safe distance

***

Дождь в Сеуле всегда начинался одинаково: с тяжелого, пахнущего асфальтом и озоном воздуха, который намертво блокировал сигналы навигатора в низинах Каннама. Но три месяца назад, в ту самую среду, дождя не было. Было абсолютно чистое, пронзительно-холодное весеннее небо. Лимузин председателя 'Han Group' Хан Доёна двигался по привычному маршруту из штаб-квартиры в Ёидо в сторону загородного поместья в Сонбук-доне. В 23:14 на съезде с моста Мапхо тяжелый грузовик без номеров на полной скорости врезался в передовую машину сопровождения. Вторым ударом председателя прижало к бетонному отбойнику. Водитель погиб на месте. Жизнь Хан Доёна тогда спасла лишь секундная реакция начальника службы безопасности, Пака, который успел выдернуть пятидесятишестилетнего бизнесмена из заблокированного салона до того, как из темноты переулка по обшивке полоснула автоматическая очередь. Официально пресса списала всё на разборки банд и неисправность тормозов грузовика. Неофициально, в закрытых кабинетах разведывательного управления и на экстренных заседаниях директоров Han Group, все знали: это была профессионально подготовленная ликвидация. И что самое страшное, в изъятых у одного из исполнителей зашифрованных файлах содержались не только графики передвижения председателя, но и подробный тайминг жизни его единственной девятнадцатилетней дочери. Хан Тэри. — Ей не нужен шкаф в черном костюме, Пак, — тихо сказал Хан Доён через две недели после покушения, сидя в своем кабинете за массивным столом из темного ореха. Его лицо казалось постаревшим на десять лет, а пальцы, державшие перьевую ручку, слегка подрагивали. — Если за этим стоят люди из «Тэсон», они просчитывают каждый шаг. Мужчина-телохранитель рядом с молодой девушкой в университете – это мишень. Это кричит: «Вот она, стреляйте сюда». Мне нужен кто-то, кто растворится в воздухе. Кто-то, кого её друзья примут за тень. За подругу. За однокурсницу. Пак, старый оперативник с сединой на висках, молча положил на стол тонкую пластиковую папку. В ней не было десятков листов, только одна базовая анкета, три рекомендации из закрытого тренировочного центра сил специального назначения и копия лицензии. — Нам Джиён, — негромко произнес Пак. — Двадцать один год. В девятнадцать окончила ускоренный курс академии охраны. Тхэквондо, четвертый дан, хапкидо, ножевой бой, экстремальное вождение. Её отец был моим сослуживцем, погиб при исполнении. Девочка выросла в спортзале. Главный плюс, господин председатель, она выглядит так, будто учится на втором курсе филологического факультета. И она не умеет разговаривать ни о чем, кроме работы. Она не станет лезть в душу вашей дочери. Она просто сделает так, чтобы никто не смог подойти к ней ближе, чем на три шага. Хан Доён долго смотрел на фотографию в анкете. С нее глядело бледное, абсолютно спокойное лицо с большими темными глазами и собранными в тугой хвост черными волосами. Ни капли макияжа, пухлые губы сжаты в ровную линию. — Пусть переезжает в правое крыло, — выдохнул председатель, подписывая контракт. — И упаси её бог упустить Тэри из виду хотя бы на минуту.

***

Нам Джиён проснулась за пятнадцать минут до звонка будильника, установленного на семь утра. Впрочем, понятия «сон» в её привычном понимании не существовало с тех пор, как она подписала контракт. Это была контролируемая дремота, при которой правое ухо улавливало любой шорох за дверью, а мозг автоматически выстраивал сетку координат комнаты. Комната Джиён в правом крыле особняка была спартанской, несмотря на дорогую отделку. Широкое окно выходило на внутренний двор и ворота – идеальный обзор.  Минимум личных вещей: три одинаковые черные толстовки, две пары свободных темно-серых брюк карго, четыре плотные хлопковые рубашки и три пары идентичных кроссовок с мягкой подошвой, не издающей звуков при ходьбе. На прикроватной тумбочке была портативная рация, подключенная к общему контуру охраны периметра, и три телефона: личный, рабочий и экстренный.  Джиён подошла к вешалке и натянула свой привычный «доспех»: безразмерное черное худи с блеклым винтажным принтом в виде двух лиц и надписью Angel, свободные, тяжелые темные джинсы, собранные складками внизу, и жесткий кожаный ремень с массивной витиеватой пряжкой. Плевать на моду, главное, что под просторной тканью не видно рации и телескопической дубинки на поясе, а в тяжелых ботинках удобно ломать чужие коленные чашечки. Выйдя в длинный коридор, уложенный глушащим шаги ковролином, Джиён направилась к кухне. Особняк семьи Хан напоминал оживший муравейник, работающий по строжайшему расписанию. Шеф-повар уже гремел посудой в технологической зоне, горничные в тихой униформе протирали панели из карельской березы, а у огромного панорамного окна в столовой, уперев руки в бока, стояла госпожа Юн. Домоправительнице было за шестьдесят, но её энергии позавидовал бы любой новобранец военной академии. Она заправляла этим домом больше тридцати лет, знала каждый скрип половицы и была единственным человеком, перед которым сам председатель Хан вежливо склонял голову. — Опять выползла, — не поворачиваясь, проворчала госпожа Юн, услышав едва заметное шуршание шагов Джиён. — Ты вообще спишь, девка? Или тебя на заводе из железа отлили? — Доброе утро, госпожа Юн, — Джиён коротко кивнула, проходя к столу. — Нормально я сплю. Сон для слабых, мне некогда. — «Некогда» ей, посмотрите на неё, — Юн повернулась, со стуком опустив перед ней пиалу с горячим супом из морской капусты миёккук и тарелку с рисом. — Садись живо. Бледная, как призрак с горы Намсан. Если упадешь в обморок от голода, когда на Тэри кто-нибудь полезет, я тебя лично дворовым псам скормлю. Ешь! — Да не хочу я... — начала было Джиён, но, наткнувшись на тяжелый взгляд домоправительницы, вздохнула и взяла палочки. Спорить с госпожой Юн было себе дороже. — Ладно, ладно. Ем я. Она принялась быстро, без лишних церемоний поглощать суп, параллельно листая в телефоне заметки. Сегодня у Хан Тэри был плотный день: примерка платьев в Апкуджоне в 11:15, обед в ресторане в два, а потом «свободное время», что на языке Джиён означало хаотичные перемещения по кофейням Чондам-дона. Самое паршивое время: толпы, узкие улочки, куча