Запечатанная Любовь

Две недели пролетели довольно быстро. Наруто без конца говорил только о том, что его ждёт в академии: как будет весело, чему он научится, какие новые техники освоит. Друзья поддерживали его, улыбались, кивали, но где-то глубоко внутри их тихо сжигала зависть. Они пока успешно её подавляли и не показывали виду. Им тоже хотелось стать сильнее. Им тоже хотелось поквитаться с теми, кто разрушил их прежнюю жизнь и убил друзей. Но, к сожалению, это было невозможно. В первый день академии Наруто пришёл раньше всех. Ночью он почти не спал — бесконечные мысли и богатая фантазия не давали сомкнуть глаз. Сейчас он сидел в тени большого дерева, лёгкий ветерок приятно обдувал лицо. День выдался просто волшебным. Через минут двадцать начали подходить другие ученики вместе с родителями. Это немного кольнуло Наруто: его родители никогда не придут. Но он быстро отогнал грустную мысль всё равно ничего уже не изменить. Зато у него есть друзья. Они ждут его дома. Примерно через час собрались все. На крыльцо вышел сам Хокаге. Он говорил долго и торжественно. Наруто слушал с открытым ртом, ловя каждое слово. Когда речь закончилась, учеников пригласили в здание. Наруто встал одним из первых и решительно зашагал внутрь. В классе было шумно: дети рассаживались, переговаривались, кто-то уже знакомился. Он огляделся и заметил у доски учителя Ируку-сенсея. Тот приветливо кивнул новеньким и начал рассаживать учеников. Наруто выбрал место у окна в середине ряда. Он хотел всё видеть и слышать, но пока ни с кем не заговаривал. Просто сидел, улыбался и внимательно слушал. Первый день должен пройти хорошо без лишних слов, без ошибок. Он не хотел ничего испортить. Урок пролетел незаметно. Ирука рассказывал об основах чакры, истории Конохи и правилах академии. Наруто впитывал информацию, как губка. Когда прозвенел звонок, он почувствовал приятную усталость и лёгкое воодушевление. День действительно удался. Вечером, едва переступив порог дома, Наруто с порога начал рассказывать: -Ребят, вы не представляете! Хокаге сам говорил! А Ирука-сенсей такой крутой, всё объясняет понятно! Я сидел у окна, всё видел. Завтра будем учиться делать первые печати! Друзья улыбались, хлопали его по плечу, задавали вопросы. Они искренне радовались за него. Но где-то в глубине глаз уже мелькали тёмные искры. Зависть, которую они так старательно прятали две недели, начала медленно расти. Пока ещё слабая, она уже чуть-чуть отравляла их радость. Наруто этого не замечал. Он был слишком возбуждён первым днём, слишком светел внутри. А друзья пока держались. Улыбки были тёплыми, слова — поддерживающими. Но в воздухе уже витала едва уловимая горечь. Вечер прошёл легко. Они вместе поужинали, посмеялись над историями Наруто, и он, довольный, лёг спать с мыслями о завтрашнем дне. А друзья ещё долго не могли уснуть. Зависть, пока тихая и терпимая, уже начинала окрашивать их мысли в серые тона. Прошло три месяца. Поначалу всё ещё выглядело почти как раньше. Наруто каждый вечер возвращался домой возбуждённый, рассказывал о новых упражнениях, о том, как у него получилось сделать клон или как он чуть не взорвал учебный полигон. Сатору и Миюки слушали, кивали, иногда даже улыбались. Но улыбки становились всё более натянутыми. Зависть росла медленно, как сорняк под землёй. Сначала она проявлялась в мелких уколах: «Опять он про свою академию», «У него хотя бы есть цель». Потом начала отравлять мысли. Они видели, как Наруто, несмотря на все свои старания, пока отстаёт от большинства сверстников. У других детей получалось лучше с контролем чакры, быстрее складывались печати, точнее выходили броски кунаев. Наруто же был шумным, неуклюжим и часто проваливал простые задания. Он это тоже заметил. И вместо того чтобы расслабиться, начал пропадать на полигоне. Сначала до позднего вечера, потом до глубокой ночи. Иногда вообще не возвращался домой, ночуя где-нибудь под открытым небом или в заброшенном сарае рядом с тренировочной площадкой. Он тренировался до изнеможения: падал, вставал, снова падал. Хотел догнать. Хотел стать лучше. Дома его почти перестали ждать.