Under the weather

Если бы иллюзионисту Варии кто-то сказал, что Фонг простудился, то тот бы ни за что не поверил. Как такое может быть? Фонг никогда даже не жаловался на головную боль. Но видя, как Фонг перед ним заходится в кашле, Вайпер хмурится. Фонг тоже человек, ничего удивительного, что он заболел. Если честно, то иллюзионист не знал, как заботиться о других. Он был предоставлен всю жизнь себе самому, а если заболевал — что случалось часто — то наедался таблетками и продолжал работать. Наверное, с таблеток и нужно начать. Он бегло осмотрел комнату в надежде на хоть какие-то лекарства, но ничего не было. Фонг просто лежал под двумя одеялами и загибался от кашля. — Ты чем-то лечишься? Интонация получилась более недовольной, чем он хотел. Фонг помотал головой, чем заставил Вайпера еще больше нахмуриться. Но иллюзионисту ничего не остается, кроме как вздохнуть, бросить раздраженное: «жди» и скрыться за дверью. Ураган услышал хлопок входной двери. Вина ли в болезни или в чем-то ином, но время для Фонга ощущалось как патока: тянулось и словно не заканчивалось. Учитывая, что Фонг терпеть не мог мед и подобные ему продукты, то к этому сравнению стоило бы добавить негативный оттенок. Сил не было даже на то, чтобы протянуть руку к телефону и посмотреть на время. Едва ли это что-то бы ему дало, учитывая что он не посмотрел на время, когда ушел его парень. Раздался хлопок двери. Фонг не открывал глаза, но прекрасно слышал окружение: неспешная легкая поступь, шуршание пакета, нервный вздох и звуки предметов о поверхность стола. Последующие несколько часов Фонг словно испытывал далеко не ангельское терпение офицера Варии. Лекарство горькое, вода холодная, еда противная. Губы Маммона исказились в нервной улыбке, про себя он считал медленно до десяти уже сотый раз. Терпение Вайпера подошло к концу, когда ураган — «тебе не пять лет!» — отказался мерить температуру. Иллюзионист резко протянул руку к лицу больного, чем заставил вздрогнуть последнего. Возможно, от прохлады рук Вайпера, а возможно, из-за неизвестного жеста. Зная вспыльчивый характер тумана, любой бы предположил неприятный исход. Фонг затаил дыхание, ощущая на лбу ледяные руки. Бледная кожа, словно и не знавшая солнца, длинные пальцы, отчетливые суставы — он с легкостью мог воспроизвести все это в памяти. Слишком часто на них смотрел, слишком много внимания уделял. Ему до безумия хотелось перехватить любимые руки и расцеловать, но Фонг не двигался. Лишь когда Вайпер хотел отстраниться, то Фонг дернулся: обхватил ледяные кисти рук своими, прижал обратно к своему разгоряченному лбу и с удовольствием посмотрел на шокированный вид партнера. — Давай… посидим так, — шепот урагана разбил гробовую тишину. Маммон моргнул. Один раз, второй. Словно опомнился: ожидаемо отдернул руку, резко отвернулся. — Спать! Тебе пора спать. Фонгу хотелось возмутиться такому требованию, даже девяти вечера нет. Но он так ничего и не произнес, подмечая раскрасневшиеся щеки иллюзиониста — как бы он ни пытался скрыть их — и мечущийся взгляд по помещению. Руки Маммона сами по себе сжались в кулаки. Если бы Фонг был случайным прохожим, то подумал бы, что Вайпер вне себя от злости. Улыбка тронула губы Фонга, на лице показались ямочки. Впрочем, так же быстро она угасла под давлением сорвавшегося кашля. Послышался усталый вздох, кулаки иллюзиониста разжались.