слепых зон. — Джиён-а, — госпожа Юн подсела ближе, её голос смягчился, а в руках появилось небольшое блюдце с нарезанными яблоками. — Как тебе эта куртка? Опять черная? Ну что за девка... На тебе же пахать можно, а одеваешься, будто на похороны собралась. Тэри вчера сокрушалась, говорит: «Я куплю Джиён розовый худи, она в нем будет похожа на человека, а не на охранника из супермаркета». Джиён едва заметно поморщилась, отпив слишком горячий кофе, и дернула плечом: — Пусть попробует. В розовом я буду как мишень в тире. А в этом мешке меня в толпе через три секунды из виду потеряют. Передайте ей, что её забота это мило, но пусть лучше выберет нормальную обувь. Вчера на своих шпильках чуть нос на лестнице не расквасила. Пришлось ловить. — Ох, и колючая же ты, — покачала головой Юн, но в глаза её читалась теплая, почти бабушкина нежность. — Ладно, доедай. И куртку накинь, на улице сыро. Хан Тэри не просто любила одеваться, она превращала этот процесс в священнодействие. В её огромной гардеробной, залитой мягким светом дизайнерских ламп, сейчас царил легкий хаос. На пуфике лежали три разные сумки шанель, на вешалках покачивались жакеты от селин, а сама Тэри, одетая в короткую джинсовую юбку со складками, белый твидовый жакет и аккуратные лоферы на небольшой платформе, крутилась перед огромным зеркалом. В её каштановом каре запутался солнечный луч, а идеально выведенные черные стрелки на глазах придавали лицу кошачье, слегка капризное, но невероятно живое выражение. — Джи! Заходи, не стой в проходе! — крикнула Тэри, заметив в отражении зеркала замершую у дверей фигуру. Джиён вошла, бесшумно прикрыв за собой дверь. Руки в карманах широких джинсов, капюшон худи слегка накинут на голову. Пальцы внутри карманов машинально перебирали гладкий пластик рации, она всегда так делала, когда начинала внутренне напрягаться. А Тэри её напрягала. Точнее, то, как Тэри упрямо пыталась сломать между ними любую дистанцию. — Машина ждет, Хан Тэри-щи. Выезжаем через десять минут, — глухо сказала Джиён. — И... смени сумку. Возьми ту, что через плечо. Если придется бежать, твоя ручная цепочка улетит в первые три секунды. Тэри шумно вздохнула, повернулась к Джиён лицом и уперла руки в бока. Из-за разницы в росте, Тэри едва доставала Джиён до плеча со своими 155 сантиметрами, эта сцена выглядела комично. Маленький, рассерженный, очень дорого одетый воробей против железобетонного столба. — Во-первых, сколько раз говорить: не «Хан Тэри-щи», а просто Тэри! Мы договорились? Договорились! Во-вторых, какая еще чрезвычайная ситуация в шоуруме Апкуджона? На меня нападет бешеная вешалка? Или ценник от гуччи укусит за палец? — Тэри подошла вплотную, задрав голову, и поправила воротник рубашки Джиён. — И в-третьих... Ну что это за принт? Джи, у тебя лицо красивое, губы пухлые, глаза огромные. Если бы ты сделала хоть легкий макияж и распустила волосы, парни бы штабелями ложились. А ты ходишь как рэпер-социопат! Джиён даже не моргнула. Ладонь Тэри была слишком близко к её груди, и внутри привычно щелкнул тумблер: близкий контакт, опасность. Но это была Тэри. От неё пахло дорогой пудрой и сладкими духами. Сердце Джиён сделало странный, рваный толчок. Она мягко перехватила руку Тэри за запястье и убрала от своего шнурка. — Моя одежда – это моё дело. В ней удобно драться. Время пошло, осталось восемь минут. Двигайся. — Зануда, — Тэри показала ей язык, но послушно схватила кросс-боди сумку. — Пошли, стена. Но учти, после примерки мы идем за матча-латте. И ты съешь половину моего круассана. Это не обсуждается. — Я не люблю сладкое, — буркнула Джиён, открывая перед ней дверь и автоматически бросая взгляд вдоль пустого коридора. — А меня это не волнует! — победоносно бросила Тэри, выходя вперед. Джиён пошла следом, держась чуть позади и левее. Она мысленно выругалась. Хан Тэри категорически отказывалась понимать, что мир вокруг них перестал быть безопасным после того вечера на мосту Мапхо. И эта её привычка совать нос в чужие дела... Джиён это бесило. Бесило, потому что её собственная непробиваемая броня рядом с этой девчонкой начинала предательски поскрипывать. Примерка платьев затянулась. Тэри перемерила уже четыре варианта, каждый раз выбегая из примерочной и крутясь перед Джиён, которая сидела на кожаном диванчике в углу зала. Джиён сидела в позе, которая стороннему наблюдателю показалась бы расслабленной, но на самом деле её тело было напряжено, как взведенная пружина. Глаза методично обходили помещение каждые тридцать секунд.  — Ну как? — Тэри выплыла в пышном нежно-розовом платье из шелка с открытыми плечами. Она выглядела невероятно хрупкой и фарфоровой, словно кукла из дорогой коллекции. — Джи, скажи честно. Если я приду в этом, Сонхён умрет от зависти или просто сделает вид, что не заметил? Джиён на секунду замерла. Имя «Сонхён» всплывало в разговорах Тэри регулярно. Ом Сонхён – участник суперпопулярной группы Кортис, айдол, чьи плакаты висели на каждом третьем автобусном номере Сеула. Тэри дружила с этой группой уже несколько лет благодаря связям отца и какому-то общему благотворительному проекту в прошлом. — Нормальное платье, — сухо отозвалась Джиён. — Но плечи открыты. Если упадешь, то содерешь кожу до мяса. Смени на что-то более закрытое. — О боже, Джи, прекрати! — Тэри всплеснула руками. — Ты можешь хоть раз сказать просто: «Ты красивая»? Без твоих этих «содерешь» и «упадешь»?! В этот момент стеклянная дверь шоурума резко распахнулась, звеня колокольчиками. Консультантка на входе испуганно пискнула. Джиён среагировала мгновенно, до того как мозг успел полностью проанализировать картинку. В один неуловимый, смазанный прыжок она преодолела три метра, разделявшие её и Тэри. Ладонь левой руки легла на затылок девушки, пригибая её вниз, к полу, а правая рука уже потянулась под рубашку к дубинке. Джиён закрыла Тэри своим телом, заблокировав её в углу между диваном и тяжелой вешалкой. — Эй! Осторожно! Моё платье! — приглушенно закричала Тэри откуда-то снизу, упираясь ладошками в грудь Джиён. — Молчи и не высовывайся, — жестко оборвала её Джиён, фиксируя взглядом вошедшего. В дверях стоял высокий парень в безразмерном черном худи, глубоко надвинутой на глаза бейсболке и