В призрачной тишине

Лайм знал. Точнее подозревал ещё с того момента, как перед всеми Белый развалился на верхнюю и нижнюю части туловища. На борту однозначно есть самозванец! И мало того, что эта тварь прячется среди них, так ещё это пришелец, косящий под экипаж, а не просто убийца как утверждал Красный. Как и против гремлинов, Лайм намеревался использовать святую воду, правда, основательно взявшись за создание оружия только когда Синего постигла та же участь, что и Белого. Он помнил это ощущение, натяжение нервов словно струны, когда тянул руку к стоящему к нему спиной доктору. К счастью или к сожалению чëрно-белая картинка камер не передавала криков, лишь базовые эмоции ужаса, но внутри это ощущалось острее. Будто эти струны оборвали внезапно, намеренно и очень болезненным способом. Будучи цундэрэ по жизни, своë внимание Лайм пытался переключить конкретно на снимки скана, ведь они с Синим договорились уничтожить снимок Лайма вместе, но увы, нужный просто не был подписан. Инженер чувствовал как быстро едет крышей, и дело не только в том треклятом снимке скана, Синий был единственным из всех членов экипажа кому он доверял, ведь если бы убили кого-нибудь другого, то Лайм более успешно заручился бы поддержкой всей команды благодаря очаровательному врачу. Наверное поэтому Синего и убили, он слишком много знал, и возможно инженер следующий. И как никто другой Лайм это понимал, что только сильнее давило на его рассудок. План по спасению приобрëл нотки мести, а сами молитвы перед большой бутылкой воды становились всë торопливее в шëпоте. И вот настал час расплаты. Низкий рассудок Лайма уже не позволял тому мыслить здраво, им двигала месть, что плотным туманом застелила его визер и мешала отличить "своих" от "чужих". Даже когда он угадал с целью, острый язык желеобразного мутанта с лëгкостью пронзил его визер, лишь на миг вернув инженера в трезвость ума. А дальше.. боль, мучительная боль по всему телу и тьма, длительностью словно он моргнул, если бы у него были глаза. - Чëрт, что же это.. - Лайм только-только оправился от перехода в мир иной как увидел перед собой наглядную трансформацию Оранжевой из нечто в нормальное состояние - Я знал! Я был прав! Видите?! Я же говорил! Негодование Лайма нарастало: он махал руками и с возмущением смотрел как экипаж пытается делать вид, будто Оранжевая тут ни при чëм. - Вы куча недоумков или где? Вы же только что ви.. - продолжал кричать инженер, но осëкся, когда его за руку взял Синий. - Мне очень жаль это говорить, Лайм, - внезапно начал Синий - но они не могут нас слышать. Отныне мы в ином мире и вынуждены скитаться в этом бесконечном космическом пространстве как призраки. И мне очень жаль, что мы так и не смогли вместе уничтожить твой скановый снимок. Лайм не замечал в этот момент что у него нет ног, что его руки и парящий перед ним доктор полупрозрачный, его взгляд визера был пригвоздëн к Синему. Он откровенно не верил тому что видел, он бы списал это на очередной заговор правительства или проделки гремлинов, но сейчас на разум инженера накатывала волна странной радости. Маленькая подсознательная мечта вновь увидеть этого всего из себя идеального, профессионального и горячего доктора живым была исполнена. Лайм ничего не ответил, не паддался панике или истерике, а просто обнял, обнял так крепко, как мог, сжав призрачный халат. Они хоть и призраки теперь, но хотя бы способны контактировать друг с другом. Синий слегка опешил, но тут же обнял в ответ, посчитав, что, в данный момент, это именно то, что нужно сейчас его пациенту и ничего больше. Для него Лайм был особенным, и не только потому что для его обследования нужен своеобразный подход, но и потому что тот вызывал некоторые малые колебания, похожие на восторг и восхищение команды, когда сам доктор говорил о чëм то. Не прошло и десяти секунд как Лайм осознал, что творит, и резко отстранился от Синего, правда, так и не разжав его халат. - Мы так и не уничтожили мой снимок! Ты умер, так и не подписав их! Теперь то можешь определить где мой?! Нельзя, чтобы он попал в руки правительству! - данные крики инженера больше походили на уверенные попытки не поддаться всеобщему очарованию в лице Синего, хоть тот ещё не начал говорить после неловких объятий. - Боюсь, в таком состоянии мы не в силах двигать предметы, - взволновано промолвил Синий - но я верю, что упорными стараниями у нас всë получится. Вместе, мы сделаем это. Как и всегда, воодушевлëнная речь и уверенный взгляд врача вызвали смущение на лице и ощущение аниме в визере. Лайм очень старался противостоять восторгу, и у него это получалось