Фото без вкуса : между правдой и тарелкой

школьницы, подростковая любовь - это все конечно хорошо, однако всегда что-то идет не так, верно? Рюджин была девушкой Черен и имела здоровые отношения с едой. она никогда не пыталась голодать, как бы не хотела когда была помладше , а если и худела то только проконсультировавшись с диетологом . все же здоровье - нужная штука. однако младшая так не считала. ли всегда пыталась худеть - голодовки , жесткие диеты когда в день ешь дай бог на 300 калорий, занятия спортом до измождения , а иногда и вовсе делала какие-то опасные сочетания. например голод + тренировки . в особенности любила частенько питаться одними яблоками. с самого детства мать Чери пыталась сделай дочь все худее и худее , так как та хотела стать моделью . модели всегда что? правильно, худые . даже норма веса для матери было плохим результатом , поэтому приходилось долго не есть и дальше *** Черен научилась врать спокойно. Не словами — жестами. — я поела, — говорила она и отодвигала пустую тарелку, хотя еда была выброшена в мусорку и спрятана , либо отдана на покушать кошке. — я не голодная, — добавляла, когда живот сжимался от пустоты. — потом, ладно? — когда Рюджин предлагала что-нибудь приготовить. она делала вид, что всё под контролем. но Рюджин видела: контроль давно превратился в ловушку. Рюджин была не из тех, кто закрывает глаза. она не повышала голос, не устраивала сцен — но и не позволяла делать вид, что ничего не происходит. Шин замечала, как Черен слабеет, как путается в словах, как становится раздражительной и отстранённой. и знала: это не «просто период». Рюджин знала это ещё до того, как Черен сказала хоть слово. она знала по паузам между сообщениями, по слишком аккуратным фотографиям, по тому, как Черен избегала простых вещей — совместных завтраков после ночевки , спонтанных встреч, разговоров о теле. Рюджин никогда не спрашивала напрямую. не потому что боялась, а потому что понимала: правда приходит только туда, где её не требуют. девушка присылала фотографии — аккуратные, светлые, почти идеальные. Рюджин смотрела на них молча и откладывала телефон. не потому что верила, а потому что ждала момента, когда её девушка перестанет защищаться. иногда Ли засыпала у неё на плече. в такие моменты Рюджин не двигалась, даже если затекала рука. она просто была рядом — ровно настолько, чтобы Черен чувствовала: её не отпустят, но и не удержат силой. очередной день . ли все еще была в школе так как училась во вторую смену, а Рю уже на подработке , так как наоборот учится в первую « не забудь сходить в столовую поесть . дома тоже . жду фото-отчет. » - написала Шин в перерыве от работы . в ответ получила лишь положительное « хорошо, хорошо ! обязательно все сделаю , любимая ! » . однако конечно же все было понятно : съедено ничего не будет . из столовой еда , вероятнее всего будет отдана подружке - Йеджи, или какому-нибудь голодному первокласснику , что не мог купить себе покушать . дома же еда скорее всего будет разогрета , сфоткана и отдана кошке, ну может быть убрана обратно в холодильник. мать конечно же не будет против тому , что девушка не будет есть - даже наоборот похвалит . с каждым днем вес становился все меньше, меньше и меньше . недавние ровно 40 кг на весах уже превратились в 34.7 , а вместе с весом также уходили и силы . сразу приходя со школы девушка в основном делала только фото еды , иногда даже забыв его отправить Рюджин и сразу проваливалась в сон еще не переодевшись из школьной формы в домашнюю одежду . мать Черен говорила уверенно и спокойно. Про карьеру. про дисциплину. про то, что «так надо». Черен кивала, потому что так было проще. потому что спорить означало сомневаться, а сомневаться было страшнее, чем терпеть. но в один вечер пошло все иначе, в совершенно другую сторону Шин сидела в гостях у Ли , те играли в настолки , смеялись , веселились . однако резко рюджин произносит фразу - «я кстати знаю так-то , что ты не ешь . долго еще будешь скрывать ? » — если я не стану такой, какой нужно… меня просто не будет. - твердо ответила черен Рюджин посмотрела на неё долго. потом ответила: — ты уже есть.и для меня этого достаточно. Черен рассмеялась — нервно, неверяще, однако ничего не сказала . молчание было совсем не долгим , абсолютно коротким , а затем из нее полилось как из ведра . стала рассказывать о том , как и сама на самом деле не хочет голодать , хочет жить . просто жить . да не идеально , но жить и не страдать в тот вечер Черен впервые не стала притворяться. она не объясняла, не оправдывалась, не доказывала. просто сидела, уткнувшись лбом в плечо Рюджин, и дышала. Рюджин не гладила её и не говорила утешительных слов. она просто положила ладонь на спину Черен — тёплую, уверенную, настоящую. это не было спасением. это было началом. иногда Черен всё ещё сомневалась. иногда ей казалось, что она подводит всех сразу — мать, индустрию, саму себя. но старшая оставалась неизменной. она не торопила. не следила. не контролировала. она напоминала — своим присутствием, своим спокойствием, своей любовью — что жизнь не должна быть наказанием, пытками и вечными изнурительными голодовками . Чери говорила быстро, словно боялась, что её перебьют. о кастингах. о требованиях. о том, что мама сказала: « это нормально. все через это проходят ». Рюджин слушала и не комментировала. Шин знала, что любое резкое слово сейчас станет ещё одной причиной замкнуться. однако однажды переклинуло не в ту сторону младшую . мать стала бить физически и словами «худей . голодай . ты почти достигла 30 килограмм» . девушка перестала выходить из дома куда-либо вообще.. однако все также врала о том , что ест когда Ли попала в эту петлю, она не плакала и не просила помощи. она стала тише. Шин заметила это сразу. в ту ночь она просто сказала: — я знаю, что ты мне врёшь. и мне всё равно. блондинка вздрогнула. — тогда зачем ты со мной? — потому что ты не равна тому, что с тобой происходит. это было первое признание. неловкое, обрывочное, без красивых слов. Чери говорила, глядя в пол. про страх. про контроль. про то, как легко исчезнуть, если никто не останавливает. Шин не обещала, что всё станет хорошо. она сказала другое: — я не уйду, даже если ты будешь злиться. даже если будешь срываться. даже если будешь ненавидеть меня за то, что я вижу тебя настоящую. младшая долго молчала , потом кивнула. шло время. медленно. неровно. иногда шаг вперёд, иногда — назад. мать по-прежнему говорила «надо». индустрия по-прежнему требовала. но рядом была она , Рюджин — холодная на вид, спокойная, неизменно живая. однажды Ли убрала телефон, не сделав фото. — я не хочу больше притворяться. рю посмотрела на неё и впервые улыбнулась — едва заметно. — тогда давай будем честными. хотя бы друг с другом. молчание. долгое. девушки просто сидели обнимая друг друга , но младшая очень резко прервала эту тишину — Я не знаю, кем стану. - произнесла она старшая ответила: — это не страшно. страшно — исчезнуть, так и не узнав что такое любовь к себе. после этого Черен впервые позволила себе поверить, что любовь — это не требование стать кем-то, а разрешение остаться, не зависеть от чужого мнения. и наконец не голодать.