Я соврал только однажды

Юнги отложил телефон на стол и устало потёр переносицу. Экран давно погас, но он всё ещё смотрел на него так, словно ожидал, что решение появится само — коротким сообщением, готовой схемой или хотя бы одной разумной фразой. Чимин молча наблюдал за мужем, прекрасно понимая, что последние десять минут тот думает не о работе. Открытый ноутбук оставался без внимания, чашка кофе успела остыть, а документ, который Юнги собирался закончить ещё до обеда, так и остался на первой странице. — Всё ещё ищешь выход? — тихо спросил Чимин. — Да. — Нашёл? Юнги отрицательно покачал головой и откинулся на спинку кресла. — Контракт составить несложно. Юристы подготовят условия, компания придумает официальное объяснение, а совет директоров будет счастлив получить то, чего добивался последние несколько месяцев.Чимин вопросительно приподнял бровь. — Тогда в чём проблема? Юнги спокойно посмотрел на него. — В Тэхёне. Имя прозвучало просто, но за ним скрывалось всё, над чем Юнги размышлял с самого утра. Можно было разработать идеальный план для Чонгука, предусмотреть репутационные риски, прописать сроки, суммы и правила. Но ни один документ не отвечал на главный вопрос: почему человек вроде Ким Тэхёна должен добровольно позволить чужому миру полностью изменить его жизнь? — Я понятия не имею, как заставить его хотя бы выслушать предложение, — продолжил Юнги. — Не говоря уже о том, чтобы согласиться. Чимин невольно улыбнулся. — Если честно, я тоже. — Ты знаешь его лучше меня. — Я познакомился с ним раньше на несколько часов. — Но ты знаешь Хосока. А значит, слышал о Тэхёне гораздо больше. Чимин задумался. За последние годы он действительно выслушал десятки историй: о потерянных документах, спасённых животных, случайных знакомствах, невозможной лжи и ситуациях, из которых Тэхён каким-то образом выходил с улыбкой. Однако ни одна из них не объясняла, как убедить его подписать договор, способный вырвать его из привычной жизни и поставить рядом с самым известным человеком страны. — Деньгами не получится, — сказал он наконец. — Почему? — Потому что он никогда не ставил их на первое место. Может жаловаться, что у него пустой кошелёк, но последнюю купюру всё равно потратит на чужого кота или ужин для друга. Юнги чуть нахмурился. — Тогда известность? Чимин даже усмехнулся. — Ты вчера сам всё видел. Он скорее потеряет сознание, чем воспользуется знакомством с Чонгуком. Даже автограф попросить не смог бы. — Он его фанат. — Именно поэтому и не смог бы. Для него это не возможность получить выгоду. Он слишком многое связывает с Чонгуком, чтобы превратить знакомство в способ стать известным. Юнги тихо выдохнул и на несколько секунд прикрыл глаза. Деньги не подойдут. Известность скорее напугает. Истинную связь Чонгук раскрывать не собирается. Оставалось найти нечто, что Тэхён поставит выше собственного спокойствия. — Тогда что? — спросил Юнги. Вместо ответа Чимин взял со стола телефон. — Я не знаю. Но знаю человека, который, возможно, знает. Юнги взглянул на экран. — Хосок? — Конечно. Если кто-то и способен предсказать, что Тэхён сделает в следующую минуту, то только он. — Судя по вчерашнему вечеру, даже Хосок не всегда справляется. — Он хотя бы научился определять, когда Тэхён врёт. — Это уже немало. Чимин нажал кнопку вызова и включил громкую связь. Первый гудок остался без ответа, затем второй и третий. Юнги уже начал подозревать, что Хосок занят, когда в динамике наконец раздался знакомый голос: — Алло? — Не отвлекаю? — спросил Чимин. — Пока нет. Что случилось? Чимин переглянулся с Юнги. Формулировка действительно звучала странно, как бы её ни произнесли. — Нам нужна твоя помощь. На другом конце линии возникла короткая пауза. — Судя по тону, вы сейчас скажете что-то очень странное. — Скорее очень важное. Хосок тихо рассмеялся. — После такого вступления мне уже страшно. Хорошо, я слушаю. Юнги наклонился ближе к телефону. — Нам нужно понять, что должно произойти, чтобы Ким Тэхён добровольно согласился полностью изменить свою жизнь. На этот раз Хосок молчал значительно дольше. Исчезли даже тихие фоновые звуки, будто он отошёл от людей или закрыл дверь, чтобы никто не услышал разговор. — Это как-то связано с Чонгуком? — наконец спросил он. Чимин и Юнги одновременно посмотрели друг на друга. — Да, — ответил Юнги. Хосок тяжело выдохнул. — Тогда вам действительно лучше присесть. Потому что с Тэхёном