Запечатанная Любовь

Глава 2: Трещины в сером Дождь снова вернулся к вечеру, но уже не такой навязчивый, как раньше. Просто мелкая морось, которая делала землю во дворе тяжёлой и липкой. Наруто сидел на старом перевёрнутом ящике у стены приюта, подтянув колени к груди. Руки всё ещё ныли после уборки, а в животе привычно урчало ужин сегодня был особенно жидким. Он не жаловался. Жаловаться было бесполезно. Новеньких поселили в той же комнате для младших, но в дальнем углу, ближе к двери. Мальчика звали Сатору, а девочку Миюки. Им было примерно по семь, может, чуть больше. Оба худые, с тёмными кругами под глазами и взглядами, которые уже слишком много видели. Сатору почти не говорил, только кивал, когда к нему обращались. Миюки иногда вздрагивала от громких звуков, а руки у неё были в старых, плохо заживших шрамах. Наруто сначала держался в стороне. Он привык, что новые дети быстро узнавали про него «тот самый, с лисом внутри» и начинали сторониться. Но на этот раз всё было иначе. Шёпотки в приюте теперь крутились вокруг новеньких. Дети собирались маленькими группками, слушали обрывки историй и потом долго молчали. На третий день после их появления Наруто случайно оказался рядом, когда Сатору пытался подмести угол двора. Метла была слишком большой для него, и мальчик двигался медленно, будто каждое движение отнимало силы. Наруто остановился неподалёку, держа в руках свою метлу. - Ты… неправильно держишь, тихо сказал он, не глядя в глаза. Руки ниже. И не так сильно дави, а то земля прилипнет. Сатору поднял взгляд. Глаза у него были серые, как здешнее небо. Он ничего не ответил, но немного поправил хват. Они мели рядом несколько минут в полной тишине. Только шорох мокрых листьев и далёкий лай собаки за оградой. - Меня зовут Наруто, наконец выдавил он. - Сатору, ответил мальчик хрипло. Голос у него был тихий, будто он давно им не пользовался. Больше в тот день они не разговаривали. Но когда воспитательница крикнула собираться на ужин, Сатору дождался Наруто у входа. Не сказал ни слова, просто пошёл рядом. Миюки присоединилась позже. Она сидела в комнате на своей койке, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Наруто, проходя мимо, заметил, как она дрожит в комнате опять тянуло холодом от окна. Он остановился, подумал секунду и достал из-под своей подушки старую, застиранную тряпку, которую когда-то нашёл во дворе. Она была не очень чистая, но хоть чуть-чуть теплее тонкого одеяла. -Вот, пробормотал он, протягивая тряпку. На ноги можно накинуть. Ночью дует сильнее. Миюки посмотрела на него долго. В её глазах не было страха только усталость и что-то ещё, что Наруто не сразу смог понять. Она взяла тряпку молча и кивнула. С того вечера они стали держаться вместе. Не громко, не весело в приюте такое не приветствовалось. Просто в столовой садились втроём за дальний край стола. Наруто делился своим куском хлеба, если у кого-то порция была меньше. Сатору иногда рассказывал короткими, обрывистыми фразами о том, как они бежали. Миюки почти не говорила, но когда Наруто чертить палкой на земле свои кривые рисунки лисов и каких-то героев, она иногда садилась рядом и поправляла линии пальцем. Получалось чуть лучше. Они не обещали друг другу вечной дружбы и не смеялись до слёз. Просто в серых днях появилось чуть меньше холода. Однажды вечером, когда дождь опять стучал по крыше, они втроём забились в самый дальний угол комнаты. Сатору сидел, прислонившись спиной к стене, Миюки свернулась калачиком между ними. Наруто тихо рассказывал то немногое, что знал о шиноби истории, которые слышал от редких гостей приюта. -…и тогда Хокаге