I'll Call You Mine

      Дожди в Бергене идут по двести семьдесят дней в году. Но мама Чонгука не уставала каждый день напоминать, чтобы он брал с собой зонт, когда уходил в школу. Время, выделенное на беззаботную учебу в старших классах, пролетело так быстро, что тот не сумел толком его ощутить, а сегодня уже не понимал, зачем вообще просыпался до восхода солнца, зубрил учебники до потемнения в глазах и верил, что, если выложится на сто процентов, то Вселенная ответит справедливостью. Но она ответила плевком: Чонгук получил на три балла ниже проходного на экзамене по математике. Мечта о престижном факультете и бесплатном образовании в хорошем вузе была потеряна. Затем неделя непрекращающихся слез, разочарований в себе и отчаянных истерик привела родителей непутевого, по их мнению, сына к решению, озвученному матерью сквозь его непрерывные всхлипы: он едет к тете до августа — помогать ей с домом и хозяйством и приходить в себя, разумеется. Чонгук решил, что ему все равно, где ощущать себя последним неудачником и бороться с внутренним опустошением — в Бергене или в городе у фьорда, где он не был с десяти лет. Его можно было понять: в такие моменты кажется, что ты совсем потерял смысл своей жизни.       В поезде он сидел у окна, прислонившись щекой к прохладному стеклу, зажав в руке измученный платок, которым он не переставал вытирать льющиеся из глаз слезы, и считал деревеньки, которые встречались на пути вдоль Норвежского моря. Хотя поездка туда занимает чуть меньше трех часов, во время нее поезд проезжает и сквозь внушительное количество тоннелей. Чонгук насчитал их около двадцати. После каждого тоннеля свет резко врывался в вагон, и можно было созерцать серое небо и скалы, но потом снова погружаться во тьму. Это было похоже на его жизнь в последний месяц: короткие вспышки реальности между провалами апатии.       На станции его встретила тетя Су-ен — невысокая, на голову ниже него женщина, с широкой улыбкой и глазами, так похожими на материнские. Она крепко его обняла и сразу же засыпала вопросами: не голоден ли, не замерз, не устал от поездки. Чонгук отвечал через раз, и она, заметив такое подавленное состояние, с пониманием потрепала его по плечу: «Ничего, Чонгук-а. Лето длинное. Успеешь отдохнуть».       От станции до дома шли пешком. Чонгук катил за собой чемодан, который то и дело застревал в щелях то деревянного, то каменного настила, и осматривался. Обстановка казалась слишком непривычной. Он, кажется, уже забыл, как выглядел этот городок из его детства. Флом был крошечным — несколько десятков домов, втиснутых между зелеными холмами, да и население его составляло всего несколько сотен человек. Здесь все было не таким, как в его родном Бергене, — жизнь протекала тише.       Дом тети Су-ен стоял на небольшом пригорке, за ним располагался небольшой сад с розовыми цветущими кустами. Перед домом была брошена газонокосилка, а на ступеньках крыльца — расставлена дюжина плетеных корзин, которые тетя изготавливала в свободное время и продавала или раздавала знакомым. У мамы в их доме тоже уже имелось много разных по размеру и плетению корзин; та уже не знала, что в них хранить, поэтому приспособила их для декора гостиной — они стояли на шкафах под потолком.       Чонгука провели в комнату с окном, выходящим во двор с сараем и верандой. Внутри стояли крупный шифоньер и кровать, застеленная лоскутным одеялом. Он поставил чемодан, присел на мягкие простыни и только сейчас понял, как сильно устал. Может, родители были правы, что отправили его сюда. Здесь даже дышалось как-то по-другому.       

***

      Первые дни адаптации в новом месте прошли вполне успешно. Чонгук помогал тете по дому; она не заставляла его — сам понимал, что сидеть без дела было бы хуже. Так он отвлекал себя ее рассказами, пока то чинил дверь в кладовой, то перебирал банки в погребе и выгуливал вместе с ней старого лабрадора Куди. О себе он ничего не рассказывал, но тетя и не настаивала: она понимала его печаль, поэтому решила не давить — это в его ситуации сделало бы только хуже. Но однажды, найдя Чонгука на крыльце, когда тот в очередной раз тихо всхлипывал, уткнувшись лицом в колени, она села рядом и, гладя рукой по его волосам, сказала: «Знаешь, твой отец тоже провалил экзамен в мореходку. Рассказывал мне еще, как тогда думал, что это конец, — она усмехнулась. — А потом встретил мою дочь. И жизнь его, как ты мог заметить, продолжилась. Поэтому не обращай внимания на то, что другие говорят тебе. У тебя вся жизнь еще впереди».       Чонгук поднял на нее глаза. Тетя улыбнулась, но больше ничего не добавила. Он потом долго сидел на крыльце и смотрел, как над Фломом собирается вечерний туман. Не то чтобы ему стало сильно легче, но к ее словам безусловно стоило прислушаться.       