всё окажется сложнее, чем вы сейчас думаете. — Мы уже сидим, — заметил Чимин. — Отлично. Если вы собираетесь предложить ему большие деньги, можете даже не начинать. — Почему? — спокойно спросил Юнги. — Потому что сначала он решит, что вы мошенники. Чимин тихо рассмеялся. — А потом? — Потом соврёт, что у него уже есть миллиард, пожелает вам хорошего дня и положит трубку. Даже Юнги не смог сдержать короткой улыбки. Это звучало настолько похоже на Тэхёна, что сомневаться не приходилось. — Хорошо, — сказал он. — Тогда ответь на один вопрос. Что для него действительно важно? Хосок не торопился. Вопрос, казалось, оказался гораздо серьёзнее предыдущих. — Люди. — Это мы уже поняли. — Нет, — голос Хосока изменился, став заметно тише. — Вы поняли только то, что он любит общаться. Это другое. Тэхён не умеет проходить мимо чужих проблем. Если соседке нужно донести пакеты, он опоздает на работу, но поможет. Если бездомный кот сидит под дождём, он притащит его домой, даже если в холодильнике осталось денег только на корм. Если незнакомый человек заплачет в кофейне, Тэхён забудет про очередь и сядет разговаривать именно с ним. Юнги задумчиво провёл пальцем по краю стола. — Значит, деньгами его действительно не купить. — Никогда. — А славой? Хосок тихо фыркнул. — Он любит Чонгука как артиста. Возможно, сильнее, чем признаётся даже себе. Но жить рядом со знаменитостью — совсем другое. Тэхён не увидит в этом удачу. Он увидит камеры, правила, чужое внимание и мир, которому, по его мнению, не принадлежит. В кабинете стало тихо. Юнги поднялся из-за стола и подошёл к окну. Внизу двигались машины, люди спешили по тротуарам, и где-то среди них Тэхён продолжал жить обычной жизнью, не подозревая, что несколько человек уже обсуждают возможность эту жизнь изменить. — Тогда остаётся только одно, — произнёс Юнги. — Что? — почти одновременно спросили Чимин и Хосок. Юнги некоторое время смотрел на город, затем медленно повернулся. — Нужно сделать так, чтобы он согласился не ради себя. На другом конце линии повисла пауза. — Кажется, я начинаю понимать, о чём ты думаешь, — осторожно сказал Хосок. — Пока ещё нет. У меня только направление. — И что именно вы собираетесь ему предложить? — Сначала нужно понять, как он отреагирует на саму причину. Не на контракт, не на деньги и не на Чонгука. На возможность кому-то помочь. Хосок молчал. Ему не нравилось, как быстро разговор превращался в поиск слабого места друга. Тэхён доверял ему безоговорочно, а теперь это доверие могло стать частью чужого плана. Даже если план действительно давал ему шанс оказаться рядом с истинным альфой, Хосок не хотел заманивать друга туда, куда тот сам никогда бы не пошёл. — Мне это не нравится, — наконец признался он. Юнги не стал спорить. — Мне тоже. — Звучит так, будто мы собираемся использовать его доброту. — Поэтому мы не имеем права лгать ему обо всём, — спокойно ответил Юнги. — Условия договора должны быть настоящими. Возможность отказаться — тоже. Мы можем не говорить об истинной связи, потому что это решение Чонгука. Но заставлять Тэхёна нельзя. Хосок ненадолго замолчал. — А если он согласится только потому, что решит, будто спасает Чонгука? — Тогда мы должны сделать так, чтобы помощь действительно была нужна. Не придумать беду, которой нет, а показать существующую проблему. Чимин внимательно смотрел на мужа. Юнги не говорил, что план безупречен. Наоборот, он явно видел его моральную неоднозначность и всё равно продолжал искать путь, потому что альтернатива заключалась в том, чтобы позволить Чонгуку окончательно потерять контроль, а Тэхёну — пройти мимо собственной истинной пары, даже не поняв, что произошло. — Я не обещаю, что уговорю его, — наконец сказал Хосок. — Не нужно его уговаривать, — ответил Юнги. — Только помоги нам понять, согласился бы он при определённых условиях. Решение должно остаться за ним. — И если он скажет «нет»? Юнги посмотрел на Чимина, затем снова на телефон. — Тогда всё закончится. Хосок не был уверен, что Чонгук действительно сможет принять такой исход. Но хотя бы сейчас это условие существовало вслух. — Хорошо, — медленно произнёс он. — Я поговорю с ним. Осторожно. И если пойму, что ему некомфортно, остановлюсь. — Именно этого я и прошу. Телефон Юнги завибрировал на столе. На экране появилось имя Чонгука. Он посмотрел на уведомление и тихо произнёс: — Похоже, пришло время рассказать ему первую часть плана.