черной медицинской маске, закрывающей практически все лицо. В руках у него был... большой картонный стакан с холодным американо и пакет из пекарни. Позади него стоял взмыленный менеджер шоурума, тяжело дыша. — Ой, — парень в маске замер, переводя взгляд с испуганной консультантки на Джиён, которая стояла в боевой стойке, готовая в любую секунду сломать ему коленную чашечку. — Я, кажется, ошибся дверью? Или здесь снимают боевик? — Сонхён-а?! — Тэри высунулась из-под руки Джиён, её глаза округлились. — Ты что здесь делаешь? Парень стянул маску вниз, открывая идеальное, словно вылепленное скульптором лицо с легкой, ленивой усмешкой на губах. Его темные глаза с задорным прищуром окинули Джиён с ног до головы, задержавшись на её напряженных плечах и сжатых кулаках. Это был Ом Сонхён. Главный вокалист Кортис, любимчик миллионов и, судя по выражению его лица в данный момент, человек с запредельным уровнем самоуверенности. — Тэри-я, твой менеджер сказал, что ты здесь, — Сонхён прошел вглубь зала, совершенно игнорируя направленную на него волну агрессии со стороны Джиён. — Я был на студии неподалеку, решил завезти тебе те пирожные, которые ты просила. Но я не знал, что у тебя теперь личный боевой робот на батарейках. Джиён медленно выпрямилась. Внутри всё кипело от злости на саму себя, она не узнала айдола, среагировала на маску. Косяк. Но этот его тон... Этот парень бесил с первой секунды. Она засунула руки глубоко в карманы джинсов, чтобы скрыть, как от адреналина едва заметно дрожат пальцы. — Понятно, Тэри находится в безопасности. Угроза ложная, — четко произнесла Джиён, сделав шаг назад. Тэри быстро подбежала к Сонхёну, отбирая у него пакет. — Сонхён, познакомься! Это Джиён. Она... — Тэри запнулась, бросив быстрый взгляд на Джиён, которая смотрела строго перед собой, мимо лица айдола. — Она моя подруга. Она помогает мне сегодня. — Подруга? — Сонхён приподнял одну бровь, в его глазах зажглись насмешливые искорки. Он сделал шаг к Джиён, нарушая её личное пространство – расстояние сократилось до полуметра. Джиён даже не шелохнулась, хотя её взгляд стал ледяным. — Привет, подруга Тэри. Нападаешь на людей профессионально или это хобби? У меня теперь, кажется, синяк на психике останется. — Пожалуйста, отойдите на безопасное расстояние, — ровным голосом ответила Джиён, глядя прямо в его глаза. — Ваша туша перекрывает мне обзор. — Опять правила, — Сонхён весело фыркнул и повернулся к Тэри. — Тэри-я, где ты её нашла? Она вообще умеет улыбаться? Или у неё лицо заклинило на режиме «ликвидация цели»? — Сонхён, прекрати! — Тэри пихнула его локтем в бок, но сама не удержалась от смешка. — Джиён просто очень ответственная. И она спасла моё платье от твоего дурацкого кофе! — Ладно-ладно, — Сонхён поднял руки вверх, сдаваясь. — Я ухожу. У нас через час репетиция камбэка, менеджер Седжин уже оборвал мне телефон. Тэри, не забудь, завтра парни ждут тебя на нашей открытой репетиции. Приходи, покажем новый трек. И... — он снова обернулся к Джиён, одарив её своей фирменной, сводящей с ума фанаток улыбкой, которая на Джиён подействовала как зубная боль. — ...подругу свою бери. Обещаю заходить в зал медленно и с поднятыми руками. Когда дверь за ним закрылась, Джиён сделала глубокий вдох, поправляя капюшон худи. — Этот твой друг настоящий идиот. Ходит без охраны, привлекает внимание. В случае реального замеса он бесполезен, только под ногами путаться будет. Тэри весело расхохоталась, утягивая её к вещам: — Джи, это же Сонхён! Он всегда такой. Но согласись... он ведь красавчик? — Обычный, — отрезала Джиён. — Избыток самоуверенности, недостаток инстинкта самосохранения. Поехали отсюда. Тэри замерла, уставившись на неё, а потом залилась еще более громким смехом, отчего Джиён впервые за день почувствовала, как к мочкам ушей приливает легкое, раздражающее тепло. Здание хайб напоминало неприступную крепость из стекла и бетона. Для Джиён это место было кошмаром с точки зрения логистики: огромные потоки людей, подземные парковки с десятками выходов, фанаты, караулящие у ворот, и внутренняя система пропусков, которая постоянно сбоила. Тэри шла по коридору четырнадцатого этажа так, словно это была её собственная гостиная. На ней были короткие шорты из денима, свободный пиджак оверсайз и яркая дизайнерская сумочка через плечо. Джиён шла на полшага позади, её глаза непрерывно сканировали бесконечные двери и сотрудников с бейджами. — Тэри! Наша принцесса пришла! — из дверей большого репетиционного зала выскочил Ким Джухун. На нем были тренировочные штаны и мокрая от пота футболка. Он широко улыбнулся и подбежал, чтобы обнять Тэри. Джиён автоматически сделала полшага вперед, перекрывая траекторию, но Тэри успела перехватить её руку, незаметно, но крепко сжав пальцы Джиён своими маленькими ладонями. «Всё в порядке, это свои»,– говорил этот жест. Джиён заставила себя расслабить плечи. — Джухун-а! Вы долго уже репетируете? — Тэри радостно обняла его. — С восьми утра, — пожаловался подошедший следом Джеймс, китайский участник группы, вытирая шею полотенцем. — Сонхён постоянно путает шаги в третьем антраша, хореограф уже рвет и мечет. О, а это кто с тобой? Из зала потянулись остальные участники: Мартин, весело машущий рукой, и самый младший, Ан Гонхо, жующий на ходу энергетический батончик. Позади всех, лениво волоча ноги и потягивая воду из бутылки, шёл Ом Сонхён. Сегодня он был в серых спортивных штанах и свободной майке, открывающей рельефные, натренированные руки. — Ребята, это Джиён, — Тэри с гордостью представила её, снова проигнорировав слово «телохранитель». — Она моя... очень близкая подруга. — Здравствуйте, — Джиён коротко поклонилась, удерживая лицо абсолютно нейтральным. — О-о-о, та самая «подруга-ниндзя»? — Мартин заулыбался, его американское произношение сделало фразу еще более комичной. — Сонхён вчера весь вечер в общежитии ворчал, что его чуть не придушили пакетом с пирожными. — Я не ворчал, — лениво отозвался Сонхён, останавливаясь рядом с Джухуном и оглядывая Джиён сонной, но внимательной палитрой взглядов. — Я просто констатировал факт: у Тэри появился телохранитель, который выглядит так, будто сейчас объявит нам всем комендантский час. Привет, Джиён-щи. Сегодня