Дети, прощайте

— Блять, — еле слышно позволил себе ругнуться обычно нематерящийся Бан Чан. Он радовался, что в зале после интенсивной тренировки не осталось никого, кроме него, кто мог бы видеть, как Чан трясся, не в силах унять припадок неконтролируемой дрожи в руках.

***

В дверь комнаты лидера постучал и, не дождавшись ответа, вошёл Джисон. — Чан, пошли фильм смотреть! Прикинь, мы с Ликсом даже Минхо уговорили, — похвастался Хан. — Поэтому просмотр не обсуждается. — Хорошо, — улыбнулся Бан Чан потолку. Как только Хан помчался в соседнюю комнату звать Сынмина, лидер медленно сел в кровати. Кости заныли, а голова на пару секунд закружилась. Прямо сейчас хотелось просто лечь и отрубиться на пару дней. Чан знал, что это странно, потому что раньше ложился не раньше трёх часов ночи, проводя время, отведённое для сна, за составлением песен и отработке движений. Последнюю неделю он даже спал на час дольше, но странная слабость только усиливалась. Ладно, сейчас фильм с его семьёй, а потом всё остальное.

***

— Джинни, убавь громкость, пожалуйста, — протянул Чонин. Бан Чан радовался тому, что сидел в самом углу дивана, и его детям не было видно, как он изо всех сил пытался сдерживать кашель. Хорошо, что он вырвался на очередной перестрелке персонажей, а не на банальном и очень тихом признании любви. Фильм — недавно вышедший боевик — звучал для Бан Чана где-то на фоне. Перед глазами всё поплыло, и это было нехорошо.

***

Как лидера, Бан Чана отправили на подписание очередного договора на фотосессию. Стафф остановился у высокого офиса, и Бан Чан направился к зданию, мечтая о кровати. Его без вопросов пропустили внутрь и вежливо подсказали этаж и номер кабинета. Чан кивнул, и мир на секунду качнулся в сторону. В лифте его внезапно накрыл приступ кашля, который еле-еле утих к 20 этажу. Коридор плыл, голова предательски кружилась, а когда Бан Чан перешагнул через порог, мир погас.

***

В голове был отвратительный привкус, а глаза слезились. — Здравствуйте, — поздоровался с ним доктор. — Добрый день. А что, собственно, случилось? — спросил Чан. — Вас вырубило, и директор вызвал скорую, потому что ваш пульс был, гм, достаточно редким. — Мм, ясно. Сколько сейчас времени, мне нужно на тренировку, — проговорил Бан Чан, не смотря на собеседника. Только он собирался отсоединить капельницу и вызвать стаффа, как доктор не удивил его. — У вас саркома сердца, — сказал он. — На поздней стадии. Бан Чан замер и медленно повернул голову на него. — Буду честен, вам жить осталось около месяца. — С чего вы... — У вас кровохарканье, обмороки, ломота в суставах, лихорадка, бессонница и постоянная слабость, — перебил его доктор. — Я прав? — Откуда вы... — Стандартные симптомы саркомы. — Но в прошлом месяце мы проходили обследования, и врачи ничего не сказали. Бан Чан не верил во всё это, ведь тогда получается... — Это из-за того, что при поражении правых отделов сердца её не видно. Чан замолк. — И, что мне делать? — спустя минут десять долгого молчания спросил он. — В вашем случае, — доктор снял очки и потёр переносицу, — предупредить родственников, фанатов. И да, учитывайте, что ваше сердце может остановиться почти в любой момент. — А операция? Последняя надежда Чана разбилось об: — Если бы это было возможно, я бы вам сразу сказал. Сейчас саркома, как паразит, уже начала постепенно распространяться по другим органам. — Понял, — Чан вжал ладонь в лоб, пытаясь уменьшить головную боль, на секунду зажмурился до искр в темноте и больше утвердил, чем спросил. — Это останется между нами? Доктор смерил его внимательным взглядом и вздохнул. — Хорошо. Я выпишу вам обезболивающее. — Спасибо вам.

