Где сядешь, там и слезешь

Ночь над сумерским лесом стояла дремучая, непроглядная. Зандик шёл первым и почти не сбавлял шаг. Тропа под ногами угадывалась больше по памяти, чем по зрению: редкие кусты цепляли за край плаща, сухие корни выступали из земли там, где их меньше всего ждёшь, в траве то и дело шуршала мелкая живность. Обычный ночной лес. Ничего особенного — если не считать девушки, которую он вёл за собой и которой в этом лесу определённо не должно было быть. Он вёл её за запястье — отчасти чтобы не потерялась в темноте, отчасти чтобы не передумала и не свернула обратно в лес. Кожа тёплая. Пульс неровный, быстрый. Она то отставала, то едва не врезалась в него со спины, то снова наступала ему на пятки — с такой настойчивостью, что к третьему разу это уже сложно было считать случайностью. Зандик оглянулся. Серая макушка. Опущенный взгляд. Упрямо сжатый рот. Молчит. Наконец-то. За те полчаса, что они были знакомы, он успел понять: понятия «тишина» и «Первопроходец Стелла» были абсолютно несовместимы. Впрочем, о характере многое говорило и её оружие. Не клинок, не копьё — тяжёлая стальная штука, созданная не столько убивать, сколько мучить. Ломать кости. Выворачивать суставы. Ждать. Такое не выбирают случайно. Такое берут в руки, когда уже понимают, на что оно способно. Проще было бы закинуть её на плечо и тащить, как тюк. Правда, она лягнет — это даже не вопрос. Ну и пусть тогда летит кубарем в ближайший ручей. Доставать он её не будет. Переночует в лагере, а наутро соберёт то, что саблезубые тигры после завтрака оставят. Мысли грели душу. Спихнуть с обрыва. Просто спихнуть и уйти. Нереализуемо, но приятно. Впереди однокурсники без присмотра старосты жгли костёр, и, судя по звукам из глубины леса, кто-то уже открыл припрятанный алкоголь. Сохра там спит, что ли? Впрочем, ему только на руку. Знал бы, чем закончится этот вечер, — ночевал бы отдельно. Но сейчас ночь, кругом зверьё, и других вариантов нет. Точно, Сохра. Что ей сказать? Как объяснить, кого он привёл? Кто эта девушка — он сам не знает. Откуда взялась — отдельный вопрос. Зачем она ему — Сохры это не касается. Где её разместить, как объяснить её появление, сколько времени пройдёт до первых неудобных вопросов — легенда нужна одна и нужна сейчас. Простая. Желательно до того, как они выйдут к костру и кто-нибудь увидит серые волосы, ярко-жёлтые глаза, странную одежду и необычное оружие. И выражение лица, меняющееся почти покадрово: скука, раздражение, вопрос, интерес, непонимание — и снова пустота. Зандик уже встречал такой взгляд у людей, привыкших сначала действовать, а потом, если останется время, думать. У девушек её возраста это почему-то часто принимали за живость характера. — Долго ещё? — первые тихие слова за всю дорогу. И капризный тон в придачу. Прежде чем Зандик успел что-либо ответить, девушка впечаталась лицом ему в спину. И смех, и грех. — Нет. И смотри под ноги внимательнее, следующий раз влетишь лицом в чей-то помёт. — Это ты остановился без предупреждения! — Я уже полчаса иду в одном темпе. — Зандик продолжил движение, не оборачиваясь. Она, разумеется, фыркнула так, будто это что-то меняло. Впереди лежало упавшее дерево. Ствол перегородил тропу криво, с вывороченными корнями и влажной тёмной корой. Зандик запрыгнул на него одним движением, проверил опору носком сапога и протянул руку вниз. Он не оставит её здесь. Не спихнёт с обрыва. Пока что она нужна ему живой — а дальше будет видно. В нём уже поднимался знакомый азарт. Аномалия. Сложная задача. Нулевой образец — и наконец-то возможность изучить что-то новое. «Путь». Она сказала это так, будто одно слово должно было всё объяснить. Не объяснило. Только подкинуло новых вопросов. Что именно он видел? Стихийную энергию без Глаза Бога? Внутренний источник? Чужую систему, работающую по законам, которых Тейват ещё в глаза не видел? У неё не было внешнего