без дубинки? Джиён проигнорировала его вопрос, обращаясь напрямую к лидеру группы: — Мартин-щи, уточните, пожалуйста, расчетное время окончания вашей репетиции. Мне необходимо скорректировать график пребывания Хан Тэри в здании. Участники переглянулись. Гонхо подавился батончиком, а Джеймс тихо прыснул в полотенце. — Эй, робот, — Сонхён сделал шаг вперед, его лицо оказалось опасно близко к лицу Джиён. Он наклонился, чтобы их глаза были на одном уровне. — Ты вообще живая? Расслабься. Здесь везде камеры, охрана на входе, мы в самом безопасном месте Сеула. Сядь, попей водички. Или тебе нужно залить машинное масло? Джиён сузила глаза. Этот парень напрашивался на грубость. — Слышь, звезда, — тихо, с опасной ухмылкой произнесла она, делая шаг вперед. — Твои камеры не помогут, если кто-то решит свернуть тебе шею прямо здесь. Избыточная расслабленность это диагноз. Потренируй лучше связки, а то говорить научился, а думать – нет. — Воу! — Мартин громко захохотал. — Сонхён-а, она тебя умыла! Сонхён сузил глаза, его явно задело то, как легко эта девчонка ломает его авторитет. — Ах так? Ну ладно, — он вдруг резко, неуловимым движением выхватил из рук Тэри её яркую дизайнерскую сумочку и кинулся вглубь зала. — Попробуй отними, служба безопасности! Нарушаю периметр! — Сонхён, стой! — закричала Тэри. Джиён не думала ни секунды. Её тело сработало на автомате. Она рванула следом, её кроссовки бесшумно коснулись паркета. Сонхён, рассчитывавший на легкую игру в «догонялки», даже не успел повернуться, когда Джиён в три шага настигла его. Она не стала применять жесткий захват, все-таки это был друг Тэри и мировая звезда. Она просто зашла сбоку, её левая нога мягко, но четко заблокировала его опорную ногу, а правая рука скользнула под его локоть, создавая рычаг. — Ой! — только и успел выдохнуть Сонхён. Через долю секунды он обнаружил себя прижатым спиной к зеркальной стене зала. Джиён удерживала его руку за спиной, а её вторая ладонь упиралась ему в грудь, намертво фиксируя корпус. Их лица находились на расстоянии каких-то десяти сантиметров. Сонхён тяжело дышал, его глаза были широко раскрыты от шока. От Джиён пахло чем-то простым – мылом и легким порошком для стирки, никакой парфюмерии. Её большие темные глаза смотрели на него без малейшего страха или благоговения: только холодная, чистая концентрация. — Отдай сумку, — тихо, но так, что у Сонхёна по спине побежали мурашки, произнесла она. Весь зал замер в мертвой тишине. Джухун открыл рот, Мартин забыл, как дышать, а Тэри смотрела на них, сжав кулачки у груди. В её глазах промелькнула странная, сложная смесь эмоций – страх за Сонхёна, восхищение Джиён и... легкий, едва заметный укол ревности, который она тут же попыталась подавить. Сонхён медленно разжал пальцы, и сумочка Тэри упала на пол. — Ладно, ладно... 1:0 в твою пользу, бешеная, — прохрипел он, пытаясь вернуть лицу привычную усмешку, хотя его сердце сейчас стучало как сумасшедшее и явно не от страха. Джиён мгновенно отпустила его, сделала два шага назад, подняла сумочку с пола, бережно отряхнула её и повернулась к Тэри: — Хан Тэри-щи, твоя вещь. Можем продолжать визит. В этот момент раздался громкий, трещащий звук. Все посмотрели вниз. Широкие серые тренировочные штаны Ом Сонхёна по шву на бедре разошлись примерно на двадцать сантиметров, явив миру кусок фирменного нижнего белья от келвин кляйн. Джиён во время захвата зацепила ткань краем своего кроссовка. Зал взорвался таким хохотом, что, казалось, задрожали стекла. Мартин катался по полу, Джеймс утирала слезы, а Джухун громко хлопал себя по коленям. — Сонхён-а! — сквозь слезы выдавил Мартин. — Отличный камбэк! Это новый концепт? Деконструкция стиля?! Сонхён, красный как рак, быстро прикрыл дыру руками и уставился на Джиён взглядом, в котором смешались крайнее унижение и ярость. — Ты... ты порвала мои любимые штаны! — выкрикнул он. Джиён перевела взгляд на порванную ткань, затем снова на его лицо. На её губах не дрогнул ни один мускул, но в глубине темных глаз на долю секунды зажглась крошечная, едва заметная искорка искреннего, глубокого удовлетворения. — Ткань дешевая, — констатировала она, пожимая плечами. — Смени бренд, звезда. Тэри, я жду в коридоре. У тебя пятнадцать минут. Она развернулась и идеальной, четкой походкой вышла из зала, оставив позади бушующий океан смеха и одного крайне обозленного, тяжело дышащего айдола, который впервые в жизни встретил человека, абсолютно невосприимчивого к его чарам. Тэри проводила Джиён взглядом, её улыбка медленно угасла. Она посмотрела на Сонхёна, который продолжал ворчать и прикрывать штаны, а затем на дверь, за которой скрылась Джиён. Внутри у Тэри зрело странное, тяжелое чувство. Она так хотела, чтобы Джиён была ближе к её миру... но теперь, когда это начало происходить, Тэри вдруг отчетливо поняла: делить Джиён с кем-то еще, пусть даже с её лучшими друзьями, будет чертовски больно. Понедельник в Сеуле начался с мелкой мороси, которая превращала гранитные ступени университета Ёнсе в настоящее скользкое побоище для студенток на каблуках. Хан Тэри, впрочем, это мало волновало: её лоферы от прада имели отличную тракторную подошву, а над головой вырос огромный плотный купол черного зонта. Зонт держала Нам Джиён. Для всего университета Джиён была «той самой странной подругой Хан Тэри, которая перевелась из какого-то провинциального вуза». Она не посещала лекции, Тэри училась на факультете медиа и коммуникаций, где места были строго расписаны, но неизменно ждала её в коридоре у окна, сидела на лавочке в кампусе или ходила следом на расстоянии двух метров. — Джи, ну пожалей свои руки, переложи ты этот зонт мне, — Тэри попыталась перехватить ручку, когда они переходили внутренний двор кампуса под столетними вязами. — У тебя уже пальцы побелели. — Ручка зонта находится под углом сорок пять градусов, обеспечивая максимальное перекрытие от дождя для вашего жакета, — ответила Джиён, даже не повернув головы. Её взгляд сканировал крышу соседнего корпуса гуманитарных наук. — Мой тепловой баланс в норме. Пожалуйста, двигайтесь быстрее. Через четыре минуты начнется поток студентов из главного корпуса, плотность толпы увеличится, что затруднит визуальный