***

Вечерний поезд метро привычно покачивался на рельсах, унося пассажиров прочь от шумного центра. После рабочего дня вагон оказался на удивление свободным: кто-то дремал, прислонившись виском к стеклу, кто-то читал книгу, удерживая её одной рукой, а маленькая девочка напротив настойчиво уговаривала мать купить ей шоколадное молоко на выходе со станции. Тэхён стоял у дверей, держась за поручень, и лениво листал новости в телефоне. Ни одна из них не задерживала внимания дольше нескольких секунд. Он открывал очередную статью, пробегал глазами первые строки и почти сразу закрывал, потому что мысли всё равно возвращались к предыдущему вечеру. Услышав слово «молоко», Тэхён невольно улыбнулся. — Банановое вкуснее, — пробормотал он себе под нос. Стоявшая рядом женщина удивлённо посмотрела на него. Тэхён встретил её взгляд и совершенно серьёзно кивнул, словно только что поделился не личным предпочтением, а истиной, проверенной поколениями. — Поверьте моему жизненному опыту. Она тихо рассмеялась. — Обязательно поверю. — Правильное решение. Поезд плавно затормозил у следующей станции. Несколько человек вышли, их места почти сразу заняли новые пассажиры, и вагон на короткое время наполнился движением, шорохом одежды и приглушёнными голосами. Тэхён снова посмотрел в телефон, но уже через минуту выключил экран. Читать не хотелось. В памяти продолжал жить Чонгук — не тот, что стоял под ослепительным светом софитов, а человек за ресторанным столом, который неожиданно улыбнулся после его дурацкой фразы и слушал ответы так внимательно, будто действительно хотел понять. — Странный человек, — тихо произнёс Тэхён. — Я бы на его месте давно ушёл. — Простите? — переспросил пожилой мужчина рядом. Тэхён вздрогнул и виновато улыбнулся. — Нет-нет, это я себе. — А, — понимающе кивнул тот. — Я тоже иногда разговариваю сам с собой. — Тогда мы с вами в хорошей компании. Мужчина добродушно усмехнулся и отвернулся к окну. Поезд снова тронулся, набирая скорость, и тёмный тоннель за стеклом превратился в непрерывную чёрную полосу, на которой отражались лица пассажиров. Тэхён увидел собственное отражение и заметил, что опять улыбается. — Всё-таки хороший был вечер… — признался он едва слышно. Слова растворились в шуме колёс. Тэхён не знал, что именно в эту минуту сразу трое людей обсуждали, как снова привести его к Чон Чонгуку. Не подозревал и о том, что сам Чонгук сидел в студии, где прежде всегда находил покой, и теперь не мог представить следующий день без человека, который спокойно ехал домой в обычном вагоне метро. На нужной станции Тэхён вышел одним из последних. Вместе с редкой толпой поднялся по длинному эскалатору, сунул руки в карманы и уже собирался выйти на улицу, когда телефон завибрировал. Хосок. — Ты ещё не дома? — спросил тот вместо приветствия. — Почти. Только вышел из метро. — Хорошо. В голосе друга звучало что-то непривычное. Не тревога и не обычное веселье, с которым Хосок рассказывал очередную историю. Он говорил осторожно, будто каждое слово сначала проверял на безопасность. Тэхён замедлил шаг. — Что случилось? — Ничего. Просто ответь мне честно на один вопрос. — Начинается… — Ты вчера хоть немного испугался? Улыбка медленно исчезла с лица Тэхёна. Он вышел на улицу и остановился возле пешеходного перехода. Перед ним горел красный сигнал светофора, машины скользили по мокрой дороге, а в воздухе ещё сохранялась прохлада после недавнего дождя. — Если честно… да. Хосок замолчал на мгновение. — Из-за чего? Тэхён смотрел на противоположную сторону улицы, хотя почти не замечал проходивших там людей. — Из-за того, что он оказался нормальным. — Это как? — Было бы гораздо проще, если бы Чонгук оказался высокомерным. Или холодным. Или просто неприятным человеком. Тогда я пришёл бы домой и сказал себе: «Ну и ладно. Зато больше не нужно ничего придумывать». Тэхён тихо усмехнулся, но смех вышел невесёлым. — А теперь не получается. Хосок медленно опустил взгляд. Вопрос он задал по просьбе Юнги, но ответ оказался слишком личным, и от этого собственное участие в чужом плане внезапно стало неприятнее. Тэхён не знал, что его осторожно проверяют. Он просто говорил с другом — честно, без защиты, хотя обычно именно в такие моменты первым делом прятался за очередной выдумкой. Светофор переключился на зелёный. Тэхён перешёл дорогу вместе с остальными пешеходами и неторопливо направился вдоль вечерней улицы. — Ты ведь понимаешь, что, скорее всего, больше его не увидишь? — осторожно спросил Хосок. Ответ прозвучал почти сразу: — Конечно. В голосе Тэхёна не было ни обиды, ни надежды, которую он пытался скрыть. Только спокойное принятие того, что казалось ему неизбежным. — Такие люди не встречаются дважды, Хоби. Хосок сжал телефон крепче. — И тебя это устраивает? Тэхён ненадолго задумался. В окнах ближайших магазинов отражался тёплый свет, мимо прошла влюблённая пара, спорившая о том, что приготовить на