***

Блять, ему осталось жить месяц. Грёбанный месяц. И Чан совершенно не представлял, что ему делать. Он не может бросить своих детей, не тогда, когда всё более-менее стало налаживаться. Да, он знал, что все симптомы были ненормальными вещами, но, чтоб настолько... — Чаааан, — раздался на всю общагу голодный рёв Чанбина. — Приготовишь свою лапшу? — Куда ж они без меня, — пробормотал Бан Чан и, надев худи, спустился на кухню. — Чан, ты есть не будешь? — внезапно спросил Чонин. — Ты ж обычно всех заставляешь хорошо питаться, — он по-лисьи наклонил голову набок. Минхо мгновенно напрягся. Он чувствовал, что что-то в поведении лидера изменилось, но никак не мог понять причину. — Да я пока готовил, наелся. А к чему такой допрос? — хмыкнул Бан Чан. — Ликси, ты куда курицу деваешь? — умело сместил фокус с себя лидер. Хёнджин и Джисон мгновенно заохали, а Феликс раздосадованно закатил глаза. Куски курицы, завёрнутые в салфетки, отправились в мусор, а тарелка Ликса потерпела основательное пополнение. И под взволнованное: «Ликс, ты чего, снова начал худеть?», Чан скользнул к себе в комнату. Руки тряслись, и дверь получилось открыть далеко не сразу, но его беспокоило лишь одно: он должен это контролировать. Это не должно выясниться на тренировке или же концерте. Он — непоколебимая опора для мемберов и стей. Он не имеет права сломаться. Бан Чан закинул в рот таблетку и впервые за несколько дней уснул.

***

Отныне каждый день для Бан Чана начинался с принятия таблетки. В середине тренировки он выпивал ещё одну. Ночью из-за бессонницы он редактировал и чистил песни и номера. Постепенно приближался очередной концерт.

***

Нет! Только не сейчас! Не в середине своего рэпа. Блядский кашель. Бан Чану стоило больших усилий сохранить сценическую маску на лице. В перерыве он выпил всю бутылку, надеясь увлажнить сухое горло. Перед глазами плыло ещё после третьего номера, но Чан отчаянно не обращал на это внимания. А потом, в очередном танце, мир выключился. Только на отработанных за столько лет рефлексах, Бан Чан не свалился прямо на сцене. Он не имел права на ошибку или обморок. Не имел права. Даже если его кости, казалось, крошились, а он сам ничего не видел и не слышал, он помнил танец до каждой секунды, и этого оказалось достаточно. Когда они вышли на поклон, Бан Чан мечтал только о кровати в общежитии.

***

Таблетки перестали помогать. Доктор сказал, что это значит одно: саркома стала слишком большой. А самому Бан Чану осталось неделя, максимум, полторы. Бан Чан понял, что ему нужно делать. Последнее, что он хотел: разваливаться на глазах детей. К тому же они уже стали что-то замечать. Он избавит их от этого зрелища.

***

— Ребят, я на пару недель слетаю в Австралию, — сообщил Бан Чан на ужине. — А как же тренировки? — спросил Чанбин. Совсем скоро я их забуду. — Так кто мне мешает тренироваться в Австралии? А следующего номера ещё и в проекте не существует. — Зачем тебе в Австралию? — напрягся Сынмин. Умереть не на ваших глазах. — Родные места повидать, — нарочито небрежно потянулся Бан Чан. — Да и вдохновения, может, наберусь. Сейчас вообще идей нет. Ага, за неделю до смерти песни придумывать. Да ты оптимист. — Ты стареешь, хён. Сентиментальным становишься, — рассмеялся Джисон. Я не постарею. — Окей, — улыбнулся Феликс своей веснушчатой улыбкой. — Я тебе брауни напеку в дорогу. — Спасибо, — улыбнулся Бан Чан. — Пофоткай мне закаты там. Тоже с вдохновением не особо, — подмигнул Хёнджин. Он же не понял?.. — Эх, кому я буду новости рассказывать, — насупился Чонин. Могиле. Блять, прекрати! Минхо молчал. Потом кивнул, а Бан Чан широко улыбнулся. Его дети. Он впитывал каждое их движение и эмоцию, запоминая, откладывая в памяти, чтобы потом не забыть.