***

      На четвертый день тетя зашла в его комнату с раннего утра, будя своим бодрым голосом: «Хватит спать. Сегодня Ким Тэхен покажет тебе холмы. Я уговорила его, покатаетесь вместе. Он хороший парень. И тебе там понравится, не сидеть же дома целыми днями».       Чонгук хотел отказаться. Ему не нужны были никакие прогулки, он и так не выспался из-за бессонницы, преследовавшей его уже который год, но тетя уже гремела посудой на кухне и кричала оттуда про теплую кофту и что «там, наверху, ветер совсем другой». Возражать тете Су-ен было бесполезно — он это успел понять за эти несколько дней, сопровождавшиеся ее вечными инициативами, отказ от которых не принимался. Поэтому через несколько минут он все же заставил себя встать, натянул толстовку, сунул телефон в карман и вышел на улицу.       У калитки стоял парень. Чонгук сразу отметил, что он идеально вписывается в окружающую атмосферу Флома. Светлые волосы, словно выгоревшие на солнце, руки в карманах старой джинсовой куртки. И лицо, на первый взгляд ничем не примечательное, с глазами янтарного цвета и едва выступившей щетиной на щеках. Как показалось Чонгуку, он не выглядел как человек, который хочет кому-то что-то показывать, выглядел скорее скучающим.       — Не замерзнешь? — спросил парень вместо приветствия.       — Я из Бергена, — Чонгук пожал плечами, — у нас тоже не слишком жарко.       Тот хмыкнул.       — Тэхен, — сказал он и протянул руку.       — Чонгук, — он пожал руку в ответ.       — Сегодня поедем на велике. Садись сзади, — бросил Тэхен через плечо и направился к велосипеду, оставленному у забора. — Дорога на холмы — серпантин, пешком до ночи не дойдем.       Чонгук осмотрел велосипед. Тот, видать, уже прожил бо́льшую часть жизни: облупившаяся рама и протертое сиденье, за которым располагался багажник, на который кто-то заботливо прикрутил деревянную дощечку.       — Это безопасно? — Чонгук слегка заробел. До этого он ни разу не катался на велосипеде вдвоем.       — Нет, — Тэхен лукаво улыбнулся. — Но весело.       Чонгук вздохнул, немного помялся, но все же забрался на импровизированную сидушку, ухватившись за плечи Тэхена. Они оказались неожиданно широкими под тканью куртки. Парень оттолкнулся ногой от земли, и велосипед покатился вниз по улице, а потом вверх, туда, где дорога начинала виться между зелеными склонами и шла в гору. Они ехали все дальше, Флом оставался внизу и становился похож на игрушечный, с тонкой полоской пирса и белыми точками катеров возле него. В какой-то момент Тэхен резко вильнул, объезжая камень, и Чонгук инстинктивно сжал пальцы крепче.       — Расслабься, — бросил Тэхен, обернувшись, насколько это было возможно. — Я тебя не уроню.       Чонгук хотел ответить что-то типа «я вообще-то не боюсь», но в этот момент дорога сделала крутой поворот, и перед ними открылся вид на фьорд. Неожиданный и такой ослепительный, что у него перехватило дыхание. Солнце, пробившееся сквозь облака, заливало воду, делая ее похожей на жидкое серебро. Они поехали с горки, набирая скорость. Ветер ударил в лицо, и Чонгук сам не заметил, как начал улыбаться. Такую эйфорию невозможно было передать словами, он не смог противостоять приятному чувству легкости, зарождающемуся в груди. Тэхен снова обернулся, видимо, ожидая такую реакцию, но ничего не сказал, хотя Чонгук заметил, что уголок его рта тоже едва дернулся вверх.       Они поднялись на самый высокий холм, когда солнце уже находилось прямо над ними. Тэхен остановил велосипед, слез следом за Чонгуком и бросил тот прямо в траву. Холм был высоким, но пологим, полностью утыканным мелкими желтыми цветами.       — Красиво, да? — Тэхен остался позади, пока сам Чонгук подошел к краю холма, смотря вниз. Здесь действительно дул сильный ветер, но это не портило ощущений, скорее наоборот, только заставляло сердце биться чаще.       — Очень, — выдохнул он. — Я никогда такого не видел.       — А я каждый раз вижу, и все равно не надоедает, ты не поверишь. — Тэхен снял с себя куртку и быстро накинул ее на Чонгука.       — Ты замерзнешь, — запротестовал тот, хотя после того, как ткань легла на его плечи, — куртка Тэхена была пропитана запахом бензина, перемешанного с одеколоном, — стало ощутимо теплее, а раздражающий ветер перестал пробираться под края тонкой одежды.       Теперь они оба стояли на краю холма, позволяя порывам трепать их волосы.       — Ты как? — спросил Тэхен через несколько минут тишины, заметив, что Чонгук за это время даже не шевельнулся.       — Странно, — честно признался он. — Как будто я сюда переместился из другой жизни.       — Я когда мелкий был, думал, что холмы — это такие большие звери, — взгляд Тэхена был устремлен на фьорд. — Что они спят, а трава на них — это шерсть. И если приложить ухо к земле, можно услышать их дыхание.       — Правда так думал? — Чонгук повернулся в его сторону.       — До девяти лет, — Тэхен заулыбался, увидев, с каким удивлением на него смотрит Чонгук. — Потом бабушка сказала, что я дурак. Но я все равно, как и тогда, люблю это место.       — А сейчас тебе сколько?       — Мне-то? Двадцать два.       — М-м… — Чонгук снова перевел взгляд на открывающийся с холма вид. Он не знал, что говорить. С незнакомыми людьми он обычно терялся и предпочитал отмалчиваться. Но Тэхен, будто умея читать мысли, подошел ближе и приобнял, по-братски похлопывая его по спине. Он оказался выше почти на голову.       — Не бойся, я не кусаюсь. А ты всегда такой?       — Какой? — Чонгук слегка нахмурился. Тэхен что, все-таки считает, что с ним что-то не так?       — Спокойный. Су-ен всегда, когда рассказывала, какой ты был в детстве, говорила, что ты на месте и минуты не мог усидеть. А еще любил футбол.       — Она говорила обо мне? — Чонгук был искренне изумлен, что тетя рассказывала кому-то про своего кузена. Тэхен убрал руку с его плеча и сунул ладони в карманы джинсов.       — Конечно, Су-ен вообще много про тебя говорила. Когда ты приехать должен был, она ко мне заходила. Просила помочь тебе адаптироваться. Но меня не было последние три дня, я ездил в Осло, а как вернулся вчера, утром сразу решил утром зайти за тобой.       — Я думал, она не слишком ждала моего приезда… — Чонгук потупил взгляд.       — Ну, ты ошибаешься.       Чонгук почувствовал, как его охватывает неприятное ощущение. Странная смесь благодарности и стыда за то, что он приехал сюда с чувством, будто никому здесь не нужен. А тетя, оказывается, действительно была очень рада видеть его в своем доме.       — Я думал, она меня не ждала, — признался он. — Ну, в смысле… родители просто сплавили меня к ней на лето. А она, наверное, согласилась, потому что было неудобно отказать.       — Ты вообще ничего не понимаешь, да? — Тэхен покачал головой, продолжая улыбаться словно чему-то своему.       — Чего?       — Су-ен тебя обожает. Она мне про тебя рассказывала так, будто ты ей не племянник, а сын родной. Что ты умный и что в школе лучше всех, что в Бергене у тебя и друзья, и успехи. Она ведь гордится тобой.       Чонгук открыл рот, чтобы возразить, но понял, что Тэхен говорит это не для того, чтобы его поддержать или утешить. Он просто передает то, что слышал. То, что тетя, видимо, действительно говорила, хотя она и сейчас так думает, даже после проваленных экзаменов. Он отвел взгляд и сделал вид, что заинтересовался камешком под ногой.       — Ладно, — Тэхен нарушил паузу, заставив Чонгука, погрузившегося в свои мысли, снова обратить на себя внимание. — Тут рядом есть место, можно дойти пешком. Оттуда будет видно еще больше.       Чонгук не успел ответить, Тэхен уже шагнул в сторону едва заметной, заросшей колючими кустами тропинки. Он шел первым, отодвигал ветки и придерживал их, чтобы те не хлестнули Чонгука по лицу, пока сам он смотрел на спину впереди себя и старался не отставать. Через пару минут они вышли на небольшой уступ. Вид отсюда и правда был другой. Фьорд уходил вдаль, огибая скалы, к горизонту. Тэхен сел на большой камень поблизости, вытянул ноги и кивнул Чонгуку на место рядом с собой.       — Садись.       Чонгук помедлил секунду и сел рядом, обхватив колени руками и уставившись на заросли травы под собой. Молчать было неловко.       — Тетя говорит, ты в автомастерской работаешь, — пробубнил Чонгук, не поднимая головы.       — Угу, — Тэхен кивнул, срывая травинку и зажимая ее между зубами. Он откинулся руками назад, выглядел при этом очень расслабленно. — У отца мастерская. Ну, у приемного. Я там с четырнадцати лет работаю. Сначала просто хлам разный перебирал да порядок за ним наводил. А теперь полностью сам ремонтом всяким занимаюсь.       — Приемного? — Чонгук тут же пожалел, что задал вопрос напрямую.       — Ага. — Но, кажется, Тэхена не смущала эта тема. — Меня усыновили, когда мне десять было. До этого мотался по приютам. А тут, во Фломе, вроде прижился.       — Тяжело было?       — По-разному, — он пожал плечами. — Иногда тяжело. Как у всех, наверное. — Он повернулся, и их взгляды встретились. В его глазах было тепло, они смотрели изучающе.       — А у тебя?       — У меня? — Чонгук сглотнул. Ему не хотелось говорить о Бергене. — Нормально, — выдавил он, отвернувшись. — Учился. Готовился поступать.       — И как?       — Я провалил математику, — ответил он тихо, глядя на свои испачканные в здешней грязи кеды. — Готовился весь год, а в итоге… — Он замолчал, подбирая слова. — Как будто все зря.       — Все?       — Ну… школа. Учеба там… Я думал, если буду стараться, то обязательно получится. А оказалось, что нет.       — Знаешь, сколько раз я проваливал экзамены? — Тэхен сплюнул травинку и выпрямился.       Чонгук поднял на него глаза.       — Ты сдавал экзамены?       — Ну, не такие, как у тебя. Я хотел поступить на машиностроение в соседнем городе. Нужно было сдать теорию и практику. Теорию я завалил трижды. — Он усмехнулся. — Трижды, Чонгук. Я уже думал, что тупее меня нет никого во всем Согне-ог-Фьюране.       — Но ты сдал?       — С четвертого раза.       Он снова замолчал, давая Чонгуку время переварить услышанное.       — Ты не провалил экзамен, Чонгук, — произнес он. — Экзамен провалил тебя. Понимаешь разницу?       Чонгук нахмурился.       — Не очень.       — Ты думаешь, что цифры в бланке — это приговор. Что они определяют, кто ты и чего стоишь. Но это неправда. Экзамен не знает, какой ты человек. Ты сейчас злишься на себя, да? — Тэхен полностью повернулся к нему. — Думаешь, что недостаточно старался или всех подвел.       — Но…       — Я тоже так думал. После третьего провала. — Тэхен легонько толкнул его плечом. — А потом понял, что злость — это топливо. Только если сжигать ее правильно. Если направить не на саморазрушение, а на… ну, на движение.       — Я не умею, — честно признался Чонгук.       — Я тоже не умел. Научишься.       — Тетя сказала, что мой отец тоже провалил экзамен, — через несколько минут сказал Чонгук задумчиво. — В мореходку. А потом встретил маму и смог найти себя.       — Вот видишь. Су-ен вообще редко ошибается. Я бы на твоем месте к ней прислушивался.       — Ты давно ее знаешь?       — Да лет десять, считай. Она с моей приемной матерью дружит. Когда меня только забрали из приюта, я ни с кем не разговаривал шибко. А Су-ен приходила, никогда не лезла с вопросами, но рассказывала про свою жизнь, как и тебе, наверняка.       Чонгук кивнул. За эти несколько дней он уже успел понять, какой была его тетя.       — Ты поэтому согласился меня покатать? — спросил он вдруг. — Потому что она попросила?       Тэхен улыбнулся и покачал головой.       — Не только. Мне и самому интересно стало.       — Что интересно?       — Пойдем, — Чонгук сопроводил его удивленным взглядом, когда тот начал вставать с камня, отряхивая джинсы. — Покажу тебе еще кое-что. Не устал ведь? — Тэхен не стал отвечать на его вопрос.       Они спустились по склону к небольшой рощице, где деревья росли так плотно, что их кроны образовывали сплошной зеленый шатер. За ними оказался родник. Такой маленький и почти незаметный среди порослей, с кристально прозрачной водой, которая выбивалась из трещины в скале и стекала вниз тонким ручьем. Тэхен присел на корточки и зачерпнул воду ладонями.       — Попробуй.       Чонгук присел рядом, сложил ладони лодочкой и подставил их под струю. Вода была ледяной: когда он хлебнул ее, зубы начало сводить, зато вкус у нее был необыкновенный. Он поднялся, стараясь пройти дальше, но трава под ногами цеплялась за обувь, и вскоре стало понятно, что это почти невозможно.       — Эй, — окликнул его Тэхен. — Не ходи туда, соберешь на себя все колючки.       Чонгук тут же оглядел свои штаны — действительно, на них уже нацепилась куча соцветий репейника и… кузнечик. Маленький зеленый кузнечик сидел прямо на его коленке. Чонгук быстро накрыл его ладонью, но когда разжал кулак, то в нем было пусто. Приглядевшись к траве, он заметил беглеца, и желание рассмотреть его поближе пересилило. Тогда он нагнулся и, чтобы достать до него руками, лег телом на землю, потянувшись за добычей, но в этот момент кузнечик прыгнул прямо на его лицо.       — Ой. — Чонгук начал отмахиваться от насекомого, испугавшись больше него самого, и перевернулся на спину. Над ним стоял Тэхен.       — Боже, стоило мне отвернуться, как ты уже валяешься в кустах.       