посмотрел на него внимательно, потом кивнул. – Хорошо, давай тогда ты сам сокращаешь расстояние, без лишних движений с моей стороны. Я не буду хватать тебя без предупреждения. Только не уписайся в процессе привыкания. Олег выдохнул. Он бы хотел улыбнуться шутке, но не мог. Помолчал, собираясь с силами. Потом медленно сел на кровати, спустил ноги на пол. Голова отозвалась глухим гулом, но терпимо. Тошнота предпочла остаться в районе желудка, не поднимаясь к горлу. – Ладно, нет смысла тянуть, – сказал он, сглатывая противный черный ком. – Я вроде готов. Давай... дай мне руки сначала, аккуратно. Дар присел на корточки, оказываясь ниже Олега и протянул руки ладонями вверх, открыто и мягко. Олег внимательно посмотрел на них, сжал и разжал пальцы. Его немного трясло. Потом осторожно, как пробуют воду на температуру, он коснулся кончиками пальцев. Ладони у Дара были прохладные, немного грубые, не сравнить с ухоженными тонкими руками Тари. Олег провел по ним сначала кончиками пальцев, изучая, привыкая. Как кот, который обнюхивает чужую руку, прежде чем позволить себя погладить. А потом растянул ладонью на ладонь, наложил друг на друга. Кисти Дара оказались такими же узкими, как у Тари. Запястья крепче, но ненамного. Дрожь прошла, приступ внезапной паники отступил. Все хорошо. Дар не двигался. Ждал. Олег выдохнул и кивнул. – Давай уже пойдем. Дар взял его под локоть – аккуратно, без лишней силы, просто фиксируя. Второй рукой придержал за плечо почти не касаясь. Олег снова напрягся на секунду, но тут же заставил себя расслабиться. Это было не так страшно, как он ожидал. Руки Дара были теплыми, уверенными, и он не делал ничего лишнего. Он просто его держал, давая опору. – Готов идти? – спросил Дар. – Готов. Они медленно пошли через комнату. Олег шагал осторожно, прислушиваясь к своим ощущениям. Тело все еще было напряжено, но не так, как раньше. Это было похоже на то, как он вчера лежал на руках у Дара – тогда он был без сознания, но где-то на периферии чувствовал это тепло, эту надежность. Теперь он чувствовал то же самое, только в сознании. И это было почти нормально. Приемлемо. Даже… комфортно? До ванной дошли без приключений. Дар отпустил его у унитаза. – Дальше сам справишься или подержать? Олег задохнулся от возмущения, но разворачиваться не решился: – Дар! Ты, блин! Дар, хохоча во весь голос, скрылся за дверью. Олег фыркнул. Вот же дурак! А казался таким серьезным! Дар ждал его у стены – расслабленный, спокойный, будто ждать здесь было для него самым естественным занятием в мире. А не шутить дурацкие шуточки. – Живой? – Живой твоими стараниями. – Молодец. Обратно тем же маршрутом. Давай руки. Ты их помыть не забыл, надеюсь? Олег возмущенно уставился Дару в лицо. В серых глазах плясали бесенята. – Фу на тебя, – отозвался Олег. На этот раз он протянул ладони быстрее. Уже не изучал, не привыкал, а просто коснулся, зафиксировал касание и позволил Дару взять себя под локоть. Когда Олег снова лег, Дар взял книгу и открыл на заложенной странице. – На чем я остановился? А, точно. Дух леса проиграл ветру и теперь должен отдать ему свой голос. Будешь слушать дальше? – Буду, – сказал Олег, ощущая себя странно умиротворенно. И Дар продолжил читать. *** На второй день Тари зашел утром, проверил Олега светляками, буркнул что-то про положительную динамику и ушел на станцию. Сказал, что заглянет ближе к вечеру – смысла нет на него терять много времени. Олег, который уже мог сидеть и даже делать осторожные движения головой без особой тошноты, с интересом наблюдал, как Дар деловито расставляет на столе у окна контейнеры из сумки, которую принес с собой. Агата в номере уже не было, он ушел на станцию еще засветло, сказал, что будет к вечеру и сменит Дара в его вахте. – Ты там еды принес? – спросил Олег, принюхиваясь. – Не