контроль. Тэри вздохнула, поправляя ремешок сумки. Внутри неё боролись два чувства. Первое – искреннее раздражение от того, что её жизнь превратилась в военный лагерь. Второе – теплота, которая затапливала грудь каждый раз, когда она видела, как Джиён, пренебрегая собственным комфортом, следит за тем, чтобы ни одна капля сеульского дождя не упала на её каштановые волосы. — Ты невыносима, — беззлобно буркнула Тэри. — Знаешь, что мне написал Джухун сегодня утром? Джиён промолчала, что Тэри восприняла как знак продолжать. — Он спросил, жива ли ты еще после «инцидента со штанами». Сонхён, оказывается, вчера отказался идти на общий ужин и весь вечер зашивал их сам, потому что это был какой-то лимитированный выпуск от японского дизайнера. Он назвал тебя «железной кнопкой» и пообещал, что при следующей встрече заставит тебя извиниться. — Гражданин Ом Сонхён имеет право на любое личное мнение, — Джиён на секунду притормозила, пропуская вперед группу шумных первокурсников. — Если его лимитированные штаны мешают отправлению культа его собственного эго, ему следует пересмотреть свой гардероб. Мои действия были полностью оправданы протоколом защиты имущества объекта. — Боже, Джи... — Тэри прикрыла рот ладошкой, подавляя смех. — Ты только ему это не скажи. Он же айдол, у него ранимая творческая душа! У него ранимая зона пониженной дисциплины. Мысленно скорректировала Джиён, но вслух ничего не сказала. После пар Тэри категорически отказалась ехать домой. — Мне нужно подготовить доклад по семиотике медиа, а дома госпожа Юн опять начнет кормить меня пирогами, и я усну, — заявила она, затаскивая Джиён в небольшую, полупустую кофейню, спрятанную в одном из переулков Сичона. Кофейня была уютной: стены из необработанного кирпича, мягкий приглушенный свет, тихий инди-поп из колонок и сильный запах обжаренных зерен. Джиён вошла первой. За три секунды она оценила обстановку: два посетителя у окна, один бариста за стойкой. Два выхода: главный и через кухню. Она выбрала столик в самом дальнем углу, где Тэри садилась спиной к глухой стене, а сама Джиён – лицом к залу и входу. — Две матчи-латте на овсяном молоке и один круассан с миндалем, — сделала заказ Тэри и тут же уставилась на Джиён. — И не смей отказываться! Бабушка Юн сказала, что если я не накормлю тебя в городе, она перестанет добавлять в мой любимый суп крабовое мясо. Джиён вздохнула, внутренне, разумеется. Против альянса Хан Тэри и госпожи Юн её тактическая подготовка была бессильна. Когда бариста принес заказ, Тэри пододвинула к Джиён высокий стакан с зеленой пенкой. На пенке с помощью трафарета было выведено аккуратное сердечко. — Ну вот, смотри, как мило! — Тэри подперла щеки ладонями, во все глаза глядя на Джиён. — Пей. И попробуй только сказать, что это нарушает твой баланс калорий. Джиён взяла стакан. Её длинные пальцы без маникюра, со слегка огрубевшей кожей на костяшках от постоянных тренировок, странно смотрелись на фоне изящного стекла. Она сделала глоток. Горячая, сладковато-терпкая жидкость приятно обожгла горло. — Вкусно? — в глазах Тэри загорелся такой искренний, детский восторг, будто она сама вырастила этот чай на плантациях Чеджу. — Температура напитка оптимальна для употребления. Уровень сахара повышен, но допустим, — Джиён опустила взгляд на стакан, чувствуя, как под пристальным, сияющим взором Тэри ей становится трудно сохранять свою обычную «деревянную» осанку. — Джиён-а... — тихо позвала Тэри. Её тон внезапно изменился, потеряв привычную капризность. — А почему ты пошла в охрану? Ну... я знаю про твоего папу. Начальник Пак рассказывал моему отцу, что он был героем. Но ты... ты ведь могла выбрать что угодно. Ты ведь очень умная. Я видела, как ты за пять минут заполнила те налоговые декларации для папы, когда его секретарь заболел. Джиён замерла со стаканом в руке. Вопрос попал в незащищенную зону. Она редко думала о «почему». Для нее это было единственным способом выжить и сохранить связь с тем миром, где отец еще был жив, где его широкая ладонь ложилась ей на голову после тяжелой тренировки и он говорил: «Джиён-а, сильный – это не тот, кто может ударить. Сильный – это тот, кто может закрыть собой тех, кто слабее».  — Профессиональная деятельность в сфере личной безопасности обеспечивает стабильный доход и высокую степень структурированности жизни, — Джиён вернула на лицо привычную маску. — Кроме того, моя физиологическая конституция и скорость синаптической передачи сигналов идеально подходят для этой работы. — Опять термины, — Тэри грустно улыбнулась, опустив глаза и размешивая свою матчу ложечкой. — Ты просто не хочешь говорить мне правду. Ты боишься, что если покажешь себя настоящую – ранимую, мягкую, ту, которая тайно подкармливает бездомных кошек за нашим гаражом, да-да, я видела! – то я перестану тебя уважать? Джиён едва заметно сжала зубы. Эта девчонка, эта маленькая Хан Тэри, умудрялась видеть сквозь её броню такие вещи, которые Джиён сама пыталась закопать как можно глубже. — Мои личные качества не имеют отношения к выполнению контракта... — начала она, но договорить не успела. В кофейню вошли трое. Джиён среагировала до того, как звякнул колокольчик на двери. Её взгляд мгновенно зафиксировал детали: трое мужчин, возраст тридцать-тридцать пять лет, спортивное телосложение, одинаковые темные куртки ветровки, бейсболки. Но главное – их движения. Они вошли не как покупатели. Они вошли, веерно перекрывая пространство: один остался у двери, двое быстро направились вглубь зала, рассредоточиваясь между столиками. На их лицах были маски, а руки лежали в карманах курток. Из кармана правого явно проступали очертания чего-то длинного и тяжелого. Не пистолет – арматура или складной нож. — Назад, — коротко, как выстрел, скомандовала Джиён. В ту же секунду она левой рукой схватила Тэри за шиворот твидового жакета и буквально перекинула её через спинку дивана, в узкий зазор между стеной и мебелью. — Джиён! — испуганно вскрикнула Тэри, больно ударившись коленом, но послушно сжавшись в комок на полу. Один из мужчин – тот, что покрупнее, сделал резкий рывок к их столику, выхватывая из кармана телескопическую дубинку. — Стой, сука... — успел крикнуть он. Джиён не стала ждать. Юмор