ужин, а где-то впереди громко лаяла собака. — Не знаю, правильное ли слово «устраивает». Но мне достаточно. — Достаточно одного вечера? — Мне и так досталось больше, чем я когда-либо мог себе представить. Он говорил искренне. Именно это и пугало сильнее всего. — Я увидел его на концерте. Потом сидел с ним за одним столом. Он смеялся над моими шутками, хотя половину из них нормальный человек должен был бы проигнорировать. Мне ещё и руку пожал. Тэхён улыбнулся, вспоминая прикосновение, и тут же покачал головой, словно ругал себя за чрезмерную сентиментальность. — Серьёзно, Хосок. Чего мне ещё хотеть? «Чтобы он выбрал тебя», — подумал Хосок, но вслух ничего не сказал. Теперь он окончательно понимал, почему обычное приглашение не сработает. Тэхён не станет искать нового повода встретиться, не попросит Чимина организовать ещё один ужин и не воспользуется случайным знакомством. Он сам уже поставил Чонгука обратно туда, где тот находился до концерта: в мир, на который можно смотреть издалека, не позволяя себе приблизиться. Не потому, что не хотел. Потому что был уверен, что не имеет на это права. — Ладно, — тихо произнёс Хосок. — Иди домой. Тэхён нахмурился. — А что всё-таки случилось? — Ничего. — Ты звонишь вечером, задаёшь странные вопросы, а потом говоришь, что ничего не случилось. — Просто захотел тебя услышать. — Ты какой-то подозрительный сегодня. — Возможно, это заразно. — От кого? Хосок почти сказал первое, что пришло в голову. Имя уже было готово сорваться с языка, но он вовремя остановился. Сейчас нельзя было оставлять даже случайного намёка. — От общения с тобой, — ответил он. Тэхён возмущённо усмехнулся. — Я вообще-то исключительно положительно влияю на людей. — Конечно. — Это сейчас был сарказм? — Нет. — Врёшь. Хосок невольно улыбнулся. — Спокойной ночи, Тэхён. — Подожди… Но вызов уже завершился. Тэхён ещё несколько секунд смотрел на погасший экран, затем пожал плечами и убрал телефон в карман. — Странный, — пробормотал он и продолжил путь. Он не подозревал, что именно этот разговор окончательно убедил Хосока помочь Юнги. Не потому, что Хосок захотел подтолкнуть друга к жизни, которой тот не выбирал. И не потому, что считал план безопасным. Просто теперь стало очевидно: если всё оставить как есть, Тэхён сам никогда не сделает ни одного шага навстречу Чонгуку. Он убедит себя, что уже получил достаточно. Поблагодарит судьбу за один вечер и отступит раньше, чем кто-нибудь успеет его остановить. Значит, первый шаг действительно придётся сделать кому-то другому.

***

Ближе к окончанию обеденного часа, в кофейне неожиданно стало тихо. Основной поток посетителей уже схлынул, за столиками остались лишь несколько человек, неспешно допивавших кофе, а Минджи пересчитывала десерты в витрине и время от времени делала пометки в небольшом блокноте. Тэхён стоял за стойкой, пытаясь оттереть пятно сиропа, которое каким-то образом оказалось на кофемолке, хотя весь день он был уверен, что использовал эту бутылку исключительно возле кассы. Колокольчик над дверью коротко звякнул. Хосок вошёл без предупреждения, как делал всегда. Бросил Тэхёну привычное: — Двойной американо, — и сразу направился к столику у окна. Тэхён проводил его подозрительным взглядом. — Опять бесплатно хочешь? — Конечно. — Не дождёшься. — Тогда запиши в долг. — У тебя уже долг размером с ипотеку. Минджи тихо рассмеялась, не отрываясь от подсчётов. — Когда-нибудь он просто заберёт у тебя квартиру, — заметила она. Хосок снял куртку и удобно устроился на стуле. — Мне не нужна его квартира. Там живёт Господин Нам. — Правильно, — согласился Тэхён, включая кофемашину. — Он не терпит посторонних. И хозяина тоже не особенно любит. Обычная перепалка ненадолго развеяла напряжение, которое Хосок принёс с собой. Однако оно не исчезло полностью. Пока Тэхён готовил кофе, Хосок то и дело проверял телефон, будто ждал сообщения или пытался убедиться, что всё ещё имеет право продолжать начатое. После вчерашнего разговора он долго думал о просьбе Юнги. Формально никто не собирался обманывать Тэхёна в условиях договора. Ему действительно дадут возможность отказаться. И всё же Хосок не мог избавиться от неприятного ощущения, что сейчас собирается осторожно нащупать то самое место, через которое друга легче всего убедить. Тэхён поставил перед ним чашку и, вместо того чтобы вернуться за стойку, сел напротив. — Ну? Хосок поднял на него глаза. — Что «ну»? — Ты никогда не приезжаешь сюда в разгар рабочего дня просто так. — Иногда приезжаю за кофе. — За бесплатным кофе. — Тем более веская причина. Тэхён прищурился. Хосок выдержал его взгляд и всё-таки усмехнулся. — Ты слишком хорошо меня знаешь. — Это не комплимент. Я просто давно изучил симптомы. Хосок достал телефон, открыл заранее подготовленную страницу и несколько секунд не решался подвинуть экран через стол. Он всё ещё мог остановиться. Сказать, что хотел увидеть друга, допить кофе