Щеки Чонгука залила краска. Вот же позор, сейчас покажется Тэхену каким-то непутевым ребенком. Он открыл рот, чтобы возмутиться, но парень уже смеялся — открыто и заразительно.       — Что? — Чонгук попытался самостоятельно встать, но Тэхен протянул ему руку, и он, поколебавшись мгновение, вцепился в нее. Ладонь у Тэхена была широкой, а крепкая хватка так легко смогла поднять его вверх, что Чонгук от неожиданности чуть не вскрикнул.       — Спасибо.       — Ага. — Тэхен как ни в чем не бывало начал поправлять на нем одежду, оттряхивая спину. — Ну, пойдем обратно. Дорога домой займет время, а я обещал к обеду тебя вернуть.       Чонгук шел рядом с Тэхеном и чувствовал, как начинает понемногу расслабляться. Природа вокруг них оказывала потрясающий успокоительный эффект. У велосипеда они остановились. Тэхен поднял его с травы, поправил съехавшую цепь и кивнул на багажник. Чонгук забрался на свое место, снова ухватившись за чужие плечи. Они покатились вниз по склону, ветер снова бил им в лицо, и фьорд внизу блестел в лучах полуденного солнца.       

***

      На следующий день, когда утренние лучи только начинали золотить пол на кухне, где Чонгук завтракал с Су-ен, в дверь постучали. Тетя, которая поила Чонгука чаем, обсуждая с ним планы на день, многозначительно улыбнулась и, не отводя от него взгляда, кивнула, безмолвно прося сходить и открыть дверь.       Чонгук прошел в прихожую. В груди трепыхалось странное предвкушение, он прогнал его от себя, но на пороге действительно стоял Тэхен. В руках он держал бумажный пакет, из которого просто потрясающе пахло чем-то очень вкусным.       — Доброе утро, ты… — он не смог связать слова в адекватное приветствие, сразу же опустив голову, как только встретился с глазами напротив.       — О, ты уже не спишь. — Тэхен шагнул внутрь, как будто пришел к себе домой, наполняя прихожую запахом выпечки. — Будешь булочку? Из пекарни на углу.       Это стало ритуалом. Тэхен начал заходить каждый день с утра перед работой. Он всегда находил причину, а тетя была рада его видеть. И каждый день Чонгук старался проснуться пораньше, чтобы не пропустить его визит, посидеть вместе с ним и послушать их разговоры с Су-ен. Он не вмешивался в диалог, ему просто нравилось слушать о чужой жизни и одаривать гостя долгими взглядами, не отдавая себе в этом отчета, и совсем не знал, как реагировать на редкие и такие же изучающие взгляды в ответ.       Сегодня после завтрака Чонгук поднялся в комнату, когда Тэхен начал возиться с инструментами во дворе — Су-ен попросила его починить крепление у двери в сарай. Она и Чонгука хотела напрячь, мол, помог бы старшему, чего без дела сидеть, но Чонгук неловко опустил голову, проворчав что-то про то, что только будет мешать и вообще Тэхен справится сам. А тот сделал вид, что не замечает попыток Чонгука его избежать и того, как он после стоял у окна, смотря, как Тэхен, закатав рукава, снимает измученную временем дверь с петель.       В обед они вместе сидели в саду под яблоней. Тетя Су-ен, сославшись на мигрень, оставила их вдвоем. Чонгук, ковыряя вилкой салат, не мог придумать ни одной темы для разговора. Хотя, если быть честным, поговорить с Тэхеном очень хотелось. Куди бегал вокруг них, норовя откопать что-то в земле у деревьев. Чонгук вздохнул: тетя опять будет ругаться, что весь сад покрыт ямами — дело лап лабрадора.       — Что ты любишь? — спросил вдруг Тэхен. Он сидел напротив, вальяжно откинувшись на спинку плетеного стула, закинув ноги на стол, и смотрел на Чонгука из-под полуопущенных век.       Вопрос застал врасплох.       — В каком смысле?       — Что ты любишь делать? Читать? Гулять? Играть во что-то? — Тэхен лениво вертел в пальцах вилку — свой салат он уже доел.       Чонгук задумался.       — Не знаю, — честно ответил он. — Может быть… музыка. Я люблю слушать музыку, люблю даже подпевать. Но это глупо.       — Почему глупо?       — Потому что у меня нет слуха. И голоса нет.       — Это тебе кто сказал?       — Никто. Я сам знаю.       Тэхен все так же улыбался, глядя на него — издевается, что ли?       — Спой что-нибудь.       — Да не умею я…       — Ладно, — Тэхен быстро отстал, пожав плечами. — Уберем со стола?       — Не вставай, я сам. — Чонгук потянулся за тарелкой, и вдруг его пальцы случайно коснулись руки Тэхена. Прикосновение было мимолетным, он украдкой бросил взгляд на парня. Тэхен стоял, чуть склонив голову набок, и все же вытянул посуду из хватки, собираясь занести ее домой, пока Чонгук раздосадованно смотрел ему вслед.       