ситуации заключался в том, что на её столе стоял тяжелый керамический чайник с горячей водой для долива матчи. Она круговым движением руки отправила этот чайник точно в полет. Кипяток и осколки керамики встретились с лицом нападавшего. Мужчина взвыл, роняя дубинку и закрывая глаза руками. Второй нападавший попытался обойти столик слева, замахиваясь короткой железной заточкой. Джиён использовала инерцию его движения. Она шагнула навстречу, уклоняясь от удара влево, её ладонь перехватила его запястье, а локоть другой руки с глухим стуком врезался мужчине подбородок. Зубы нападавшего клацнули, в глазах поплыло. Джиён, используя классический прием хапкидо, довернула его кисть до характерного хруста. Заточка со звоном упала на пол. Нападающий рухнул на колени, хватаясь за сломанное запястье. Третий – тот, что стоял на шухере у двери, оценил масштаб катастрофы за четыре секунды. Его подельники, профессиональные вышибалы, лежали на полу: один выл от ожогов, второй хрипел с выбитой челюстью. Джиён стояла посреди разгромленного зала, её высокий хвост слегка растрепался, черные глаза горели опасным, первобытным огнем, а в руке она держала подобранную дубинку первого нападавшего. На её рубашке хаки расплылось зеленое пятно от пролитой матчи. — Назад, — повторила она, делая один шаг вперед. Третий мужчина побледнел, резко развернулся, выскочил из кофейни и припустил по переулку так, что только подошвы сверкали. Бариста за стойкой сидел на полу, накрыв голову руками и тихо молился. — Вылезай, — Джиён подошла к дивану и протянула руку Тэри. Тэри, бледная, с растрепанными каштановыми волосами, поднялась с пола. Её всю трясло, но когда она увидела Джиён – целую, невредимую, возвышающуюся над поверженными врагами как карающий ангел, её страх мгновенно сменился чем-то другим. Она бросилась вперед и намертво обняла Джиён за талию, уткнувшись носом в её испачканную матчей рубашку. — Джи... Боже, Джи... Ты как? Ты не ранена? У тебя кровь? — Тэри судорожно ощупывала её плечи и руки. — Это не моя кровь, — спокойно ответила Джиён, хотя её сердце колотилось после всплеска адреналина. Она мягко, но настойчиво попыталась отстранить Тэри, чтобы восстановить дистанцию безопасности. — Хан Тэри-щи, объект не пострадал. Пожалуйста, отпустите меня. Мне нужно вызвать группу зачистки начальника Пака и полицию. Нам необходимо покинуть периметр в течение двух минут, возможна вторая волна. Тэри не отпускала еще секунды три, крепко сжимая пальцами ткань на её спине, прежде чем подчиниться. — Ты... ты просто сумасшедшая, — выдохнула Тэри, вытирая дорожку слез, которая размазала её идеальную черную стрелку на правом глазу. — Но ты спасла меня. Опять. После инцидента в кофейне меры безопасности были возведены в абсолют. Нападавших оперативно забрала служба безопасности Пака еще до приезда официальной полиции. Оказалось – мелкие наемники, нанятые через третьи руки для «запугивания и возможного похищения». Заказчик вел к той же корпоративной группе, что и в случае с покушением на мосту. Хан Доён стоял у окна, глядя на залитый солнцем сад. В кабинете пахло дорогим табаком и успокоительным чаем, который принесла госпожа Юн. — Ты отлично справилась, Нам Джиён, — не поворачиваясь, сказал председатель. Его голос был глухим. — Пак показал мне записи с камер кофейни. Твоя реакция спасла мою дочь. Я удваиваю твой оклад со следующего месяца. Джиён, стоявшая у двери в своей новой, идеально чистой черной толстовке, коротко поклонилась. — Благодарю, господин председатель. Я просто выполняла свои контрактные обязательства. — Но есть одна проблема, — Хан Доён повернулся. В его глазах читалась тяжелая, родительская тревога. — Тэри напугана. Она делает вид, что всё в порядке, но госпожа Юн говорит, что она не спала всю ночь. Ей нужно отвлечься. Завтра у её друзей, этой группы Кортис, закрытая вечеринка в клубе в районе Итэвон. Чествование предрелиза их нового альбома. Будут только свои, прессу не пускают, охрана агентства обеспечит внешний периметр. Тэри очень хочет пойти. И она поставила мне ультиматум. Джиён приподняла бровь. Ультиматумы Хан Тэри обычно заканчивались стихийными бедствиями локального масштаба. — Она сказала, что пойдет туда только при одном условии, — председатель тяжело вздохнул. — Ты должна пойти с ней. Но не как охрана. Тэри требует, чтобы ты оделась как обычная девушка, шла как её подруга и... цитирую: «Не портила парням праздник своим лицом сотрудника похоронного бюро». Джиён на секунду потеряла дар речи. — Господин председатель, это нарушает базовые правила... Клуб это зона повышенного риска, замкнутое пространство, алкоголь, скопление гражданских лиц с непредсказуемым поведением. В платье или гражданской одежде у меня сократится скорость доступа к спецсредствам... — Я знаю, Джиён. Я всё знаю, — перебил её Хан Доён, устало махнув рукой. — Но если она пойдет туда одна или с конвоем из четырех громил, она устроит истерику, сбежит через окно туалета и подвергнет себя еще большей опасности. Пак выставит скрытый пост у входа в клуб и на парковке. Твоя задача быть рядом. Присмотри за ней. И... — председатель впервые за всё время слабо улыбнулся. — Постарайся хотя бы притвориться, что тебе весело. Тэри это нужно. Ей нужно верить, что её жизнь всё еще принадлежит ей, а не её охранникам. Выйдя из кабинета, Джиён прислонилась спиной к холодной стене коридора. В голове настойчиво крутилась фраза:  Клуб. Итэвон. Ом Сонхён. Она посмотрела на свои руки. Пальцы всё еще помнили ощущение жесткой ткани его тренировочных штанов и то, как бешено билось его сердце под её ладонью у зеркальной стены. Это задание определенно становилось самым опасным в её карьере. И опасность исходила вовсе не от наемников с заточками. Район Итэвон никогда не спал, но в ночь со среды на четверг он вибрировал на особой, неоновой частоте. Клуб, спрятанный в подвальном помещении бывшего индустриального склада, славился своей сверхжесткой системой фейсконтроля. Сегодня на входе не было очередей – у дверей стояли трое массивных сотрудников безопасности агентства хайб с рациями в ушах. Внутри праздновали закрытый камбэк Кортис с треком «REDRED», который за первые три часа после релиза возглавил чарты в сорока