могу понять по запаху, что там. – Диетический пикник: картофельное пюре с биточками из индейки, тушеные овощи и компот. Тари сказал, что тебе нужно есть горячее небольшими порциями. И чтобы пока никакого кофеина. – Это не столовское. Заказал где-то? – Сам готовил, представь. Не Тари же, – Дар хмыкнул. – Эта аристократичная жопа даже чай себе не заваривает. Максимум воду из фильтра наливает, когда я начинаю на него огрызаться за его «принеси то», «принеси это». Он умрет у полного холодильника от голода. Говорит, что для всей бытовухи у него существует специально обученный человек. То есть я. Есть сейчас будешь или позже? В желудке у Олега недовольно заурчало на запах. Дар только хохотнул. – Понял. Он наложил пюре в принесенную с собой же тарелку. Тонкую керамическую, с расписным краем. Сунул Олегу в руки, стараясь не соприкоснуться пальцами и вернулся к столу. Олег попробовал пюре осторожно, а потом черпанул уже полной ложкой. – Темный дар, как же вкусно, – выдохнул он искренне, совершая нападение на биточек. – А то, я же старался. Заметь, это без масла и молока, кремовая текстура за счет сбивания и добавления овощного бульона. Гениально же! – Дар сел на табурет, вытянул длинные ноги. – Знаешь, Тари очень придирчив к еде. У него вкусовые рецепторы работают обостренно, как и слух и тактилка – все остальные чувства компенсируют зрение. Чуть солоноватая еда для него катастрофа. Если текстура не та, то он просто есть не будет, водой задавится молча и обиженно. Он считает, что в этой дыре, как и в большинстве мест гнездования станции, приличных ресторанов нет. Поэтому я готовлю. Мне в принципе не сложно, я всегда хорошо готовил. – Учился где-то? – Только если на собственных ошибках. Если уйду от Тари, то стану поваром… или актером, – Дар подмигнул и лукаво улыбнулся. – Ты же не всю жизнь Тари служишь? – Не, последние десять лет только при нем. – А до этого он как жил без твоего таланта? – Повара в родовом поместье, – Дар пожал плечами. – Целая кухня с персоналом. Тари вырос не зная, откуда вообще берется еда. Может, он считал, что скатерть-самобранка сама колдует, пока из поместья не съехал. – И как он вообще выжил, – хихикнул Олег. – Я тоже иногда задаю себе этот вопрос, – Дар усмехнулся. – Он как начал работать на станции, так целый год проклинал отца, который его на это безобразие подписал. Потом привык. Сейчас, наверное, его за уши не оттащишь от этих безумных энтузиастов с их аномалиями. Олег доел, отложил ложку и взялся за компот. Чуть кисловатый, но приятный. В голове понемногу складывалась картинка. Тари не просто резкий, капризный медик со световым даром. Он человек, который вырос в богатстве и привык к определенному уровню жизни, а потом оказался далеко от всего этого. Интересно. Олег заметил, что Дар сегодня улыбается чаще, двигается расслабленно. Дистанцию держит, да, явно памятуя о страхе Олега, но в целом звучит свободнее. Теплым переливом. И Олег сам тоже расслабился. Он привыкал, и это было хорошо. Дар больше не ощущался опасным, несмотря на его давящий рост и разворот плеч. – Слушай, – сказал он, отставляя тарелку. – А где ты работал до Тари? Или ты учился? – Учился, да. Быть охраной и учился, за границей. – А как тогда во все это влип? – Влип, ты про охрану? – Да нет, я не совсем про это... – Олег замялся, подбирая слова. – Ну, ты же цивил, а охраняешь одарованного из стихийного рода. Как так вышло? Дар посмотрел на него с легким удивлением, но вдруг наклонился вперед, поставил локти на колени, подбородок на ладони. И улыбнулся уже знакомой хитрой улыбкой. Олег закусил нижнюю губу. – Прямо в лоб, да? Олег пожал плечами. Он всегда спрашивал прямо, не видя смысла ничего обходить. Да и намеки в целом сам плохо понимал и поэтому подобным тоже не злоупотреблял. Если