***

      Как бы Чонгук этого ни хотел, разговаривали они с каждым днем все больше. Тэхен стал много рассказывать о себе, о работе, да и о других вещах. Он говорил об автомастерской, о том, как оживают под его руками машины, и что он мечтает открыть свое дело в большом городе. Его голос, когда он говорил об этом, менялся — наполнялся той энергией и радостью, которых так не хватало Чонгуку.       — Ты хочешь уехать? — спросил его Чонгук однажды вечером, когда они сидели на веранде, глядя, как солнце медленно прячется за холмами, раскрашивая небо в алые оттенки.       — Да. — Тэхен кивнул. — Флом — хорошее место, чтобы начать. Но не чтобы продолжить. Я не хочу здесь надолго останавливаться. Хочу расти, чтобы у меня было дело, которое будет моим. Хоть мне и нравится помогать отцу, и тут останутся все, кто мне так дорог… Мне хочется, чтобы и там тоже был кто-то рядом. — Последняя фраза была сказана как-то по-особенному нежно. Чонгук уставился на свои руки, лежащие на коленях. — А ты? — Тэхен повернулся к нему. — Чего хочешь ты, Чонгук?       — Я не знаю, — прошептал он. Чонгук, который еще неделю назад огрызнулся бы или отшутился, вдруг почувствовал странное желание быть честным. — Я всю жизнь делал то, что от меня ждали. Учился, потому что надо. Поступал туда, куда сказали родители. А теперь, когда все пошло не по плану, я понял… что у меня нет того, о чем можно мечтать.       Он замолчал, ожидая, что Тэхен сейчас начнет его разубеждать, скажет что-то ободряющее.       — Это нормально — не знать. Ненормально — притворяться, что знаешь. Ты сейчас в самой лучшей точке, Чонгук. В точке, с которой можно идти куда угодно. Это как семечко, которое еще не проросло, но в нем уже есть все, чтобы стать деревом. Нужна только почва.       — И где мне ее взять? Эту почву? — в голосе Чонгука прорезалась горечь.       — Может быть, она уже вокруг тебя. Просто ты пока не даешь себе труда ее заметить. Какая-то ее часть уже есть в тебе. Не нужно закрываться от внешнего мира. Ты выбрал думать, что в твоей жизни больше нет иных путей. Сам решил, что все вокруг разочарованы в тебе, но это не так. Ты просто должен выбрать себя, даже если тебе сейчас кажется, что это нелегко.       Вечер сменился ночью, они распрощались пару часов назад, а Чонгук все продолжал сидеть на том же месте, глядя на звезды. В голове роились мысли. Но он никак не мог сосредоточить их вокруг слов Тэхена. Его голос, его взгляды, его случайные прикосновения вызывали куда бóльшую бурю эмоций.       «Он просто хороший человек. Тетя Су-ен попросила его присмотреть за мной, вот и все». Повестись на образ этого замечательного парня было очень некстати. Но это объяснение, еще пару недель назад такое удобное, теперь трещало по швам. Слишком много тепла в груди, когда Тэхен оказывался рядом. Чонгук обхватил себя руками за плечи и прикрыл глаза. Перед мысленным взором встало лицо Тэхена, освещенное закатом, его улыбка с ямочками на щеках и нежный взгляд, направленный на Чонгука. Реальность, которую он не хотел для себя признавать, была слишком пугающей.       