странах. Черный седан службы безопасности остановился в трехстах метрах от клуба, в неприметном переулке. — Нам Джиён, — раздался в наушнике Джиён строгий голос начальника Пака со скрытого поста наблюдения. — Мы на позиции. Наружный периметр чист. Внутри клуба работают два наших агента под видом барменов. Напоминаю: твоя задача – непрерывный визуальный контакт с объектом. В случае ЧП, эвакуация через вип-выход на заднем дворе. Прием. — Вас поняла. Контакт непрерывный. На связи, — тихо ответила Джиён и выключила рацию, спрятав крошечный микронаушник глубоко в ушную раковину. Она повернулась к Тэри, которая сидела рядом на заднем сиденье, и внутренне замерла. Сама Тэри выглядела потрясающе: мерцающее серебряное топ-платье, легкий макияж с глиттером на веках и неизменные идеальные стрелки. Но Тэри сейчас смотрела не на свое отражение. Она во все глаза, открыв рот, разглядывала Джиён. Настойчивость госпожи Юн и ультиматум Тэри привели к катастрофе: Джиён впервые за три года надела платье. Правда, платье было выбрано по её собственным критериям «тактической практичности»: простое, маленькое черное платье из плотной, тянущейся ткани, доходящее до середины бедра. Никаких декольте или рюшей. На ногах вместо шпилек – тяжелые черные кожаные ботинки на толстой подошве (в них можно бегать и наносить удары). Волосы Джиён впервые были распущены: густая, тяжелая черная волна падала на плечи, обрамляя бледное лицо. На губах была капля бесцветного бальзама. — О боже мой... — прошептала Тэри, её пальцы непроизвольно сжали сумочку. — Джи... Ты... ты просто... — Платье сковывает движения ног на пятнадцать процентов по сравнению с брюками карго, — сухо перебила её Джиён, поправляя подол, который казался ей вызывающе коротким. — Однако эластичный материал позволяет совершать махи малой и средней амплитуды. Ботинки обеспечивают надежное сцепление с кафельным покрытием клуба. Я готова к выполнению задачи. — Ты дура, Нам Джиён, — Тэри вдруг сердито отвернулась, но Джиён заметила, как покраснели кончики её ушей. — Ты выглядишь так, что половина парней в клубе шеи свернут, а ты думаешь о «махах амплитуды». Пошли уже. И помни наше уговор! Сегодня ты моя подружка. Никакого «режима охраны», пока я сама не попрошу! Внутри царил полумрак, разрываемый багровыми и синими лучами лазеров. Тяжелый, качающий бас новой песни Кортис буквально вибрировал в грудной клетке. В вип-зоне, огороженной бархатными канатами, было людно: молодые актеры, танцоры, стилисты и, конечно, виновники торжества. — Тэри-я! Пришла! — Мартин первым заметил их, поднимая бокал с шампанским. На нем была яркая шелковая рубашка, расстегнутая на три пуговицы. — Оу... Май... Гад. Мартин замер, его взгляд переместился на стоявшую за спиной Тэри Джиён. Музыка на секунду будто стала тише. Джеймс, Джухун и Гонхо тоже повернули головы. — Ребята, привет! — Тэри лучезарно улыбнулась, проходя к диванам. — Поздравляю с первым местом в Биллборд! Вы лучшие! — Спасибо, Тэри, — Джухун вежливо поклонился, но его глаза продолжали коситься на Джиён. Он явно не узнавал в этой роковой девушке с распущенными черными волосами и в обтягивающем платье того сурового «робота», который два дня назад порвал штаны их главному вокалисту. — Джиён-щи... вы сегодня... другая. — Добрый вечер, — Джиён сделала короткий, едва заметный кивок. Её глаза уже отработали помещение: двенадцать человек в вип-зоне, три бутылки крепкого алкоголя на столе, два официанта, один скрытый выход за диваном. — О, «железная кнопка» соизволила сменить скафандр на человеческую одежду? — раздался ленивый, слегка хриплый голос из темноты самого дальнего угла дивана. Ом Сонхён медленно поднялся, держа в руке стакан с виски и льдом. На нем были черные кожаные брюки и свободная черная рубашка из тонкого шелка. На шее поблескивала серебряная цепочка. Его волосы были уложены назад, открывая безупречный лоб. Он подошел ближе, и его насмешливый взгляд скользнул по фигуре Джиён – от тяжелых ботинок, вверх по стройным ногам, к тонкой талии и, наконец, остановился на её пухлых, нетронутых помадой губах. Сонхён на секунду запнулся, его усмешка стала менее уверенной, но он быстро вернул контроль над собой. — Надо же. Оказывается, под этой зеленой курткой хаки пряталась девушка, — тихо сказал он, останавливаясь напротив неё. — Я уж думал, там провода и микросхемы. Ну привет, Джиён-щи. Танцевать будешь? Или пришла проверить качество наших огнетушителей? — Гражданин Ом Сонхён, — Джиён выдержала его взгляд, хотя внутри у нее поднялась привычная волна глухого раздражения. — Мое присутствие здесь обусловлено исключительно необходимостью сопровождения Хан Тэри. Моя физическая активность ограничена наблюдением. Рекомендую вам снизить потребление алкоголя: алкоголь снижает координацию движений, которая у вас, как показала практика репетиций, и так находится в дефицитной зоне. — Воу! — Мартин громко захохотал, толкнув Джеймса в плечо. — Сонхён-а, 2:0! Она тебя умыла! Сонхён сузил глаза, в них вспыхнул опасный огонек. Он сделал еще полшага вперед, так что Джиён почувствовала тонкий аромат его дорогого парфюма – амбра, табак и немного цитруса. — Ты действительно думаешь, что можешь контролировать всё вокруг, да? — тихо, так, чтобы слышала только она, спросил он. — Посмотрим, как ты запоешь через пару часов, «служба безопасности». Тэри, наблюдавшая за этой сценой, вдруг резко вклинилась между ними. Её лицо было напряженным, а улыбка натянутой. — Сонхён, оставь её в покое. Джи, пойдем к бару, я хочу выпить коктейль, — Тэри схватила Джиён за руку и буквально уволокла в сторону барной стойки, подальше от диванов Кортис. Время шло, атмосфера в клубе накалялась. Тэри, пытаясь доказать что-то самой себе или окружающим, пила уже третий коктейль. Она громко смеялась, общалась со знакомыми стилистами, но каждые пять минут её взгляд возвращался к Джиён. Джиён стояла у барной стойки, заказать себе только чистую воду без газа. Однако Тэри, вспомнив про свой ультиматум, заставила бариста налить Джиён шот какого-то сладкого ликера на травах. — Джи, если ты не выпьешь это, я сейчас пойду на сцену и объявлю в микрофон, что ты моя охрана, — пьяно прошептала Тэри, прижимаясь к её