Сатору и Миюки те,с кем он прошёл через самое тяжёлое, всё чаще молчали. Разговоры стали короткими, натянутыми. Они начали уходить на улицу. Там, среди обычных детей из нижних районов Конохи — таких же сирот, таких же обозлённых на мир, — они нашли новых приятелей. Эти ребята не говорили про «мечты стать Хокаге» и «спасти деревню». Они говорили о том, как выжить, как не дать себя в обиду, как сильные всегда давят слабых. Разговоры были проще, жёстче и понятнее. Зависть уже не пряталась. Она вышла наружу в мелких подколах, в тяжёлых взглядах, в молчании, которое повисало в комнате, когда Наруто пытался рассказать, как у него сегодня почти получился новый приём. — Круто… — вяло отвечал Сатору  глядя в сторону. — А мы тут просто… жили. Миюки кивала и отводила глаза. Они уже не могли искренне радоваться его успехам. Каждый раз, когда Наруто возвращался весь в пыли, с новыми синяками и горящими глазами, внутри них что-то неприятно сжималось. «Почему он? Почему у него есть эта глупая вера, что всё получится?» Пропасть росла. Наруто чувствовал, что что-то не так, но списывал на усталость и свои долгие тренировки. Он думал, что друзья просто переживают за него. А они… они уже начали отдаляться по-настоящему. Вечера теперь проходили без него. Они уходили в город, возвращались поздно, иногда с новыми синяками и странным блеском в глазах. Разговоры о прошлом стали редкостью. Общее горе, которое когда-то их связывало, теперь только отдаляло. Наруто продолжал пропадать на полигоне. Он тренировался ещё яростнее, будто хотел заглушить растущую пустоту внутри. А дома его всё чаще встречала тишина и холодные взгляды тех, кого он когда-то считал своей семьёй. Три месяца, которые начинались так ярко, заканчивались серым, тяжёлым осадком. И с каждым днём становилось ясно: что-то важное между ними начало необратимо ломаться. Спустя ещё месяц всё окончательно рухнуло. Дом, который когда-то казался Наруто единственным настоящим убежищем, теперь пропитался тяжёлым, удушливым молчанием. Сатору и Миюки почти не разговаривали с ним. Они возвращались поздно, от них пахло улицей, дымом и чем-то острым, чужим. Наруто пытался, как раньше, улыбаться, шутить, рассказывать о тренировках, но каждый раз натыкался на стену. Сегодня вечером стена треснула. Скандал вспыхнул из-за ерунды. Наруто снова пришёл за полночь, весь в грязи и поту, с новыми царапинами на руках. Он хотел просто поесть и лечь спать, но Сатору, сидевший за столом с бутылкой дешёвого сакэ, вдруг взорвался. -Опять ты, демон? процедил он, глаза были красными от выпитого и злости. Каждый день приходишь, как ни в чём не бывало. А мы тут… мы тут гнием в этой дыре, пока ты там в своей академии героем прикидываешься! Наруто замер в дверях, всё ещё с улыбкой на лице, которая медленно сползла. -Сатору… о чём ты? Я же… -Заткнись! Сатору вскочил, стул с грохотом отлетел в стену. Миюки стояла у окна, скрестив руки, и молчала, но в её глазах уже не было прежней теплоты только холодная, выжженная зависть. Ты всегда был таким. Особенным. Девятихвостый внутри, а мы никто. Мусор. Те, кого можно бросить. Слова ударили больнее, чем любой кунай. Наруто шагнул вперёд, протягивая руку: -Ребят, мы же вместе прошли… Договорить он не успел. Сатору выхватил из-за пояса короткий кухонный нож тот самый, которым они когда-то вместе резали хлеб в первые дни после катастрофы. В следующую секунду он с яростным криком бросился вперёд и воткнул лезвие Наруто прямо в живот, чуть ниже рёбер. Шок был мгновенным и оглушительным. Наруто широко раскрыл глаза, тело напряглось, как струна. Боль пришла не сразу сначала только тупой, холодный толчок, будто кто-то сильно ударил кулаком. А потом… потом она взорвалась. Горячая, разрывающая, словно внутри него кто-то провернул раскалённый прут. Он судорожно вдохнул, рот открылся, но вместо крика вырвался только хриплый, мокрый стон. -Умри, демон… прошипел Сатору, поворачивая нож в ране. Кровь хлынула сразу тёплая, тёмная, она заливала рубашку Наруто, стекала по животу и с тяжёлыми, вязкими каплями падала на деревянный пол. Плюх… плюх… плюх… Каждый звук отдавался в ушах Наруто оглушительно громко. Ноги подкосились, он схватился за руку Сатору, но сил уже не было. Мир качнулся. В этот момент внутри него что-то лопнуло. Не обычная синяя чакра, которую он с таким трудом учился контролировать в академии. Нет. Это было нечто чужое, древнее, пропитанное ненавистью и яростью. Красная, демоническая энергия вырвалась наружу, словно прорвав плотину. Она бурлила вокруг тела Наруто густым, кроваво-алым туманом, с чёрными прожилками, пульсирующим, живым. Воздух в комнате мгновенно стал тяжёлым, горячим, пропитанным