человек не захочет отвечать, то скажет об этом прямо. Без всяких увиливаний. – Ладно, – Дар кивнул. – Это в целом не особо интересная история. Я с детства занимался боевыми искусствами. Много лет. У меня есть черный пояс по айкидо и серьезная школа по крав-мага. Плюс потом огнестрельное оружие, тактика сопровождения, работа в группе и в одиночку. Я же жил за границей с подросткового возраста, там и проходил обучение. Частные инструкторы, закрытые курсы – все как полагается. – За границей? – Олег приподнял бровь. – Ну да, родители переехали, а там хорошая школа, – Дар говорил спокойно, без хвастовства, просто констатируя факты. – Потом была стажировка, после нее я вернулся сюда и успел поработать в частной охране буквально полгода. Сопровождал бизнесменов и политиков. Набрал опыт. А потом случилось похищение Тари. Слышал об этом громком случае? Или мелкий был? Олег фыркнул. Не такой уж он и мелкий. По телевизору показывали много раз в новостях одарованных, что похищен один из Тайфуновых. – Я слышал про это. – Это было громкое дело, – Дар чуть заметно помрачнел. – Тари вывели из какого-то притона, положили охрану на месте, личных помощников тоже. Всех до единого. Поговаривают, что его чем-то накачали, и он не мог сопротивляться. Он не рассказывает, что там было, пока за него выкуп ждали. Может быть и что-то страшное. Но после этого он остался один. Без охраны, без помощников, без людей, которым можно доверять. И тогда он принял решение: никакой больше бесполезной толпы. Ему нужен всего один человек. Максимально компетентный, максимально надежный. – И ты подал заявку? – И я подал заявку, – Дар кивнул. – Если честно, я не рассчитывал, что меня возьмут. Все думали, что Тари возьмет кого-то из своих – из родовых, из старых связей. Но он, видимо, решил, что одарованные его и подвели. Я прошел собеседование, потом тесты – физические, психологические, тактические. Потом испытательный срок. А потом он сказал: «Теперь ты мне служишь». И я остался. – И ты не побоялся? – спросил Олег. – Ну, что ты без дара, а вокруг сплошняком одарованные? – Было бы чего бояться, – Дар пожал плечами. – У меня идеальное резюме, отличная подготовка. Одарованные не все умеют даже драться, рассчитывая на дар. А я умею многое. И Тари это оценил. – А как он вообще решился довериться кому-то после такого? – Олег покачал головой. – Если его собственная охрана погибла... – Ему было страшно, – тихо сказал Дар. – Очень, он тот еще трусишка по жизни. Но он понимал, что без охраны еще страшнее. И он выбрал меня. Не знаю почему. Может, я ему просто понравился как человек. Но с тех пор я рядом. Вот только по большей части не как охрана, а как нянька для избалованного мальчика. Олег кивнул, пытаясь уложить весь ворох информации в голове. Ситуация звучала болезненно-желтым, травмированным. – Он совсем невыносим, да? – Да вообще, – Дар кивнул. – Тари же великий мастер света с подросткового возраста, это просто нечто, а не уровень владения даром. С ним носились как с писаным яйцом, подхалимничали постоянно. Плюс инвалидность по зрению, а это еще больше попыток угодить. Да и его отец член Совета и один из самых влиятельных одарованных в регионе. Представь какой ребенок вырастет в таких условиях? Только Тари с отцом не в ладах давно. Олег понимал, что Дар забалтывается. Он слишком открылся, сам не заметив, сколько всего уже успел выдать. Но не любопытничать он не мог. Он знал, что каким-то неведомым образом располагает к себе людей, хотя и сам их опасается. Но ему доверяли, всегда. Сложно представить, сколько всего он уже знал. И хранил все тайны бережно. – Почему не в ладах? Дар посмотрел на Олега, будто прикидывая, сколько можно рассказывать. И махнул рукой, продолжая разговор. – Отец хотел, чтобы Тари продолжил род. Женился обязательно по