и уйти, не превращая его доброту в ключ к чужому плану. Но тогда Чонгук продолжит искать способ приблизиться самостоятельно, и Хосок почти не сомневался, что рано или поздно тот совершит нечто гораздо более безумное. Он молча передвинул телефон к Тэхёну. — Почитай. Тэхён нахмурился и взял устройство. На экране один за другим сменялись громкие заголовки: Чон Чонгук замечен с известной моделью. Новая интрижка мирового артиста? Компания звезды отказывается комментировать слухи. Под текстом находились размытые фотографии: Чонгук выходил из ресторана рядом с девушкой, которую в следующем кадре уже называли его новой возлюбленной. Снимки ничего не доказывали. Двое людей просто находились возле одного здания, но автору статьи этого оказалось достаточно, чтобы построить целую историю. Тэхён дочитал материал, медленно положил телефон на стол и устало выдохнул: — Господи… Хосок внимательно наблюдал за его лицом. — Что? — Да оставьте вы человека в покое. Раздражение в голосе Тэхёна оказалось мгновенным и неподдельным. Он снова посмотрел на экран, будто надеялся, что при повторном прочтении статья станет менее бессмысленной. — Они же всё это придумали. Сегодня он вышел из ресторана рядом с одной девушкой — значит, роман. Завтра с другой — новая любовь. Послезавтра окажется возле собственного менеджера, и они напишут, что у него тайная семья. — Это шоу-бизнес, — заметил Хосок. — Нет, это идиотизм. Тэхён отодвинул телефон и откинулся на спинку стула. — Им вообще не приходит в голову, что человек может просто поесть? Или поговорить с кем-то? Почему любое его движение обязательно должно кому-то принадлежать? Хосок сделал небольшой глоток кофе. — Людям нужны новости. — А ему это нужно? Вопрос прозвучал неожиданно серьёзно. Тэхён смотрел не на статью и не на Хосока. Казалось, перед глазами снова стоял вчерашний Чонгук — человек, который не помнил, когда отдыхал в последний раз, и всё равно должен был объяснять миру каждый случайный ужин. Хосок не ответил. Он мог рассказать о совете директоров, давлении компании, нескончаемых слухах и предложении создать стабильный публичный образ. Но тогда разговор перестал бы быть проверкой и превратился в прямое подведение к нужному выводу. Тишина затянулась, и Хосок осторожно произнёс: — Если бы у него появились официальные отношения, часть слухов действительно исчезла бы. Тэхён фыркнул. — Тогда пусть женится. — На ком? — На ком-нибудь нормальном. — Очень конкретно. — Хорошо, пусть Юнги проведёт собеседование. Хосок едва заметно улыбнулся. — И какие будут требования? Тэхён начал загибать пальцы. — Терпение. Хорошая нервная система. Умение не читать комментарии. Желательно отсутствие социальных сетей и родственников, которые любят давать интервью. — Звучит так, будто подходящего человека не существует. — Тогда придётся брать меня. Он произнёс это настолько буднично, что Хосок на мгновение даже не понял, шутит ли Тэхён. Тот уже улыбался, явно собираясь превратить собственную фразу в очередную нелепую историю. — Представь: я выхожу к журналистам и говорю, что мы тайно поженились ещё три года назад. — Почему три? — Один год выглядит подозрительно. Три — убедительно. — А Чонгук об этом знает? — Необязательно сообщать ему все детали сразу. Хосок покачал головой. — Боюсь, брак обычно требует участия двух человек. — Вот поэтому в мире столько разводов. Слишком много участников. Минджи, находившаяся за стойкой, тихо прыснула со смеху. Тэхён довольно улыбнулся, но затем снова посмотрел на статью, и веселье постепенно исчезло с его лица. — Если серьёзно… — произнёс он уже тише. — Это, наверное, ужасно. — Что именно? — Когда все считают, что имеют право решать за тебя, кого ты любишь, с кем спишь и почему улыбнулся какому-то человеку. Даже если ничего не произошло, тебе всё равно приходится оправдываться. Хосок не вмешивался. Сейчас Тэхён говорил не как фанат, защищавший кумира, а как человек, искренне возмущённый чужой несправедливостью. — И самое мерзкое, — продолжил он, — что нормального выхода у него нет. Если молчит — значит, скрывает. Если отрицает — значит, боится признаться. Если действительно начнёт с кем-то встречаться, этого человека тоже разорвут на части. — Значит, ты бы не согласился оказаться на его месте? — осторожно спросил Хосок. Тэхён посмотрел на него так, будто ответ был очевиден. — Конечно нет. — Даже если бы тебе хорошо заплатили? — Особенно если бы хорошо заплатили. Я сразу решил бы, что меня собираются продать на органы. Хосок рассмеялся, но почти сразу снова стал серьёзным. — А если бы дело было не в деньгах? — А в чём? — Допустим, ему действительно понадобилась бы помощь. Не фанатская, не показательная. Настоящая. Тэхён нахмурился. Вопрос явно показался странным, однако подозрения пока не вызвал. — Какая помощь? — Не знаю. Просто представь, что существует способ хотя бы ненадолго остановить этот поток слухов. Но для этого кто-то должен