проводника, но сила отзывалась. Тело восстанавливалось. Раны закрывались. Механизм существовал — просто отказывался укладываться в известные рамки. И это было почти обидно. Невероятно интересно. Откуда регенерация? Почему сила связана с телом — если связана? Чем она управляет на самом деле? И откуда она вообще взялась? Одно слово не закрывало ни единого из этих вопросов. Но давало прекрасный повод начать вскрывать их по порядку. Начать нужно с малого. Не пугать. Не давить — пока. Просто наблюдать: как быстро заживает новая царапина — наконец-то пригодится украденный скальпель. Реагирует ли эта её энергия на угрозу или включается сама по себе, без причины. Спит ли эта девица вообще — или это тоже часть аномалии, которую ему ещё предстоит изучить. Скоро увидим. — И не кричи, если не хочешь стать чьим-то ночным перекусом. — Я не вкусная. У меня в груди Стелларон. Между моим пресным тельцем и твоим костлявым задом выберут второе. Но всё равно поперхнутся твоей желчью. И останусь только я. Она недовольно засопела, демонстративно отбила протянутую ладонь и полезла наверх сама. Зандик перехватил её за предплечье и без предупреждения вздёрнул наверх. Стелла на секунду потеряла опору и вцепилась в его зелёный плащ с такой силой, будто именно этого всю жизнь и добивалась. Прекрасно. Великолепно. Памятник самоконтролю, желательно мусорный. Отбить руку, чтобы через мгновение повиснуть на человеке, как аварийный чемодан, — позорище, конечно. Где-то вдалеке ей аплодировал Аха. Ткань под пальцами оказалась неожиданно мягкой. Дорогая? Кто знает. Вполне возможно. А может, только в космосе натуральные ткани стали роскошью. Сразу вспомнился Авантюрин с его заоблачно дорогой пижамой. Стелла скривилась. Ну конечно. Не прошло и суток, а она уже снова думает о нём. Великолепная выдержка. Железная воля. Нет уж. Одного красиво упакованного уёбка на её Пути было вполне достаточно. Второго Вселенная могла оставить себе. — Ты опять дёрнул руку! — прошипела она громким возмущённым шёпотом. Они спрыгнули вниз одновременно. Его рука снова оказалась на её запястье. Стелла приземлилась криво и, кажется, в этот раз действительно случайно наступила ему на ботинок. Единственный раз, когда она была почти невиновна, — и, разумеется, именно тогда ей тут же прилетело: — Ты всю дорогу наступаешь мне на пятки. И вот снова. — Потому что ты идёшь слишком медленно! — Стелла снова пыхтела и вырывалась. Чисто для вида. Сначала ей нужно было показать своё «фэ» этому отсталому миру, который, судя по всему, не подключён к спутниковой связи КММ. А сейчас она, кажется, просто вошла во вкус. — Я тебя буквально тащу. Пауза. — Спасибо. — Заткнись. Они продолжили движение. На очередном повороте он перехватил её удобнее — не за запястье, а за ладонь. Стелла не заметила: была слишком занята важным делом — достойно сопротивлялась миру. Лес ночью — это просто лес ночью. Никакой романтики: влажно, душно, под ногами что-то хрустит, над ухом что-то пищит, и, кажется, один особенно целеустремлённый комар уже выбрал её ногу смыслом своей короткой жизни. Хотелось остановиться и устроить кровавые почесушки, но Зандик тащил её дальше с таким видом, будто любое промедление лично оскорбляло его гордость. Или что там у него стояло на первом месте? Стелла прекратила сопеть — всё равно публика осталась равнодушной. Она переставляла ноги, цеплялась взглядом за корни, камни, чужую спину — и где-то между всем этим вдруг поймала себя на том, что ей весело. Не смешно. Не «а-ха-ха, какая удачная шутка». Просто весело. Непонятно где. Непонятно с кем. Связи нет. Интернета нет. Кислого лица Дань Хэна тоже нет — хотя какое-то злобное подобие впереди всё-таки идёт. Со спины, правда, не дотягивает. Серебряного Волка нет, чтобы открыть ей карту, КММ нет, чтобы испортить настроение официальным письмом, Авантюрина нет — и вроде спасибо, что нет. Должны же