плечу. — Пей. Пожалуйста. Как подруга. Джиён посмотрела на шот. Она взвесила риски, взяла рюмку и одним глотком осушила её. Горло обжег густой, травяной жар. — Вот и молодец! — Тэри радостно захлопала в ладоши, но тут же её лицо помрачнело. Она увидела, как из вип-зоны к бару направляется Сонхён, уже заметно покачиваясь. — Опять он... Знаешь что, Джи? Мне это надоело. Я пришла сюда отдыхать. Давай сыграем в игру. Ты пришла сюда не со мной. Ты сама по себе. Найди меня через полчаса... но найди как моя подружка, ладно? — Хан Тэри-щи, разделение недопустимо... — попыталась возразить Джиён, но Тэри, резко развернувшись, скрылась в толпе на танцполе, оставив Джиён у стойки. — Черт, — впервые в жизни тихо выругалась Джиён. Травяной ликер начал действовать, смешиваясь с адреналином и вызывая легкое, непривычное головокружение. В этот момент к ней подошел Мартин. Он был изрядно выпившим, его бейсболка съехала набок. — О, Джиён-щи! — он оперся о стойку, едва не смахнув пустой стакан. — Ты не видела... ик... нашего друга? Мы потеряли... — Кого именно, Мартин-щи? Хан Тэри? — Джиён мгновенно подобралась. — Нет-нет... Тэри я видел на танцполе с девчонками-стилистами... Я ищу этого... как его... Сонхёна. Он ушел минут десять назад в сторону чилл-аут зоны и пропал. Джухун сердится, нам скоро уезжать... — Я помогу найти, — Джиён приняла решение. — Мартин-щи, проверьте правое крыло и туалеты. Я проверю левое крыло и вип-комнаты. Они разделились. Джиён, лавируя между танцующими людьми, направилась вглубь клуба. В голове слегка шумело от ликера, распущенные волосы липли к шее, а эластичное черное платье при каждом шаге напоминало о том, что она нарушила все возможные инструкции. Левое крыло клуба было темным и тихим. Здесь располагались отдельные кабинеты с низкими диванами и тяжелыми шторами вместо дверей. Джиён шла по коридору, заглядывая в каждую нишу. В третьем кабинете она его нашла. Ом Сонхён лежал на огромном кожаном диване, закинув голову назад. Его шелковая рубашка была расстегнута еще сильнее, глаза прикрыты. А вокруг него... крутились три девицы модельной внешности, явно из числа случайных гостей, пробравшихся в вип-зону. Одна гладила его по плечу, вторая пыталась вложить ему в руку стакан, а третья что-то шептала прямо в ухо, подбираясь к его губам. Сонхён вяло отмахивался, бормоча: «Уйдите... голова болит... Седжин-хён, забери меня...». Джиён почувствовала, как внутри нее что-то резко, с хрустом перемкнуло. Это было не профессиональное беспокойство, это была чистая, концентрированная ярость, природу которой она не успела (или не захотела) анализировать. Она сделала три быстрых шага, вошла в кабинку и схватила девушку, которая тянулась к лицу Сонхёна, за плечо. — Освободите помещение. Гражданин Ом Сонхён покидает клуб, — ледяным тоном произнесла Джиён. — Эй, ты кто такая? — возмутилась девица, но Джиён просто развернула её к выходу, применив легкий болевой прием на предплечье. — Помещение. Освободили. Быстро, — повторила Джиён, и в её глазах было столько неприкрытой угрозы, что все три девицы, испуганно переглянувшись, мгновенно выскочили в коридор. Джиён повернулась к дивану. Сонхён медленно открыл глаза, мутным взглядом фокусируясь на ней. — О... железная кнопка... — пьяно улыбнулся он, пытаясь сесть. — Ты пришла меня спасти? Или опять штаны порвешь? — Вставайте, гражданин Ом. Вы срываете график эвакуации вашей группы, — Джиён наклонилась, схватила его за руку и потянула вверх. Сонхён был тяжелым. Плюс алкоголь. Вместо того чтобы встать, он потянул её на себя. Джиён, чья координация была слегка нарушена злосчастным ликером, не удержала равновесие и рухнула прямо на него, на мягкий кожаный диван. Она оказалась сидящей у него на коленях, её ладони упирались в его крепкие плечи, а распущенные черные волосы рассыпались по его лицу и груди. Сонхён замер. Его пьяный туман мгновенно рассеялся, сменившись пронзительной, острой ясностью. Он смотрел на неё снизу вверх: на её тяжело вздымающуюся грудь в черном платье, на её пухлые, совсем близкие губы. — Знаешь что... — прохрипел Сонхён, его ладонь вдруг взлетела вверх и крепко обхватила её шею сзади, утаскивая вниз. — Ты слишком много разговариваешь. — Гражданин Ом, нарушени... — успела сказать Джиён, но её слова потонули в его губах. Это не был нежный, робкий поцелуй. Под воздействием алкоголя, накопленного за эти дни раздражения и внезапного, дикого притяжения, которое оба отрицали, поцелуй получился яростным, глубоким и невероятно страстным. Сонхён целовал её так, словно пытался доказать свое превосходство, а Джиён... Джиён, вместо того чтобы применить тактический удушающий прием, вдруг со стоном ответила. Её пальцы запутались в его уложенных назад волосах, сжимая их, а тело инстинктивно прижалось к его горячему корпусу. Черное платье задралось еще выше, ботинки уперлись в обшивку дивана. Мир вокруг них перестал существовать, растворившись в басах электронной музыки, бьющей сквозь стену. Они целовались секунд десять, долгих, сумасшедших, пахнущих виски и травяным ликером секунд. — Джиён?! — раздался резкий, звонкий, полный боли и шока голос от входа в кабинку. Джиён как от удара током отпрянула от Сонхёна, тяжело дыша и оборачиваясь. В проеме шторы стояла Хан Тэри. Её серебряное платье мерцало в багровом луче лазера, пробравшемся из коридора. Её идеальные стрелки были идеальны, но глаза... глаза были огромными, полными слез и неистовой, дикой ярости. Она смотрела на Джиён, которая сидела на коленях у её лучшего друга, со следами его поцелуев на губах. — Тэри... — сиплым, совсем не своим голосом произнесла Джиён, пытаясь подняться. — Заткнись! — крикнула Тэри. Она подскочила к дивану, схватила Джиён за руку и с силой рванула на себя, заставляя подняться. Затем она повернулась к Сонхёну, который сидел, держась за голову, и с трудом соображал, что происходит. — А ты... ты живо пошел за мной! Оба! Марш в машину! Тэри развернулась и быстрыми, яростными шагами пошла по коридору, буквально волоча за собой ошарашенную Джиён. Она шла за ней, глядя на маленькую, хрупкую спину Тэри, и впервые в своей профессиональной жизни понимала: протокол безопасности разрушен окончательно. И восстановить его уже не получится.