согласиться быть рядом с ним публично. Тэхён опустил взгляд на чашку. Кончики пальцев медленно прошлись по её тёплому краю. — Это уже звучит не как помощь, а как очень плохая идея. — Возможно. — И этот человек должен притворяться, что они встречаются? — Допустим. Тэхён тихо усмехнулся. — Бедный человек. — Чонгук или тот, кто согласится? — Оба. Он задумался дольше, чем Хосок ожидал. Несколько мгновений назад Тэхён шутил о тайном браке, но теперь, когда абстрактная история стала чуть реальнее, его лицо изменилось. Он действительно пытался представить жизнь рядом с Чонгуком: камеры, правила, незнакомых людей, постоянное внимание и необходимость каждый день входить в мир, который никогда не считал своим. — Я бы, наверное, испугался, — честно признался он. Хосок почувствовал неприятный укол вины. — Но отказался бы? Тэхён не ответил сразу. Он снова посмотрел на фотографию Чонгука, затем на бессмысленные заголовки. В памяти всплыла едва заметная улыбка за ресторанным столом, усталый ответ о нескольких годах без настоящего отдыха и короткое мгновение, когда человек, которого весь мир видел идеальным, показался Тэхёну просто одиноким. — Не знаю, — произнёс он наконец. Это был не тот ответ, на который рассчитывал Юнги. Но Хосок почему-то почувствовал облегчение: Тэхён не бросился спасать Чонгука, не согласился на воображаемую жертву и не подтвердил удобную для них схему. Он задумался. А затем тихо добавил: — Наверное, сначала спросил бы, действительно ли ему это нужно. Хосок поднял глаза. — А если бы он сказал, что да? — Тогда выслушал бы условия. — Только выслушал? Тэхён улыбнулся уголком губ. — Не наглей. Я ещё не подписал ничего даже в твоей воображаемой истории. — Хорошо. — Но… Он замолчал, снова проведя пальцем по чашке. — Есть люди, которым хочется однажды сказать спасибо. Даже если они никогда не узнают, за что именно. Улыбка исчезла окончательно. — Если бы я действительно мог помочь ему избавиться хотя бы от части этого… наверное, не отказался бы сразу. Не потому, что он Чон Чонгук. И не потому, что это звучит как мечта любого фаната. Тэхён ненадолго задумался, подбирая точные слова. — Просто иногда человек делает для тебя что-то очень важное, даже не зная о твоём существовании. И если однажды появляется возможность вернуть хотя бы маленькую часть долга… её, наверное, стоит хотя бы рассмотреть. За стойкой Минджи замерла, продолжая протирать и без того чистую чашку. Она слишком хорошо знала Тэхёна. Когда он переставал шутить и начинал выбирать слова, каждое из них означало гораздо больше, чем он готов был признать. Хосок тоже молчал. Он получил ответ, которого искали Юнги и Чонгук, но теперь этот ответ не казался победой. Тэхён был готов рассмотреть предложение не из-за денег, славы или возможности приблизиться к кумиру. Он мог согласиться из благодарности. Именно поэтому Хосок внезапно понял, насколько осторожными им придётся быть. — Что? — спросил Тэхён, заметив его выражение. — Почему ты так смотришь? Хосок заставил себя улыбнуться. — Думаю, что ты иногда говоришь очень разумные вещи. — Не рассказывай никому. У меня репутация. — Сохраню тайну. Он взял телефон и поднялся из-за стола. — Ты куда? — Позвонить. — Кому? Хосок на мгновение задержался, уже собираясь по привычке соврать. Но после всего сказанного ложь показалась особенно неуместной. — Чимину. — Зачем? — Потом объясню. Тэхён подозрительно проводил его взглядом, но расспрашивать не стал. Хосок вышел на улицу, отошёл от окна кофейни и набрал номер Юнги. Тот ответил почти сразу. — Ну? Хосок посмотрел сквозь стекло. Тэхён уже вернулся за стойку и о чём-то спорил с Минджи, снова живой, лёгкий и совершенно не подозревающий, что несколько минут назад сам назвал единственную причину, способную привести его в мир Чонгука. — Кажется, мы нашли способ, — тихо произнёс Хосок. На другом конце линии стало тихо. — Он согласился? — спросил Юнги. — Нет. И не спеши радоваться. Хосок отвернулся от окна. — Он сказал, что сначала должен понять, действительно ли Чонгуку нужна помощь. И только потом готов выслушать предложение. — Этого достаточно. — Нет, Юнги. Этого достаточно, чтобы начать разговор. Не чтобы решить за него. — Я понимаю. — Надеюсь. Хосок завершил вызов не сразу. Он ещё несколько секунд стоял на тротуаре, сжимая телефон в руке и пытаясь убедить себя, что поступает правильно. План наконец обрёл форму, но вместе с ней появилась и ответственность за то, во что эта форма однажды превратится. Хосок ещё несколько секунд смотрел на погасший экран телефона, прежде чем убрать его в карман и вернуться в кофейню. За стеклом Тэхён уже успел забыть о недавнем серьёзном разговоре — или, по крайней мере, сделал вид, что забыл. Он стоял возле стойки и с совершенно убеждённым лицом пытался доказать маленькому мальчику, что брокколи незаслуженно пользуется дурной репутацией. — Ты просто никогда не ел правильную брокколи, — объяснял