договоренности. Тари сопротивлялся – он знал, что женщины ему неинтересны, и говорил об этом открыто. Отец все равно принудил его к браку. В девятнадцать, представь. Мальчишка только обучение закончил, не ОДАР, конечно, индивидуальное. Но ничего из этой затеи не вышло – ни семьи, ни ребенка. Он даже с женой не спал ни разу, отказался материал сдавать на ЭКО. Вышел знатный скандал, развод. Тари ушел в загул, несколько лет тусил по клубам и сомнительным тусовкам, его как мастера света никто даже трогать не смел. Он отрывался на полную, пока его не похитили. Выкупили, вернули в семью, провели реабилитацию, потом навешали обязанностей по роду, отправили учиться на врача. В целом, из этой системы так легко не вырваться. – То есть он до сих пор зависит от отца? – Можно сказать и так, он живет на деньги рода, пользуется их ресурсами по полной. Это такая клетка: ты вроде свободен, но уйти не можешь, просто не отпустят. Поэтому мы здесь, на станции. Это компромисс. Тари далеко от отца, занят делом, которое важно для рода. Те делают вид, что контролируют его. Привычно. Олег медленно выдохнул. Он знал, что Тари колючий и резкий, высокомерный и местами противный. Теперь он понимал, откуда это. Его всю жизнь использовали. То как инструмент для продолжения рода. Заставили жениться, не спрашивая согласия. То как символ силы. Редкий ценный дар. И сейчас тоже наверняка. В «Тихом свете» не работали родовые, статус снимали, чтобы организация оставалась независимой силой. Но Августа упоминала, что Тари внештатный. Вот значит как: великий мастер света. – Дар, а это ничего, что ты мне все рассказал? Дар осторожно поправил одеяло. – Олежек, ничего из этого не секрет. Все на станции знают его историю. Тут скорее я сам его уберег от того, чтобы он лишний раз это вспоминал. Продолжим сказки или ты спать? *** После обеда заглянул Апрель. Принес с собой пакет с фруктами, поставил на тумбочку и сел на кровать Агата, потому что табуретку занимал Дар и делиться не собирался. – Тари сказал, что сегодня к тебе можно. Ты как? – спросил он, глядя на Олега поверх очков. – Выглядишь паршиво. Агат говорит, что ты вчера был зеленый, но и сегодня не особо светишься. – Я и чувствую себя паршиво, – честно сказал Олег. – Но лучше, чем вчера. – Ну вот и славно, – Апрель кивнул. – Августа Аметистовна сказала, чтобы ты не дергался и восстанавливался спокойно. Угрожает тебя две недели никуда со станции не отпускать. Никаких выездов, никаких отчетов, никакой тяжелой работы. Просто будешь молодцом и изучать архивы. – У нас же завал, – возмутился Олег. – Завал завалом, но слово мамы закон, увы, – Апрель усмехнулся. – А то я тебя знаю – ты уже рвешься обратно в поле. Так вот, не рвись. Поле без тебя не развалится. А вот мы без тебя теперь никуда. Там знаешь какие планы на твое чутье после выздоровления, мне тебя жалко заранее. Олег вздохнул. Спорить было бессмысленно – Апрель говорил то же самое, что и Тари, только другими словами. – Как там станция? – спросил он. – Пашет как всегда, – Апрель пожал плечами. – Все спрашивают, как ты. Веста до сих пор переживает, но Ксюша с ней поговорила, вроде полегчало. Ты потом ей при встрече скажи, что не злишься, жив-здоров, цел-орел. – Да я и не злюсь. Это же случайность. – Случайность, – Апрель хмыкнул. – Скажи это Тари. Он вчера два часа орал на маму, а потом еще торчал в отделе мониторинга и ныл в Катерину. Я думал, он нам весь ангар разнесет к тьме. – Да он просто испугался сильно, – тихо сказал Олег. – Пусть ругается. Это лучше, чем обижаться. Апрель посмотрел на него с легким удивлением. – Ты быстро его характер раскусил. – Мне Дар помог. Дар заулыбался, глядя в телефон, который держал в руке. – Дар – это да, – Апрель кивнул в его сторону. – Если кто и знает Тари, так это Дар. Ладно, лечись