всегда, в отличие от всех остальных. - Ах! Мило! Мило! Мило! - словно прогоняя демонов воскликнул инженер, махнув руками - Не знал бы я тебя, подумал бы что ты гремлин. Я же тебе говорил, что им нельзя смотреть в глаза, иначе влюбишься?! Они околдуют тебя! Идëм уже! Лайм было хотел сделать шаг, но плавный полëт вперëд его смутил и заставил опустить взгляд вниз. Отсутствие ног и призрачное окончание повергло его в шок. - Матерь Божья, мои ноги! Я мëртв?! Я действительно мëртв! - и только сейчас до инженера дошло что как минут семь не живой. Все мысли, весь план, вся идея - всë скомкалось в плотный комок паники. Прерывисто дыша, Лайм забился в угол реакторной и схватился за голову, не в силах поверить до конца что умер. Для рассудка инженера это был фатальный удар. И ведь тогда его ничто не смущало, ни Синий, что очевидно умер тогда, ни его прямые слова о смерти, ни полупрозрачность. Врач же не остался в стороне, ему было больно видеть пациента друга в таком состоянии. Своим решительным голосом он вознамерился быть услышанным сквозь ускоренного биения сердца. - Лайм, ты слышишь меня? Смотри на меня. Смотри на меня и дыши. Вот так. Вдох. Выдох, - Синий даже взял Лайма за руки, как минимум чтобы привлечь внимание, как максимум чтобы тот сжимал руки в ответ, если это необходимо. В конце концов, но Лайм успокоился, относительно. В голове витали остаток мыслей, что "Какой смысл что-то делать, если ты теперь всего-лишь призрак?". Взгляд в визере переменился. Панический шок превратился в спокойное отчаяние. Лайма уже не смущал тот факт, что его держат за руки, наоборот, он их сжал в нежелании отпускать, будто боясь потерять единственного кто остался рядом в этом ином мире. Если до смерти инженер не боялся остаться один против всех со своей идеологией, то сейчас, в этой вечности, он окончательно сойдëт с ума, если рядом не будет кого-то вроде Синего. - Спасибо, правда спасибо... Чëрт, какой теперь смысл.. И, агх, что нам теперь делать? - Лайм не мог подобрать нужных слов для спутанных мыслей и злился на себя за это. Но он был искренне благодарен Синему за поддержку, за то что тот оставался на его стороне, пускай они оба погибли одни из самых первых. - Я не знаю, Лайм, - честно ответил доктор, но в его голосе читалась не только печаль, но и слабая надежда - нам остаëтся наблюдать и верить, что наши друзья справятся с угрозой и выживут. Я верю в них. - Хотел бы я в них верить, - саркастично подметил Лайм, невольно вспоминая всë то недоверие экипажа, из-за которого ему пришлось делать всë самому и героически погибнуть. Даже полностью успокоившись, странная мысля не покидала разум инженера. Они оба мерты здесь, в реакторной, абсолютно одни, и никто их не видит и не слышит. Идеальный момент чтобы быть чуть более откровенным. И Лайм действительно хотел сказать мягко что-то про доверие, но Синий его опередил. Опередил во всëм. - Лайм, я должен признаться, - внезапно начал врач, его волнение было разве что поверхностным на лице - это, очевидно, не очень профессионально с моей стороны... И всë же, я испытываю восторг от твоей персоны. Твои инженерные умения вдохновляют, мне приятно видеть на одном борту профессионала в своëм деле. Твоë нестандартное мышление вызывает улыбку, ведь оно помогает решать проблемы, когда обычное решение не работает. Твоя смелость меня поражает, ты был готов сражаться ради спасения членов экипажа. А это много стоит, Лайм. Я не уверен, что смог бы также, но постарался бы. Всем этим большим признанием Лайм был сражëн наповал. Он только хотел просто напомнить, что доверяет Синему, как его с головы до призрачных ног осыпали комплиментами. Хвастаться и подтверждать - желания не было. Оттолкнуть и воспротивиться - тоже. Было лишь одно желание - слушать чужой голос, желательно вечность. Всë же баритон Синего звучал горячо, каким был сам доктор целиком и полностью. - Раз мы застряли здесь навсегда, то я рад, что застрял именно с тобой, - и это был окончательный ответ Лайма. В его манере. Синему этого было достаточно, чтобы понять. Достаточно для понимания было и то, что всë это время инженер не отпускал руки и лишь крепче сжимал их. Для большего счастья и не нужно. Так и не отпустив чужие руки, доктор уселся рядом как мог, прислонившись телом к телу Лайма. Тот не был против, ведь очевидно инженеру это было нужно. Но вот чего Синий точно не ожидал, так это то, что Лайм попросит рассказать о процессе обработки данных со сканирования, чем тот занимался перед смертью. Просто чтобы слышать и слушать его голос, чтобы не сойти с ума и знать, что в этой бесконечной вечности он будет не один.