***

Брауни Феликса как всегда были великолепны. Бан Чан смотрел в иллюминатор и пытался подавить тошноту. Руки дрожали, но он продолжал писать песню, которую забросил ещё пару лет назад. Тогда она показалась ему слишком скучной и муторной; сейчас же он был рад любой зацепке, лишь бы отвлечься от гнетущих мыслей.

***

Несмотря на то, что его состояние ухудшалось всё больше и больше, Бан Чан продолжал тренироваться точно по расписанию. Это его успокаивало, даже если в процессе он ничего не слышал и не видел, даже если потом хотелось выть от боли в суставах, даже если из горла вырывался только сдавленный хрип вместо слов. Чан был рад, что его дети не видели его таким. Он постоянно им отписывался, с грустной улыбкой отвечая на каждый мем или смайлик, отправленные чаще всего Феликсом. Какая-то часть его, мягкая и наивная, надеялась на чудо, но после мелких кровоизлияний и обильного кровохарканья смирилась и она.

***

Прошло четыре дня "отпуска" Бан Чана. Тело почти совсем не слушалось, он не мог спать, лихорадка и тремор лишали его возможности тренироваться, а на обязательных созвонах всё труднее становилось держать весёлую маску. Бан Чану было страшно. Не за себя, а за детей и стей. Он мог лишь надеяться, что с ними будет всё хорошо.

***

С этой мыслью на следующий день Бан Чан, лидер величайшей группы своего поколения «Stray kids» лёг спать и не проснулся. Он навсегда исчез из этого мира, оставив после себя семь сиротливых писем, которые автоматически отправились его детям, когда он за пять часов ни разу не зашёл в сеть, и искренний пост на своей страничке.

***

— Джинни, что там? — лениво потянувшись, протянул Феликс. — Не думаю, что что-то важное, — обиженно надул он губы, когда Хёнджин вылез из их кровати. — Там Чан прислал письмо на почту, — ответил Хван. Вроде же ничего такого, но дурное предчувствие заставило его открыть текс и мгновенно отшатнуться. — Джинни? Что там? — обеспокоенно спросил Феликс. Вся напускная обида вмиг слетела с него, стоило ему лишь увидеть лицо обычно спокойного Хёнджина. — Т-там... Чан... Что за бред?.. Ликси, он тебе что-то писал? — Да, — кивнул Феликс, проверяя обновления на телефоне. Он развернул текст, и его громкий вскрик разбудил полобщежития.

***

«Ликси, если ты это читаешь, значит, меня не стало. Месяц назад у меня обнаружили саркому сердца на последней стадии. Это был приговор. Однако, я беспокоюсь только о вас. Ликси, твои сообщения с мемами и смайликами заставляли меня улыбаться, даже когда всё было совсем плохо. Я искренне благодарен тебе за это. Я рад за вас с Хёнджином, вы отлично подходите и дополняете друг другу. Береги его и себя. Не смей снова думать о том, чтобы худеть! Твой хён, Бан Чан)»

***

«Джинни, если ты это читаешь, значит, меня не стало. Месяц назад у меня обнаружили саркому сердца на последней стадии. Это был приговор. Однако, я беспокоюсь только о вас. Фотки красивых видов Австралии прикрепил чуть ниже. Надеюсь, ты наберёшься вдохновения) Я очень рад за вас с Ликсом. Береги своё солнышко) По правде говоря, ты один из самых усердных людей, которых я когда-либо видел. Продолжай в том же духе, но не забывай и об отдыхе! Твой хён, Бан Чан)»

***

«Сынмин, если ты это читаешь, значит, меня не стало. Месяц назад у меня обнаружили саркому сердца на последней стадии. Это был приговор. Однако, я беспокоюсь только о вас. Своей улыбкой ты согреваешь всё вокруг, поэтому я искренне надеюсь, что когда-нибудь ты снова будешь ярко улыбаться всегда и везде! Недавно лазил в галерее и нашёл несколько прикольных мемов, прикрепляю их ниже. Твой хён, Бан Чан)»

