Больше, чем кумир

Огни сеульских небоскрёбов дрожали в тёмной глади реки Ханган, размываясь в бесконечные неоновые полосы. Пронизывающий ночной ветер заставлял кутаться в капюшон, но холод я уже почти не чувствовала. Внутри выжгло всё. ​А ведь когда-то у меня была цель. Года усердной, почти фанатичной учёбы, бесконечные стопки учебников, зазубривание иероглифов и правил, доведение корейского языка до идеального, беглого произношения... Я жила мыслью об этой стране. Мне казалось, что стоит мне сбежать в Сеул — город моей мечты, — и вся внутренняя тьма рассеется. Но реальность оказалась жестокой шуткой. Оказалось, что переезд на другой конец планеты не лечит искалеченную душу. В огромном, бурлящем, чужом мегаполисе одиночество стало только острее, а воздух — удушающим. ​Перед тем как прийти сюда, я зашла в небольшой местный ресторанчик неподалеку от моста Мапо. Мне, как человеку ночному, хотелось напоследок попробовать традиционные блюда, которые раньше я видела только через экран. Горячая еда на какое-то время помогла расслабиться, а Сеул вокруг шумел, словно пытаясь доказать, что здесь невозможно быть одинокой. Но обманчивое тепло быстро испарилось. Из ресторана я без колебаний направилась прямиком к мосту. ​Наслаждаясь ночной панорамой, я всматривалась в чёрную воду. Планов не было, желаний тоже. Вода манила, обещая забрать всю тяжесть. Мне больше не было страшно. Наверное, никто из прохожих даже не догадывался, что именно я так стремительно собиралась сделать... ​— Это стоит того? — раздался позади тихий, мягкий мужской голос. ​Слова прозвучали на чистом корейском, и этот бархатный тембр показался мне до странности знакомым. ​— Думаю, да, — ответила я, не оборачиваясь и продолжая смотреть на реку. — Вы следили за мной? ​— Нет, конечно нет, — голос стал чуть ближе. — Просто мне кажется... я знал вас. ​— Знали меня? — я горько усмехнулась, не отрывая взгляда от перил. ​— Да... Раньше я никогда ничего подобного не чувствовал. ​— И что с того? Для чего всё это? — равнодушно спросила я. ​— Не знаю. Я думаю, у вас есть на то свои причины, и я не вправе вас осуждать. Было бы эгоистично просить вас остановиться ради меня. Но я хочу спросить... Почему вы приняли такое решение? ​— Потому что я не нашла причин поступить иначе, — честно ответила я на его языке. ​— Я уверен, дело не в деньгах и не в безнадёжности, — мягко, но уверенно произнёс незнакомец. — Вы как минимум знаете два языка и находитесь в огромном, богатом городе. А значит, вы уже многого добились в жизни, раз смогли пройти этот путь и оказаться здесь. — Как вы поняли, что я знаю два языка? — У вас чисто европейская внешность и заметный акцент. — без колебаний ответил мужчина. ​— Вы очень внимательны, — я вздохнула, чувствуя, как ветер бьет в лицо. — Но дело не в этом. Дело во мне. Я считаю безразличие главным признаком духовной смерти. Я просто не смогла справиться с собой и что-то изменить... Изменить ход собственных мыслей. Жить так, как живут многие — неправильно и противно. Жить в постоянном страхе и сомнениях, в мире, где всё кажется невозможным. Жить там, где справедливость и любовь потеряли всякий смысл... Люди стали слишком чёрствыми. Ещё не все, конечно. Однако один человек не может изменить всё и обеспечить мир во всем мире. Это должно быть единогласно. Но этого никогда не будет, а значит, в самой жизни нет истинного смысла. Этот мир наполнился грязью, похотью, жадностью и ненавистью, а люди просто не хотят ничего делать. Им всё равно. ​— Сколько вам лет? — тихо спросил он после недолгой паузы. ​— Это имеет значение? Или вы думаете, что в моём возрасте люди не понимают, о чём говорят? ​— Нет-нет-нет! — поспешно отозвался незнакомец, и в его интонациях проскользнуло неподдельное