я не хочу быть эгоистом

      итэр, как обычно, встретил лини с распростëртыми объятиями и с накрытым со всей душою столом. он не знал и знать не мог, насколько неприятный сюрприз будет преподнесëн ему этим вечером.       — попробуй ещё жареной рыбки! — путешественник любезно подвинул тарелку с рыбим мясом в хрустящем золотистом кляре, — по твоему любимому рецепту готовил!       фокусник прожевал порцию нежного картофеля и отодвинул тарелку от себя, отмахнувшись:       — спасибо, но мне бы не помешало завязать с жирными блюдами, ха-ха... — он нервно посмеялся, наивно думая, что это смягчит обстановку, — а то все в округе в последнее время только и делают, что обсуждают мою фигуру.       итэр едва ли не выронил вилку. от этих небрежно брошенных вскользь слов в груди неприятно защемило. даже слишком.       — итэр? всё нормально? — лини помахал рукой перед лицом парня. тот и не заметил, что уже как несколько минут сидит неподвижно, молча пялясь в стол.       — да, конечно, — он наконец поднял голову, — всё в порядке.       ничего не было в порядке.       — я в душ, хорошо?       не дождавшись ответа, путешественник встал с места и скрылся за стеной коридора. маг пожал плечами, ещё пару секунд глядя ему вслед, а после вернулся к рассматриванию блюд. он положил себе в тарелку немного салата, но его глаза не отрывались от ещё тёплой сытной рыбки. любимый старался для него, но решение о диете уже было принято.       дверь в ванную комнату закрылась, и итэр опëрся о неё спиной. что-то всё ещё тошнотворно сжималось в области грудной клетки, прекрывая путь свободному дыханию. за всю свою жизнь парень прошёл через многое, но сейчас он чувствовал себя беспомощнее, чем когда-либо прежде. ещё вчера он радовался довольно жующему свои любимые вкусняшки лини, умилялся его мягким щëчкам и ластился на пухлом животике, прижимаясь к нему со всей любовью, что у него была. что будет с этим теперь?       принятие душа заняло гораздо больше времени, чем обычно. путешественник стоял там до тех пор, пока не израсходовал всю тëплую воду. холодный душ был совсем не кстати сейчас, поэтому он нехотя вылез из кабинки.       должно быть, лини уже был в спальне. направляясь туда, итэр не стал заглядывать на кухню: ему определённо не стало бы легче, если бы он увидел так и не тронутую рыбу и ещё несколько блюд. да, фокусник мирно спал на кровати, согнувшись в позе эмбриона. златовласый медленно опустился на матрас и устроился рядом, надеясь на то, что сможет вздремнуть. но сон так и не проходил. итэр приподнялся, сел, скрестив ноги, и стал смотреть на лини. через пару минут он услышал голодное урчание желудка партнëра; маг недовольно поëрзал на месте. да он же совсем не наелся! путешественник машинально протянул руку вперёд, собираясь разбудить возлюбленного и предложить перекусить, как тут же опомнился и замер вновь. ему стало ещё грустнее.       ночь тянулась бесконечно долго, по-крайней мере для итэра. он смог поспать лишь ближе к утру, и, понятное дело, нормальным сном это назвать было нельзя. разлепив уставшие глаза, парень обнаружил, что лини рядом нет. вчера он упоминал, что должен встретиться с линетт и фремине по какому-то делу. по какому именно итэр уже не помнил: все его мысли были спутаны в вязкий комок тревоги после той злосчастной фразы. казалось, ничего критичного не случилось: многие люди в нашем обществе одобряют похудение и следуют ему, воспринимают слова о нём, как должное, и прочее. для всех это норма.       но не для итэра.       последнее, чего ему бы хотелось — наблюдать за чьей-то диетой. особенно за диетой человека, которого он едва ли не боготворит. от мысли о том, что ему придётся видеть расстроенное строгими ограничениями в любимых угощениях лицо лини, путешественника бросало в дрожь. он понимал, что не его тело — не его дело. тогда почему это дело недовольной публики? конечно, у людей возникнет больше вопросов к тому, кто не хочет, чтобы партнёр худел, нежели чем к тому, кто заставляет своего партнёра худеть. двойные стандарты.       итэр и не заметил, как провалялся в этих раздумьях около часа. «нужно просто взять себя в руки...», — он тщетно пытался подбодрить себя. «нужно отвлечься. пожалуй, приберусь», — парень встал с постели и пошатнулся на месте: недостаток сна имеет не самые приятные последствия. закрыв глаза на чувство слабости, итэр взялся за уборку.       это и правда помогло ему ненадолго забыться, но и без того эфемерное спокойствие растворилось в миг, стоило итэру зайти на кухню. на столе всё ещё стояли блюда со вчерашнего вечера. нетронутые. кажется, лини не завтракал от слова совсем.       — о, боги... — путешественник опустился на стул, откинулся на спинку и закинул руку на лоб, — за какие грехи?..       позабыв об уборке, итэр выбежал из дома в надежде развеяться на свежем воздухе. он бродил по улочкам фонтейна до тех пор, пока не начал спотыкаться о собственные ноги. нужно присесть. парень устроился на скамейке неподалёку от «паровой птицы», работники которой сейчас разносили свежие газеты. к путешественнику подошла молодая девушка и протянула ему одну из них, после чего поспешно удалилась. итэр опустил взгляд и принялся читать.

