Ты горячая, как печка.

Комната в лагере была крошечной, как спичечный коробок. Две койки, разделенные шаткой тумбочкой, и скрипучий вентилятор на потолке, который вместо прохлады гонял по помещению спертый воздух. Ниди Лесники сидела на своей кровати, поджав ноги, и старалась не смотреть в сторону соседки. Дженнифер Чек стояла у зеркала и с брезгливым видом рассматривала выданную униформу, прикидывая на себя. — Какая-то дерьмовая ткань, — протянула она, отбрасывая футболку в сторону. — Мне она не нравится. — Ты уже говорила, — тихо отозвалась Ниди, втыкаясь взглядом в потрепанную книгу. — Три раза. — Потому что это все еще правда, Лесники. Они договорились сразу: не лезть друг к другу. Ниди боялась Дженнифер так же, как и все остальные, а Дженнифер... ну, она просто считала Ниди скучным приложением к школьной жизни. Никаких издевательств, никаких гадостей. Только холодная вежливость и старательное игнорирование. Солнце село, и вместе с ним ушло и тепло. Сам лагерь находился в низине, и к ночи температура падала до неприличных отметок. Ниди, предусмотрительно надевшая две кофты, уже укуталась в одеяло и почти провалилась в сон, когда услышала недовольное шипение с соседней кровати. — Блять, — выругалась Дженнифер, кутаясь в свой тонкий плед. — Почему тут так холодно? Кто вообще придумал этот долбаный лагерь? — Ты сама захотела поехать, — пробормотала Ниди в подушку. — Заткнись, Лесники. Повисла тишина. Вентилятор медленно вращался, разгоняя ледяной воздух. Ниди уже почти успокоилась, когда почувствовала, как прогнулся матрас на ее кровати. Она резко открыла глаза. — Что…что ты делаешь? Дженнифер стояла на коленях у ее изголовья. Ее лицо в тусклом свете ночника казалось бледным, а губы подрагивали от холода. — Мне холодно, — сказала она так, будто это было абсолютным оправданием всему. — Подвинься. — Нет! — Ниди попыталась сесть, но Дженнифер уже ловко нырнула под ее одеяло, проталкиваясь локтями. — У тебя есть своя кровать! — На моей кровати не греет, — парировала Дженнифер. — Ты как печка, Лесники. Не двигайся. — Слезь! Немедленно! — Ниди брыкалась, но Дженнифер была настойчивее. Она уцепилась пальцами за край ее верхней кофты и, не спрашивая разрешения, начала пролезать прямо под нее. — Ты с ума сошла! — зашипела Ниди, чувствуя, как холодные пальцы скользят по ее спине через хлопок футболки. — Прекрати! — Замолчи, или я расскажу всем, что ты до сих пор спишь с плюшевым единорогом, — прошептала Дженнифер, наконец забираясь под кофту Ниди целиком. — О, Боже... тут действительно тепло. Ниди замерла. Ее лицо горело от возмущения и смущения. Дженнифер прильнула к ней всем телом, обвивая руками талию. Ее дыхание было холодным, но тело уже начинало согреваться. Она буквально вплавилась в Ниди, как кошка, нашедшая самое теплое место в доме. — Дженнифер, — процедила Ниди сквозь зубы. — Слезь. — Неа. — Слезь, я серьезно! — Я еще серьезнее, Лесники. Я замерзаю, а ты горячая. Это простая логика. Не дергайся. Ниди попыталась отодвинуться, прижавшись к стене, но Дженнифер последовала за ней. Она обхватила ее ногами, устраиваясь поудобнее, и положила подбородок на плечо Ниди. Ее нос ткнулся в шею, и девушка блаженно выдохнула. — Ты пахнешь странно, — пробормотала Дженнифер. — Но приятно. Ванилью. — Это мой шампунь. И слезь, я повторяю в сотый раз! — А я повторяю в сотый раз: нет. — Дженнифер прижалась сильнее, вжимаясь грудью в лопатки Ниди. — Ты такая мягкая... И теплая. Не понимаю, почему ты вечно ходишь в этих уродских балахонах. Они скрывают все. Ниди чувствовала себя загнанным в угол зверьком. Сердце колотилось где-то в горле. Она знала, что должна вытолкнуть Дженнифер из кровати, должна разозлиться или хотя бы пригрозить вожатой. Но Дженнифер была уж очень замерзшей, от чего Ниди сжалилась. А еще, от Дженнифер пахло духами и чем-то сладким. Ее руки, до этого ледяные, теперь согревались, и Ниди невольно ловила себя на мысли, что ей... не так уж и неприятно. Это было ужасно. — Я сейчас закричу, — прошептала Ниди. — Не закричишь, — абсолютно спокойно ответила Дженнифер, устраиваясь поудобнее. — Ты слишком правильная для этого. И перестань дрожать. Ты же не хочешь меня сбросить? Я ведь просто замерзла. Я не кусаюсь. Она провела холодной ладонью по животу Ниди, и та вздрогнула. — Дженнифер! — Расслабься, Лесники. — Голос Дженнифер стал сонным, в нем прорезалась непривычная мягкость. — Дай мне просто поспать. Ты ведь не хочешь, чтобы я заболела? Представь, что скажет завтра твоя драгоценная мама? Ты не помогла бедной замерзающей девушке? Кстати, обними меня, мне холодно. — Ты не бедная, — огрызнулась Ниди, но уже не так уверенно. Она при обняла Дженнифер. — Я бедная, когда мне холодно, — пробормотала Дженнифер, утыкаясь носом в волосы Ниди. — И ты... ты очень мягкая. Не думала стать моей подушкой на постоянной основе? — Ни за что! — Ну и зря, — Дженнифер хихикнула, и этот звук прозвучал так неожиданно, что Ниди даже перестала дышать. — У тебя неплохо получается. Она окончательно обмякла, обвив Ниди, как плюшевого мишку. Ее дыхание выровнялось, а пальцы, сжимающие ткань кофты, расслабились. Дженнифер уснула. Ниди еще долго лежала неподвижно, глядя в темноту и чувствуя чужое тело, прилипшее к ее спине. Ей было жарко. Ей было странно. Ей было... немного страшно от того, что она не хочет, чтобы Дженнифер убиралась обратно на свою кровать. — Доброй ночи, — прошептала она еле слышно, чувствуя, как по телу разливается странное, тягучее тепло, к которому она точно не была готова. А Дженнифер, притворявшаяся спящей, на губах спрятала самодовольную улыбку. План «согреться» сработал идеально. И, кажется, у нее появился новый любимый способ засыпать — под тихое ворчание Ниди Лесники.