тепло. — Я просто хотел выразить своё восхищение. Вы очень мудры. ​— Мне девятнадцать, — ответила я, сжав холодный металл перил. — Поверьте, я думала об этом с пятнадцати лет. И всегда старалась как можно реже залезать в эту грязь. Старалась не выходить за рамки своих мыслей, не нарушать своё и чужое личное пространство. Но я не смогла справиться с ограничениями в собственном сознании. В конце концов, ментальная свобода — это единственное, что мне было нужно больше всего. ​— Думаю, из большинства людей лучше всего с этим справились именно вы, — его голос звучал удивительно понимающе. — Знаете, я понимаю, о чём вы говорите, я и сам через это проходил. Но у меня была поддержка. Вас кто-нибудь поддерживал? ​— И да, и нет. Я всегда была одна, несмотря на то, что постоянно пыталась за кого-то держаться. Но потом мне просто надоело. ​— Тогда вы определённо герой, — тихо произнёс он. — Независимо от вашего статуса в обществе, на мой взгляд, вы намного выше тех, у кого сейчас вроде бы есть всё. Не каждый способен сохранять в себе мораль, а иногда даже просто осознавать её. ​— Возможно. Но, видимо, этого недостаточно. ​— Вы говорите, что один человек не может принести мир всему человечеству, но я думаю, он может помочь другим осознать его. ​— Что вы хотите этим сказать? — я нахмурилась, уловив в его словах странную настойчивость. ​— Я хочу попросить вас о помощи. Я чувствую, что именно вы можете мне в чём-то помочь. Мы ведь не зря встретились здесь и сейчас, как вы думаете? ​Только в этот момент до меня дошло, что всё это время я стояла спиной к собеседнику. Сердце вдруг пропустило удар. Я медленно обернулась... ​На миг мир словно ушел у меня из-под ног. Пальцы мгновенно онемели, а тело сковал шок вперемешку с непонятной тревогой. Я смотрела в глаза человеку, который годами был моим единственным спасением через экран наушников и телефона — и прямо сейчас, в реальности, становился им вновь. Под капюшоном и маской, которую он слегка приспустил, скрывалось до боли знакомое лицо. ​Я не могла поверить своим глазам. Как это возможно? Неужели предчувствия меня не подводили? Как он здесь оказался? Как нашёл меня? Иллюзия? Если так, то это самая жестокая шутка моего угасающего разума... ​Кое-как придя в себя, я попыталась дрожащими губами произнести хотя бы имя: — Ч... Чон Чонгук? ​— Не думал, что здесь меня кто-нибудь узнает... — тихо ответил он, искренне удивившись. ​— Вот почему ваш голос показался мне таким знакомым... — слёзы обожгли глаза. — Но подождите. Вы сказали, что я тоже кажусь вам знакомой... Как такое возможно? ​— Я не знаю, я просто почувствовал это, — Чонгук на мгновение перевёл взгляд на тёмные воды Хангана, а затем снова посмотрел на меня. — Однажды я увидел тебя во сне. Да, точно, это была ты. Ты звала меня. Тебе нужна была помощь. Я очень долго не мог выбросить этот сон из головы. Я даже поделился этим с хёнами. ​По моим щекам без остановки хлынули слёзы. Окружающий мир перестал существовать, растворившись в звуках его голоса. Я просто не могла поверить в происходящее чудо. ​— Эй, почему ты плачешь? — в его глазах отразилось сильное беспокойство, он сделал шаг ближе. ​— Извини, я просто не могу в это поверить, — выдохнула я, вытирая лицо дрожащими пальцами. — Я не ожидала встретить тебя в такой обстановке... Но с самого первого момента, как я узнала о тебе, я втайне надеялась, что это случится. ​Он внимательно посмотрел на меня, и на его губах появилась едва заметная, мягкая улыбка: — Ты АРМИ? ​— Да, — я слабо улыбнулась сквозь слёзы. — Но ты всегда был для меня гораздо больше, чем просто кумир... ​— Значит, я счастливчик, — тихо ответил Чонгук, и в его взгляде было столько искреннего тепла, что весь холод сеульской ночи вокруг нас окончательно исчез.