он, чуть наклонившись к ребёнку. Мальчик упрямо покачал головой. — Ел! — Значит, она была неправильной. Минджи отвернулась к кофемашине, скрывая улыбку. Мальчик подозрительно прищурился и задал вопрос, к которому Тэхён, судя по его лицу, оказался совершенно не готов: — А ты сам её любишь? Тэхён выдержал драматическую паузу. Его взгляд на мгновение метнулся к матери ребёнка, сидевшей за соседним столиком и наблюдавшей за разговором с плохо скрываемым интересом. — Нет, — признался он наконец. Мальчик торжествующе выпрямился. — Тогда зачем врёшь? — Потому что твоя мама очень внимательно на меня смотрит. Женщина первой не выдержала и рассмеялась. Тэхён виновато поднял ладони, признавая поражение. — Ладно. Брокколи ужасная. Но маму всё равно нужно слушаться. — Почему? — Потому что она знает, где дома спрятаны сладости. Мальчик серьёзно задумался над этим аргументом, а Минджи тихо простонала: — Не порть мне посетителей. — Я учу ребёнка жизненной стратегии. — Ты только что разрушил многолетнюю воспитательную работу его матери. — Зато честно. Хосок наблюдал за ним молча. Несколько минут назад этот же человек говорил о благодарности, долге и готовности войти в чужой, пугающий мир ради того, кто когда-то помог ему, даже не зная об этом. Теперь он снова улыбался, спорил с ребёнком и выглядел так, будто ни одна серьёзная мысль никогда не задерживалась в его голове дольше пары секунд. Наверное, именно поэтому Тэхёна было так легко недооценить. Когда женщина с сыном наконец ушли, Хосок приблизился к стойке. Тэхён как раз собирал со стола пустые стаканы и продолжал что-то рассказывать Минджи о научно доказанной опасности зелёных овощей. — Ты освободишься через полчаса? — негромко спросил Хосок. Тэхён остановился. — Да. — Не уходи сразу. Тот медленно поставил стаканы на поднос и посмотрел на друга внимательнее. — Почему? — Есть разговор. — Мы только что разговаривали. — Этот будет другим. Подозрение на лице Тэхёна стало ещё заметнее. — Ты заболел? — Нет. — Точно? — Точно. — Тогда почему ведёшь себя так, будто собираешься сообщить, что у меня есть богатый дедушка в Швейцарии? — Просто дождись меня. Хосок не стал объяснять больше. Он знал: скажи хотя бы одно лишнее слово — и Тэхён немедленно начнёт строить догадки. Большинство из них окажутся абсурдными, но одна вполне может случайно попасть в правду. — Хорошо, — протянул Тэхён. — Но если это финансовая пирамида, я уже состою в трёх. — Ты нигде не состоишь. — Вот видишь? Я отлично скрываю. Хосок только покачал головой и отошёл к окну. Тэхён ещё несколько секунд смотрел ему вслед, затем вернулся к работе, хотя время от времени всё же бросал на друга настороженные взгляды.

***

Стеклянная дверь кабинета распахнулась с такой силой, что ударилась об ограничитель. Чонгук вошёл быстрым шагом и остановился посреди комнаты, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Нет. Юнги спокойно поднял взгляд от ноутбука. — Добрый вечер. — Я не согласен. — С чем именно? — Со всем. Юнги несколько секунд наблюдал за ним, затем закрыл крышку ноутбука и откинулся на спинку кресла. — Хорошо. Тогда продолжай сходить с ума. Чонгук раздражённо провёл рукой по волосам. — Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом. — Понимаю. — Тогда зачем предлагаешь подобное? — Потому что ты просил найти решение. — Не такое. — Другого пока нет. Чонгук отвернулся, прошёл к окну и остановился спиной к Юнги. Внизу загорались вечерние огни, город продолжал жить, не подозревая, что один из самых узнаваемых людей мира сейчас всерьёз обсуждает договор, который должен был удержать рядом обычного бариста. — Я не могу использовать его, — произнёс Чонгук тише. Юнги не ответил сразу. — А кто сказал, что ты будешь его использовать? Чонгук резко обернулся. — Это и есть использование. Мы знаем, что он готов помогать людям. Знаем, что он мой фанат. И теперь собираемся предложить ему сделку, потому что понимаем: ему будет трудно отказаться. — Именно поэтому условия должны быть честными. — Честными? Чонгук коротко усмехнулся. — Мы собираемся скрыть от него самое важное. — Истинную связь. — Да. — Это твоё решение, не моё. Юнги медленно поднялся из-за стола. Его голос оставался спокойным, но взгляд стал жёстче. — Я не говорил, что мне нравится этот план. И Хосоку он тоже не нравится. Но сейчас выбор простой: либо ты рассказываешь Тэхёну правду и до конца жизни сомневаешься, остался ли он из-за тебя или из-за связи, либо даёшь ему возможность узнать тебя без этой правды. — Подписав с ним контракт. — Предложив контракт. Чонгук сжал челюсть. — Какая разница? — Огромная. Предложение можно отклонить. — Ты правда думаешь, что он сможет спокойно отказать? — Если мы правильно всё объясним — да. — А если нет? — Тогда договор не состоится. Юнги подошёл ближе, не позволяя Чонгуку снова отвернуться. — Ты не имеешь права вынуждать его. Не можешь использовать запах, давить именем или заставлять