давай, кушай хорошо, спи вволю. Я может еще зайду, раз с сегодня Тари разрешил к тебе шляться. *** Чуть позже зашла Катерина вместе с Тари. Олег, глядя на них, подумал, что они странно смотрятся вместе: высокий, взвинченный Тари и спокойная, улыбающаяся Катерина. Маленькая, ему по плечо, с длинной русой косой ниже пояса, в привычной юбке до самых балеток. Но Тари, кажется, был рад ее компании – он не ворчал, пока она разливала травяной чай из термоса, который принесла с собой, и даже позволил ей сунуть себе в руку батончик с мюсли. – Как ты, герой? – Катерина плюхнулась ему в ноги, при этом деловито отодвинув Дара, который мешал ей пролезть. – Мне Августа все уши прожужжала про твой уникальный дар. Говорит, что ты аномалии слышишь, а не чувствуешь даром. Олег даже не насторожился. Катерина с самого знакомства воспринималась как человек, которого он знал очень давно. Она была своей для всех. Приручила даже Тари. И работала спокойно в паре с Виктором Горном, из которого невозможно было вытянуть ни словечка. Оба техника работали удивительно слаженно, понимая друг друга по скупым жестам. – Ну, слышу, да. Не все, конечно, только те, что с землей связаны. – И как это? – Катерина подалась вперед, почти опираясь на его колени. – Ну, что ты слышишь? – Диссонанс, – Олег попытался подобрать слова. – Как фальшивую ноту в оркестре. Или как пластинку, которую заело. Все остальное вокруг звучит правильно, а аномалия нет. – Удивительно, – Катерина покачала головой. – Я про такое даже в учебниках не читала. – Потому что он уникальный, – проворчал Тари, не отрываясь от чашки с чаем. – И хрупкий. Так что не утомляй его, Рина. – Да я же ничего не делаю, просто говорю! – Катерина подняла руки, будто хотела дотянуться до чего-то невидимого, но вдруг легонько стукнула Дара в плечо. Тот улыбнулся. – Мне же интересно. Олег, мы с тобой должны будем потом сесть и записать твои ощущения. Вдруг мы в настройках оборудования что-то подкрутить сможем. Августа попросила. – Давай без работы, – сказал Тари прежде, чем Олег успел ответить. – Сегодня ему хватит впечатлений. Катерина закатила глаза, но спорить не стала. Они посидели еще немного – Катерина рассказывала про станционные новости, Тари комментировал с изрядной долей скепсиса, – а потом ушли все вместе, захватив и Дара. Тари задержался на пороге, бросил короткое «спи, Агат скоро будет» и закрыл дверь. Олег еще долго лежал без сна, прислушиваясь к звукам гостиницы и думая о том, что сегодня Дар рассказал ему слишком много и откровенно. И почему-то это было приятно. Он доверял Дару, а тот, похоже, доверял Олегу. Взаимно. Нежно-голубым. *** К третьему дню Олег уже мог ходить. Медленно, осторожно, но сам. Тари, так не вовремя зашедший утром, остался недоволен его попытками самому добраться до туалета, но после повторной диагностики признал, что состояние стабильное. Дар пришел чуть позже. Накормил Олега овсянкой с голубикой и полезным для пищеварения киселем, а потом хитро улыбнулся. – Выбирай, Олежек, сказки или карты? – Ты играешь в карты? – Покажи мне того, кто не играет в дурака? Я этого дурака быстро обучу. Он достал из сумки жесткую колоду с ламинированием и точками на уголках, и они устроились на кровати Олега друг напротив друга. Дар скрестил ноги по-восточному. – Давай по классике в подкидного. Но предупреждаю: я жульничаю. – Чего?! – Шучу, – Дар подмигнул. – Или нет. Они играли. Дар оказался азартным, быстрым, с потрясающей мимикой: когда ему приходила плохая карта, он трагически вздыхал и закатывал глаза, когда хорошая – расплывался в довольной улыбке. Олег смеялся, забыв о головной боли. Пару раз ему показалось, что Дар действительно слегка передергивает, но доказательств не было. – Ты точно жульничаешь, – сказал Олег, когда Дар в третий раз подряд вышел из игры