запахом озона и сырого мяса. Половицы под ногами затрещали. Взрыв чакры был коротким, но чудовищным. Невидимая волна ударила во все стороны. Сатору отлетел первым его тело подбросило, как тряпичную куклу, и швырнуло через всю комнату. В полёте в голову ему вонзился острый осколок дерева, оторванный от разлетевшегося стола. Череп хрустнул с отвратительным, мокрым звуком. Сатору даже не успел закричать глаза закатились, изо рта брызнула кровь, и он рухнул на пол безжизненной грудой, пробитый череп медленно окрашивался красным. Миюки отбросило к стене. Её тело ударилось с такой силой, что посыпалась штукатурка. Красная чакра обожгла её кожу, разорвала одежду, оставляя глубокие, рваные ожоги и порезы по всему телу. Одна рука неестественно вывернулась, кость торчала наружу. Лицо было изуродовано глубокий порез пересёк щеку и глаз, кровь заливала всё. Она кричала тонко, страшно, по-звериному и пыталась ползти, оставляя за собой кровавый след, но ноги не слушались. Жутко искалеченная, она ещё дышала, но каждый вдох давался с хрипом и бульканьем. Наруто стоял посреди комнаты, согнувшись, одной рукой зажимая рану, из которой всё ещё хлестала кровь. Глаза его пылали красным, зрачки превратились в вертикальные щели. Разум помутился. Ярость девятихвостого, смешанная с болью предательства, вырвалась на свободу. Он зарычал не человеческим голосом, а низким, вибрирующим рыком, от которого задрожали стёкла. Следующие две минуты превратились в хаос. Он метался по комнате, не понимая, где друзья, а где враги. Красная чакра хлестала вокруг него хвостами-тенями, ломая мебель, пробивая стены. Он ударил кулаком по столу тот взорвался в щепки. Крик Миюки только подстегнул безумие. Наруто шагнул к ней, рыча, но в последний момент что-то в нём дрогнуло остаток сознания, который ещё пытался бороться. Он замер, дрожа всем телом, кровь из живота продолжала течь, смешиваясь с красной энергией на полу. А потом в комнату ворвался вихрь. Хокаге Третий, появился почти мгновенно, словно почувствовал всплеск чакры. Его лицо было мрачным, глаза суровыми. Одним мощным жестом он подавил вырвавшуюся демоническую энергию, наложив печать, которая заставила красный туман задрожать и начать рассеиваться. -Наруто… тихо, но твёрдо произнёс он. Наруто повернул к нему горящие глаза, сделал шаг… и рухнул. Мир померк. Боль, усталость, шок всё навалилось разом. Тьма поглотила его мгновенно, оставив только эхо далёких голосов и ощущение холодного пола под щекой. В комнате наступила тяжёлая, пропитанная кровью тишина. Сознание вернулось резко. Незнакомый потолок, странный запах лекарств… Понятно, я в больнице. Что произошло? Хороший вопрос. Память отказывалась отвечать, будто то, что случилось, мне лучше было не знать. Ладно, пока и не буду пытаться. Осмотревшись, я увидел обычную больничную палату. Но по углам стояли люди в масках Анбу. А на стуле у кровати сидел сам Хокаге. Я попытался сесть, но резкая боль пронзила всё тело, заставив меня со стоном откинуться обратно на подушку. -Хокаге-сама… что произошло? И почему всё так болит? Старик перевёл на меня тяжёлый взгляд. Вся его поза была напряжённой, усталой. -Хм… Наруто, будет больно, но… всё же послушай, тихо начал он. И он рассказал. Рассказал, что произошло вчера. Что я сделал. И кто или, вернее, что -живёт внутри меня. Эта страшная сущность Девятихвостый лис. Вчера он взял верх. Так что это не я убил их… а оно. Миюки тоже умерла потеря крови, тяжёлые раны и ядовитая чакра лиса не оставили ей шансов. После его рассказа я просто сидел и смотрел в одну точку, словно сквозь Хокаге. Внутри было пусто. Совершенно пусто. Ни сожаления, ни боли, ни ярости ничего. -И ещё кое-что, продолжил Хокаге. Из-за раны и всего, что произошло, печать ослабла. Теперь лис иногда сможет проникать в твои мысли или даже в сны. Сильные эмоции вновь могут высвободить часть его силы. Яманака-сан наложил дополнительную печать, но она не всесильна. Она будет глушить твои эмоции, однако ты тоже должен их сдерживать. Пойми, Наруто… ты уже герой деревни. Просто простым людям трудно это принять. Они ненавидят лиса, и часть этой ненависти переходит на тебя. Но я знаю ты сильный мальчик. Ты справишься. Он говорил ещё долго. Очень долго. О долге, о будущем, о том, что я должен стать сильнее и защитить деревню. Но в какой-то момент мне стало плевать на его слова. Какой в них смысл теперь?