***

«Чанбин, если ты это читаешь, значит, меня не стало. Месяц назад у меня обнаружили саркому сердца на последней стадии. Это был приговор. Однако, я беспокоюсь только о вас. Рецепт твоей любимой лапши закрепил ниже, попросил Ликса её тебе приготовить, думаю, у него она получится даже лучше, чем у меня. Глядя на то, как усердно ты тренируешься в зале, я понимал, что мне тоже нужно больше заниматься. Прошу тебя только не переусердствовать, не забывать об отдыхе и, конечно же, хорошо кушать! Твой хён, Бан Чан)»

***

«Чонин, наш макнэ, если ты это читаешь, значит, меня не стало. Месяц назад у меня обнаружили саркому сердца на последней стадии. Это был приговор. Однако, я беспокоюсь только о вас. Ты всегда был маленьким лисёнком, который нас поддерживал. Как твой сосед, могу сказать, что с тобой всегда уютно и хорошо. Прости своего хёна, который не смог быть рядом до конца. Только прошу тебя, не закрывайся от других ребят! Твой хён, Бан Чан)» *** «Джисон, наш бельчонок, если ты это читаешь, значит, меня не стало. Месяц назад у меня обнаружили саркому сердца на последней стадии. Это был приговор. Однако, я беспокоюсь только о вас. Я не мог не замечать, как ты смотришь на Минхо, попробуй ему признаться. Не думаю, что он откажет, но может поворчать, имей это в виду) Оставайся таким же позитивным и оптимистичным комочком энергии и радости! Твой хён, Бан Чан)»

***

«Минхо, если ты это читаешь, значит, меня не стало. Месяц назад у меня обнаружили саркому сердца на последней стадии. Это был приговор. Однако, я беспокоюсь только о вас. Скорее всего, ты заметил моё странное состояние и всё ломал голову. Я даже подозреваю, что ты не поверил в этот бред с поиском вдохновения в родных местах. Не смей даже думать о том, чтобы винить себя в том, что случилось (а ты можешь, я-то тебя знаю). И да, присмотрись к Хану, он, кажется, сам хочет тебе что-то сказать. Поддержи остальных ребят, пожалуйста. Ты сильный, я в тебя верю Твой хён, Бан Чан)»

***

Сообщение в общей группе мемберов: «Мои дорогие дети, не смейте винить себя в том, что случилось. Я серьёзно, вы не виноваты. У меня к вам одна просьба (или две?): Пусть Stray kids будут существовать ещё очень долго; и не забывайте про стей, они очень нас всех любят. Для меня вы стали семью путеводными звёздами, которые помогли мне в самые тяжёлые времена, которые заставляли брать себя в руки и идти писать песни или тренироваться (об этом тоже не забывайте! Тренировки очень важны!). Спасибо, за то, что стали мне самой настоящей семьёй. Прошу, не закрывайтесь в себе, поддерживайте друг друга и будьте счастливы! Ваш хён, Бан Чан) P.S. Пока был в Австралии, доработал одну старую песню, зацените»

***

Пост на страничке Бан Чана: «Дорогие стей, если вы это читаете, значит, меня не стало. Месяц назад у меня обнаружили саркому сердца на последней стадии. Это был приговор. Однако, я беспокоюсь только о группе и о вас. Спасибо вам за всю ту поддержку и тёплые слова, которые вы дарили нам на протяжении всего пути Stray kids. Мне очень жаль, что я так подвёл вас, но надеюсь, перепросмотр комнаты Чана немного поднимет вам настроение. Прошу вас не уходить, прошу поддержать мемберов, уверен, первое время им будет особенно непросто. Спасибо вам за то, что вы есть, я всех люблю и обнимаю! Ваш Бан Чан)»

***

Смерть Бан Чана стала тяжёлым ударом по всем, и мемберы не смогли с ней смириться и спустя много лет. Каждый день они вспоминали своего хёна, который заботился о них, как настоящий отец. Иногда в мыслях они всё ещё стебали его из-за возраста, опуская момент, что все они стали старше двадцати девяти. Одно все знали точно: память о Бан Чане будет жива в них и в стей всегда.