победителем. – Я? – Дар прижал руку к груди с выражением оскорбленной невинности. – Олежек, ты меня ранишь в самое сердце. – У тебя там туз был, я видел! – Это был совершенно другой туз. – В колоде четыре туза! – У тебя от сотрясения галлюцинации, – Дар покивал с умным видом. – Тари говорил, что такое бывает. Олег запустил в него подушкой. Дар поймал ее одной рукой, даже не перестав улыбаться. В этот момент дверь открылась. На пороге стоял Тари. Он плавно шагнул к кровати и запустил руку в отбой. Дар и Олег замерли с веерами в руках. Тари выудил одну карту, ощупал уголки, а потом попытался шлепнуть Дара по затылку. Тот увернулся, чуть не ударившись о стену. – Ты совсем ебанулся, Дар? – возмутился Тари. – У него сотрясение, ему покой нужен, а вы тут в дурака режетесь. Ты зачем ему карты принес? – Олежек сказал, что ему скучно, – Дар улыбнулся с невинным видом, почесал нос и побил шестерку девяткой. Олегу показалось, что он уже видел эту девятку ранее. – А ты сам приказал его развлекать. – А если он скажет его еще как-нибудь развлечь, то ты тоже выполнишь? Тари вскинул подбородок, запуская светлячков для диагностики. Олег смотрел на него такого высокого снизу вверх и видел, как волосы Тари… розовеют? Интересная реакция. – Да, выполню, – серьезно сказал Дар, но при этом улыбался так дико, что в серьезности этой серьезности никаких сомнений не было. – Дар, бля! Устроил тут игорный притон, а если Олег проиграет и будет нервничать? Ему нельзя нервничать! – Я не маленький, чтобы нервничать при проигрыше, – подал голос Олег. – Ты вообще молчи, – Тари ткнул в него пальцем. – Тебе лежать надо, а не в карты играть! А ты, идиота кусок, должен следить за ним, а не тащить свои дурацкие идеи с собой! – Я и следил, – Дар пожал плечами, закрываясь веером карт в руках. Они продолжали играть, двигаясь плавно, медленно, почти не шевелясь и не шурша. – Он жив, здоров, даже смеется. По-моему, отличный результат. Тари фыркнул. – Два сапога пара, – пробормотал он. – Один без царя в голове, второй... вообще без всего. Он выбил карты из рук Олега, отчего ты рассыпались по покрывалу, шагнул впритык и схватил за руку, обхватывая ладонь. Пальцами второй руки нащупал пульс. Олег еле сдерживал смех, а еще от этого прикосновения и всей дурацкой ситуации его вдруг замурашило. Не гулкой лиловой дрожью, как при волнении, а легким золотым звоном. – Завтра можешь топать на станцию, – сказал он, отпуская наконец руку. Олег незаметно потер запястье. – Но никаких выездов, пока я не разрешу. Аналитика, бумаги, помощь Инессе. Если я узнаю, что ты опять полез в поле, я лично привяжу тебя к кровати. – Чьей? – спросил Олег, перехватывая взгляд Дара и явно заражаясь его дурашливостью. – К своей! – отрезал Тари, при этом ни капли не улыбаясь. – У меня кровать нормальная, не то что эта дрянь с намеком на матрас, отоспишься нормально, спина отдохнет. Все, Дар, уходим. Домой хочу пиздец. Дар собрал карты, подмигнул Олегу и поднялся. – Спасибо, Дар, за эти три дня. Правда. – Да не за что, – Дар улыбнулся лукаво. – Было весело. Тари фыркнул и вышел в коридор. Дар задержался, чтобы забрать сумку, поставил термос с остатками киселя на табуретку поближе, и вышел следом, напоследок еще раз кивнув Олегу. Олег остался один. Он закрыл глаза, приложил ладонь к стене и прошарил коридор. Две дорожки шагов – быстрые и резкие, спокойные и размеренные. Две золотых мелодии без единой фальшивой ноты. Жаль, слов не разобрать. Олег подумал, что десять лет это так много и мало одновременно. Десять лет чтения вслух в лицах; отчеты под диктовку, если лень; дорогая одежда, подобранная по цвету и стилю; приготовленная еда для самых придирчивых; защита от малейшей угрозы… и явное доверие до самой истеричной глубины. Олег бы тоже хотел когда-нибудь так доверять.