чувствовать себя обязанным. Он должен получить все условия, время на решение и возможность сказать «нет». Чонгук молчал. Он хотел возразить, найти слабое место в рассуждениях Юнги, доказать, что весь план изначально неправильный. Но хуже всего было то, что в глубине души он уже рассматривал его всерьёз. — Если Тэхён согласится, — продолжил Юнги, — вы оба получите время. Он увидит, какой ты вне сцены. А ты поймёшь, действительно ли он выбирает тебя. Но если он откажется… Юнги сделал короткую паузу. — Ты уйдёшь. Чонгук посмотрел на него. — Что? — Если он скажет «нет», ты больше не появишься в его кофейне. Не станешь искать случайных встреч. Не будешь просить Хосока привести его на очередной ужин. — Юнги… — Ты уйдёшь, Чонгук. Навсегда. В комнате повисла тишина. Условие было справедливым. Единственно возможным, если они действительно хотели сохранить за Тэхёном право выбора. Чонгук понимал это — и именно поэтому не мог ответить. Перед глазами снова возник Тэхён: тёмная рубашка, спрятанная под ней футболка с концерта, банановое молоко, нелепые истории и взгляд, в котором не было узнавания. Чонгук представил, как Тэхён слушает предложение, улыбается из вежливости, а затем спокойно отказывается и возвращается к своей прежней жизни, а он должен будет развернуться и уйти. Не искать его. Не приближаться. Не позволить себе даже один раз убедиться, что с ним всё хорошо. — Ты готов на это? — спросил Юнги. Чонгук открыл рот, но слова так и не появились. Юнги едва заметно кивнул. — Я так и думал. — Это не значит, что я согласен. — Нет. Это означает только то, что ты уже не можешь обещать оставить его в покое. Чонгук отвернулся к окну. Несколько секунд он смотрел на собственное отражение в стекле, словно видел там незнакомого человека. — Что сказал Хосок? — Тэхён готов выслушать предложение, если поверит, что помощь действительно нужна. Чонгук резко повернул голову. — Он знает? — Нет. Хосок говорил с ним осторожно. Без имён и конкретных условий. — И Тэхён согласился? — Он согласился только выслушать. Юнги намеренно подчеркнул последние слова. — Не путай это с согласием на контракт. В Чонгуке одновременно столкнулись облегчение и страх. До этой минуты план оставался теорией — неприятной, безумной, но всё ещё далёкой. Теперь Тэхён уже находился всего в одном разговоре от решения, которое могло изменить их жизни. — Когда? — спросил Чонгук. — Сегодня. — Я поеду. — Нет. — Почему? — Потому что, если предложение сразу сделаешь ты, он перестанет слышать условия. Будет видеть только человека, которому хочет помочь. — А если предложишь ты, это перестанет быть манипуляцией? — Нет. Но у него появится шанс спокойно подумать. Чонгук смотрел на Юнги, и тот видел: спор ещё не закончен. Однако телефон на столе коротко завибрировал. На экране появилось сообщение Хосока. Я закончил. Юнги прочитал его и поднял взгляд. — Решай. Чонгук несколько секунд стоял неподвижно. Затем достал телефон. — Я поеду. — Ты не будешь давить на него. — Не буду. — Не станешь говорить об истинной связи. — Я помню. — И примешь отказ. На этот раз Чонгук ответил не сразу. — Я постараюсь. Юнги покачал головой. — Этого недостаточно. — Большего я сейчас обещать не могу. Честность прозвучала неприятно, но именно она убедила Юнги не останавливать его. Он взял телефон и ответил Хосоку одним словом: Приезжай. Через двадцать минут у входа в кофейню плавно остановился чёрный автомобиль с полностью затонированными стёклами. Он выглядел здесь почти неуместно — слишком дорогой, слишком безупречный для небольшой улицы, где рядом располагались прачечная, круглосуточный магазин и кофейня с выцветшей вывеской. Тэхён как раз вышел через служебную дверь, неся большой пакет с мусором. Хосок сказал ждать, однако затем куда-то исчез, Минджи уже начала закрывать кассу, а единственным занятием, которое могло отвлечь Тэхёна от растущего любопытства, оставалась уборка. Увидев машину, он машинально остановился. — Ого… Тэхён тихо присвистнул и окинул автомобиль оценивающим взглядом. — Кто это у нас такой богатый? В голове мгновенно появились три версии. Первая: владелец здания наконец решил проверить, почему кофейня всё ещё не разорилась. Вторая: Хосок действительно втянул его в финансовую пирамиду. Третья была настолько нелепой, что Тэхён сразу её отбросил. Дверь автомобиля медленно открылась. Первым он увидел знакомые чёрные кроссовки, затем — длинное тёмное пальто. Человек вышел из машины, выпрямился и снял маску. Тэхён застыл, всё ещё держа в руке мусорный пакет. Вчера он совершенно спокойно сказал Хосоку, что такие люди не встречаются дважды. Убедил себя, что одного вечера достаточно, поблагодарил судьбу и мысленно вернул Чонгука в мир огромных сцен, экранов и недостижимых расстояний. Но теперь Чон Чонгук стоял перед ним на обычной улице, возле служебного входа в маленькую кофейню и смотрел только на него. — Привет, — спокойно произнёс Чонгук.