одним ударом разогнал целую армию, шептал он. Представляете? Никто даже не успел испугаться. Сатору хмыкнул почти неслышно. - У нас был один шиноби… в старом приюте. Он говорил, что сила это не только кулаки. Ещё… чтобы не сдаваться. Миюки впервые за долгое время подняла голову. Её голос был совсем тихим: - А если сдашься… тогда всё? Наруто посмотрел на неё, потом на Сатору. В комнате было темно, только слабый свет луны пробивался сквозь грязное окно. Он подумал о своих вечерах, когда шептал себе обещания в пустоту. - Тогда… надо найти кого-то, кто не даст сдаться, сказал он наконец. Вдвоём… или втроём… легче. Они замолчали. Никто не стал клясться кровью или придумывать громкие слова. Просто Миюки чуть придвинулась ближе, а Сатору положил руку на плечо Наруто тяжело, неловко, но искренне. За окном всё так же лил дождь. Серые стены приюта не стали теплее, взгляды взрослых не изменились, а по ночам по-прежнему было холодно. Но теперь, когда Наруто закрывал глаза, он уже не был совсем один в этой темноте. Трое маленьких теней в большом сером мире. Пока что этого было достаточно. Так прошёл почти целый месяц. Время в приюте тянулось медленно, как холодный сироп, и почти ничем не отличалось от предыдущих лет. Те же серые стены, та же морось за окном, те же холодные взгляды взрослых и осторожные шёпотки детей. Наруто, Сатору и Миюки держались вместе, но тихо, без лишнего шума. Утром они вместе шли в столовую, садились в дальнем конце длинного стола и молча ели пресную кашу. Иногда Наруто отдавал свой кусок хлеба Миюки, если ей порция казалась меньше. Сатору в ответ иногда прикрывал его спиной, когда кто-то из старших детей пытался толкнуть Наруто плечом. Днём их отправляли на уборку двора или в общую комнату на уроки. Наруто мёл мокрые листья, Сатору таскал тяжёлые вёдра с водой, а Миюки старательно оттирала старые пятна со стен. Руки у всех троих краснели от холода, спины ныли, но работать рядом было немного легче. Иногда, когда воспитательница отворачивалась, они перебрасывались короткими фразами. - Держись ближе к стене, там меньше ветра,тихо говорил Сатору. - Не три так сильно, руки потрескаются, - отвечала Миюки, глядя на ладони Наруто. Вечерами они забирались в свой угол комнаты. Миюки сворачивалась под тонким одеялом, Наруто и Сатору садились рядом. Разговоры были короткими и тихими. Сатору иногда вспоминал обрывки из прошлого приюта - как там тоже было холодно, но хотя бы не так одиноко. Миюки почти не говорила о том, что видела в ту страшную ночь, только иногда вздрагивала во сне. Наруто рассказывал свои старые мечты стать сильным шиноби, чтобы никто больше не мог отводить взгляд. Никто не смеялся. Никто не обещал, что всё будет хорошо. Просто слушали. Однажды за весь месяц им дали по маленькому кусочку сушёного фрукта на праздник какого-то местного святого. Наруто разделил свой на троих. Сладость была едва заметной, но они ели медленно, будто это было что-то очень важное. Дождь то прекращался, то начинался снова. Иногда выглядывало солнце, но быстро пряталось за тяжёлыми тучами. Койки оставались холодными, еда пресной, а ночи длинными. Взрослые по-прежнему обходили Наруто стороной, хотя теперь реже толкали — будто присутствие двух других детей немного приглушало их злость. Месяц не принёс больших перемен. Никто не пришёл и не забрал их отсюда. Никто не обнял и не сказал тёплых слов. Но теперь, ложась спать, Наруто уже не шептал свои обещания в пустоту. Рядом тихо дышали Сатору и Миюки. Иногда чья-то рука во сне касалась его плеча неловко, но по-настоящему. Серый мир оставался серым. Но в нём теперь было трое.