«...об изменениях в фигуре главного иллюзиониста фонтейна: публика отмечает, что великий маг лини заметно прибавил в весе. это вызвало негодование у большинства...»

      уже через секунду газета была смята и полетела в ближайший мусорный бак. путешественник хотел кричать, нет, орать во весь голос, чтобы весь фонтейн, а лучше весь тейват, услышал его негодование касательно всего происходящего. он, тяжело дыша от закипающей внутри смеси злости, тревоги и отчаяния, направился обратно. его всюду преследовало то, от чего он стремился спрятаться как можно дальше.       дома итэр смëл всё с кухонного стола, закинув уже испортившуюся или отсыревшую еду в урну, а грязную посуду — в раковину, и снова присел. сколько бы он ни пытался себя успокоить, всё было безуспешно. парень больше не мог справиться со своими же чувствами.       вскоре вернулся лини, и итэр встретил его не как обычно. он встал напротив, не находя в себе сил на объятия. стол не был накрыт.       — привет, ты как? — он отводил взгляд и смотрел куда угодно, но не на лини, — я... — глубоко вдохнул, — прости, я не успел ничего приготовить.       — привет, всё нормально! — фокусник, напротив, говорил непринуждённо, — о, не переживай... тебе и не нужно было, я же...       и во мгновение ока итэр сорвался с места. скрывшись в ванной и громко хлопнув дверью, парень тут же включил кран, чтобы шум от напора воды скрыл звук его плача. он медленно опустился на колени и трясущимися руками схватился за волосы, не слыша ничего, кроме бешеного стука своего сердца, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, и разнящихся мыслей: я не должен лезть не в своë дело...

...почему это не моë дело,

если оно так сильно

влияет на меня?

все остальные относятся к этому нормально...

...но должно ли всë

быть так?

я не в праве контролировать лини...

...а в праве ли те,

кто с ним и близко

не знаком?

я не хочу быть эгоистом...

      лини стоял у двери и встревожено стучал в неё, не понимая, что происходит.       — итэр? — он слышал плач любимого даже сквозь шум воды, — итэр, что случилось? я могу войти?       путешественник всё никак не отзывался. тогда фокусник, собрав всю волю в кулак, ворвался в ванную. итэр испуганно повернулся в его сторону, и он увидел его заплаканное лицо.       — итэр!.. — лини выключил кран, тут же сел напротив итэра и положил руки на его плечи, — что стряслось?       — я не хочу быть эгоистом... — он сбивчиво повторял застрявшую в мыслях фразу, всхлипывая и шмыгая носом, — но... — вдруг путешественник вцепился ладонями в мягкие бока парня, а наклонившись, уткнулся лицом в его выпуклый живот, — не хочу терять... потому что слишком люблю... — в истерике его построение предложений было откровенно ужасным. казалось, речь итэра опустилась до уровня трëхлетнего ребёнка.       лини не пришлось долго думать, чтобы понять, в чём дело. знал бы он, насколько сильно это ранит любимого человека, он бы ни за что не начал всю эту историю.       — итэр, моё сокровище... — маг стал ласково гладить золотистую макушку путешественника, пытаясь успокоить, — ...прости меня.       итэр считал свою особую любовь к фигуре партнëра чистого рода эгоизмом, но лини знал, что тот всего лишь хотел, чтобы он чувствовал себя безопасно в плане веса и был уверен, что возлюбленный никогда не осудит его за аппетит. пусть публика будет недовольна. он больше не хочет угождать другим в ущерб себе и тому, кто любит его до беспамятства.       через какое-то время путешественник перестал плакать и слегка отстранился. ему было стыдно. стыдно за то, что он всё это устроил.       — прости, я...       — я знаю, любимый, — фокусник аккуратно взял лицо итэра в свои руки, — тебе не нужно сдерживать себя в такие моменты.       итэр снова чуть ли не расплакался, но на этот раз от счастья. вдруг лини положил его ладонь на свой урчащий животик, показывая, что тому не нужно бояться или стесняться касаться его так, как прежде.       — пойдëм приготовим что-нибудь и вместе покушаем? а потом... ты можешь потискать мой животик или полежать на нём, если хочешь, — он сделал небольшую паузу, наблюдая за реакцией любимого, — ...я в этом нуждаюсь.       услышав последние слова, путешественник крепко обнял мага, и слëзы вновь потекли из его глаз. всё плохое осталось позади.       — пойдëм, — они наконец встали с холодной плитки и вместе направились к выходу из ванной комнаты.