быть какие-то плюсы. До ближайшего мусорного бака, в котором можно было бы достойно пережить кризис, тоже, судя по всему, несколько миров и одна катастрофа. А ей почему-то хорошо. Может, дело в том, что мир был новый. Дикий, сырой, неприветливый, без единой инструкции по эксплуатации. Новое приключение и новый подозрительный тип впереди. Всё как обычно, только без команды, цели и нормальной обуви. А может, у неё просто окончательно сломался внутренний компас — тот самый, который и раньше не отличался адекватной работой. Стелла вдруг рассмеялась прямо посреди тропы. Зандик обернулся. — Что смешного? — Прости. — Она посмотрела вниз. И лучше бы этого не делала. Они держались за руки. Ошибка системы. • «Повторить попытку?» • «Отменить?» • «Ударить пользователя по голове?» > «Обратиться в поддержку?»       > «Упс, поддержки нет. Но вы держитесь;)» Стелла моргнула. Потом ещё раз — на случай, если интерфейс реальности просто завис и сейчас всё откатится к нормальному: «местный мутный тип тащит её через лес как проблемный чемодан». Не перезагрузилось. Вариантов было много, но тело почему-то выбрало самый странный: не отдёрнуть руку и сделать вид, что ничего не происходит. Рука всё ещё была в руке. Тёплая. Чуть скользкая. Совершенно неуместная. Неловко. Очень неловко. И, конечно, именно поэтому мозг выбрал худший из доступных вариантов: открыть рот и начать объясняться: — Мгновенная слабость, но я в порядке. Спасибо, что вытащил меня из-под того робота. И что помогаешь. И вообще… Дальше она хотела сказать: «и вообще, отпусти меня нахер», но на выходе получилось только что-то нечленораздельное. Этот ушлёпок закрыл ей рот. — Ццц. Слышишь? Стелла замерла. Она не слышала ничего, кроме собственного дыхания — слишком громкого, слишком неровного и совершенно неуместного. Зато чувствовала его пульс у себя на губах: быстрый, горячий. То ли этот парень не привык к длительным ночным приключениям, то ли тоже нервничал. От его кожи пахло солью, дымом и влажным лесом. Неуютное, слишком живое сочетание. Где-то под этим цеплялся металлический привкус — будто кровь, хотя Стелла не была уверена, его или её собственная. Запах оставался на губах, на коже, в голове, и если она уже начала чувствовать людей как тот маньяк из «Парфюмера», значит, крыша у неё всё-таки ехала. Стелла медленно подняла глаза. Зандик не смотрел на неё. Он слушал лес — внимательно, зло, с таким выражением лица, будто сама природа имела наглость существовать без его разрешения. И стоял слишком близко. Его ладонь всё ещё закрывала ей рот, и это раздражало бы гораздо сильнее, если бы не было так очевидно: сейчас он действительно не издевался. Ну, почти наверняка. Он не убрал ладонь сразу. Сначала прислушался. Шаги. — Сюда идут, — сказал он тихо. — Притворись, что мы давно знакомы. Стелла моргнула. Что? Вот так просто? Притворись, что мы давно знакомы? Конечно. Легко. Они же почти лучшие друзья: он тащит её через лес, угрожает ночными перекусами, хватает за руки и пахнет костром, кровью и плохими решениями. Осталось только обменяться браслетами дружбы и обсудить любимые травмы детства. Очень крепкая основа для доверительных отношений. Из темноты вышла девушка — невысокая, настороженная, слишком трезво смотрящая для человека, который появляется из ночного леса без предупреждения. Зандик убрал ладонь. Воздух сразу стал холоднее. — Это кто? — спросила незнакомка, глядя прямо на Стеллу. Стелла послушно сделала лицо человека, который давно знаком с Зандиком. Получилось, скорее всего, лицо человека, который видел его впервые и уже успел пожалеть. — Дальняя родственница, — сказал Зандик. Пауза. — Поступает к нам в этом году. Стелла медленно повернула к нему голову. Даже не зная всех местных законов, традиций, учебных заведений и уровня смертности среди дальних родственниц, она почему-то сразу поняла: он только что сказал чудовищную глупость.