***

      Следующая неделя выдалась дождливой. Тучи наползли со стороны моря, скрывая вершины гор, и Флом погрузился в туман. Капли барабанили по крыше, стекая струйками по оконному стеклу, размывая очертания сада. В такие дни особенно хотелось укрыться пледом и не выходить на улицу до появления хоть малого количества солнечных лучей. Но Тэхен не переставал их навещать даже в такую мерзкую погоду.       Он появлялся на пороге в дождевике, с которого ручьями стекала вода.       — Дождь — не причина сидеть дома, — заявил он однажды утром, стягивая мокрый капюшон. Русые волосы прилипли ко лбу, с их кончиков срывались капли. — Одевайся теплее, пойдем.       — Куда? — Чонгук удивленно вскинул брови.       — В мастерскую. Хочу тебе кое-что показать.       Мастерская Тэхена находилась недалеко от дома Су-ен, в старом кирпичном здании с высокими потолками. Вдоль стен стояли стеллажи, забитые инструментами и запчастями, а в центре, на бетонном полу, возвышался старый автомобиль — «Форд» конца семидесятых, как позже объяснил Тэхен. Его кузов был тронут ржавчиной, но двигатель был вполне на ходу.       — Хочу восстановить его, — Тэхен похлопал ладонью по капоту.       Чонгук заинтересованно рассматривал машину, а затем поднял голову вверх. Потолок тоже был оборудован, видимо, для более удобного ремонта. Тэхен вытер руки ветошью и подошел к нему. Между ними оставалось расстояние вытянутой руки, но Чонгуку казалось, что он уже сейчас чувствует исходящее от чужого тела тепло.       — Зачем ты меня сюда привел? — спросил Чонгук, слыша, как эхо отражает его голос от высокого потолка, и опустил голову, приковывая внимание к Тэхену.       — Потому что это то, чем я живу. Я хочу, чтобы ты знал. И еще… — он помедлил, подбирая слова. — Я подумал, может быть, тебе будет интересно. Я могу тебе показать, и ты, если захочешь, можешь попробовать сам что-нибудь сделать.       — Я ничего не умею, — Чонгук смутился. Внутри боролись два чувства: страх показать себя перед Тэхеном в совсем уж невыгодном положении и щемящая благодарность за то, что Тэхен вообще хочет делить с ним этот мир. Свой мир.       — Научишься. — Тэхен бросил ему старую джинсовку, которая была тому велика размера на два. — Надевай. Сегодня будем разбирать карбюратор. Он уже нерабочий, поэтому ломать нечего. Не волнуйся.       Но руки все равно дрожали, когда Чонгук брал инструменты. Ему было страшно сделать что-то не так или выглядеть глупо, но Тэхен был терпелив. Он все спокойно объяснял, вкладывая в ладонь Чонгука то гаечный ключ, то отвертку. Иногда его пальцы задерживались на запястье Чонгука чуть дольше, чем нужно, либо он наклонялся так близко, что Чонгук чувствовал его дыхание на своей щеке. Это невыносимо смущало, но он не мог врать себе в том, что не ждет следующего их близкого контакта с замиранием сердца. А еще больше беспокоил вопрос: Тэхен специально это делает? Замечает, как Чонгук реагирует на него? Или он действительно все себе надумал?       Чонгук сидел на полу, когда Тэхен, потянувшись за деталью через него, на мгновение прижался грудью к его спине, а рукой обхватил за талию. Он замер, перестав дышать. Тело Тэхена обожгло даже через толстые слои одежды.       — Извини, — пробормотал парень, отстраняясь, но его голос звучал совершенно не виновато. Чонгук резко выпрямился, едва не задев его головой.       — Я… мне нужно свежего воздуха, — прошептал он и, не дожидаясь ответа, быстро выскочил из мастерской под дождь.       Холодные струи ударили в лицо, пробираясь за шиворот. Чонгук стоял, прислонившись спиной к кирпичной стене. Сердце колотилось как сумасшедшее. «Что со мной? Почему я так реагирую? Это ненормально… Тэхен, он…» Дверь скрипнула. Тэхен вышел следом, но остановился поодаль, под козырьком здания.       — Ты в порядке? — его голос звучал глухо из-за шума дождя.       — Да. Просто… душно стало.       — Хочешь, я отвезу тебя домой? — Он подошел ближе, обеспокоенно заглядывая в напуганное лицо.       Обратно они ехали в пикапе Тэхена. Дворники монотонно скребли по стеклу, размазывая капли. Чонгук смотрел в окно, на пролетающие мимо мокрые холмы, и кусал губу.       — Чонгук, — голос Тэхена вывел его из оцепенения.       — Что? — он оторвал голову от стекла и неуверенно повернул голову в его сторону.       — Ты не должен ничего бояться. Особенно здесь. Особенно… со мной. — Машина остановилась у дома тети Су-ен. Чонгук выскочил, быстро попрощавшись, и бегом бросился в дом, чувствуя, как горят щеки, а в груди разливается паника.       Вечером, лежа в кровати и слушая, как дождь колотит по крыше, Чонгук ощущал жгучий стыд. Нельзя было поступать так с Тэхеном… Несмотря ни на что, он должен извиниться перед ним завтра. То, что он боится таких своих чувств больше всего на свете — только его проблема, которая не должна касаться Тэхена. Тот и так очень много для него делал. Просто если для Тэхена это так легко, то для Чонгука совсем нет.       Он повернулся на бок, свернулся калачиком, обхватив подушку. Перед глазами мелькал его образ. Образ такого потрясающего парня. Чонгук был уверен: если бы он узнал Тэхена раньше, то уже давно бы имел, как его называют, свой типаж. Не нужно было больше отрицать — ему нравился Ким Тэхен. Он был первым парнем, который ему так сильно понравился. Чонгук даже толком не понимал, чем именно, но желание, чтобы эти его красивые глаза смотрели с такой нежностью только на него, а затем его такие же красивые губы приблизились к губам Чонгука и поцеловали… Он уткнулся лицом в подушку, пытаясь заглушить рвущийся из груди стон. Слова о симпатии, произнесенные мысленно, приобрели наконец четкие контуры, но легче от этого не стало совсем.       

***

      Прошел уже месяц с того момента, как Чонгук впервые переступил порог дома тети Су-ен. Месяц, который, без преувеличений, перевернул его мир с ног на голову. Дожди кончились, и холмы снова зазеленели, такие умытые и свежие, сверкающие на солнце. Городок ожил. На улицах появились люди, открылись летние кафе, и даже море, виднеющееся на горизонте, стало ярче.       Чонгук с Тэхеном снова начали гулять по холмам. Теперь у Чонгука был свой велосипед, который Тэхен нашел у отца и сделал годным для эксплуатации, смазав цепь и подкачав шины. Они вместе часто работали в мастерской, и Чонгук, к своему удивлению, обнаружил, что руки, которые он всегда считал неуклюжими и бесполезными, стали привыкать к инструментам, а многое, что раньше он считал совсем для себя непосильным, стало получаться у него легко и быстро. Ему нравилось выполнять за Тэхена легкие заказы, давая парню время на отдых. А по вечерам они просто сидели на улице, наблюдая за закатами. Время, проведенное вместе, казалось, пролетало очень быстро. Но с каждым днем напряжение между ними только росло.       Тэхен больше не скрывал своего интереса. Он стал еще внимательнее, замечал, когда тот уставал или был в плохом настроении. Заботился о тех вещах, с которыми Чонгук мог бы справиться сам. Нежно касался кожи при удобном случае и не терял возможности остаться наедине, прося рассказывать что-нибудь о себе, при этом так внимательно слушая — не отрываясь ни на секунду от чужого лица и одаривая своей теплой улыбкой.       Однажды, когда они гуляли по холмам, Тэхен наклонился и сорвал маленький полевой цветок, похожий на простую ромашку, и аккуратно вставил его Чонгуку за ухо, убирая в сторону мешающиеся волосы — те изрядно отросли за это время и теперь падали на глаза.       — Тебе идет, — сказал он тихо.       Чонгук замер, боясь пошевелиться. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Он чувствовал пальцы Тэхена около своей шеи и смотрел на его спокойное, сосредоточенное лицо. Как бы он хотел сейчас просто отпустить себя, довериться этому моменту… Тэхену. Но он не мог — что-то сдерживало его; он знал, что может открыться человеку, что сейчас стоит напротив. Однако что-то все же мешало ему. От осознания своих чувств хотелось плакать.       Вечером того же дня, когда они сидели в саду под яблоней на расстеленном пледе, Тэхен завел разговор.       — Можно я задам тебе вопрос? Только если захочешь ответить.       — Задавай, — внутри Чонгука все сжалось в предвкушении, его накрыло привычное волнение.       — Ты когда-нибудь задумывался о том, почему тебе так некомфортно с самим собой? Почему ты все время пытаешься быть кем-то другим? Может… соответствовать?       Вопрос был не совсем тем, которого Чонгук ожидал. Но… откуда Тэхен знает про это? В любом случае нужно было хотя бы попробовать ответить, иначе его снова загрызет совесть из-за того, что он и так слишком часто морозится после проявления внимания со стороны парня к нему. Он такого, как Чонгук, точно не заслуживает.       — Потому что… — начал он, не поднимая глаз. — Мне всегда казалось, что это… не всем понравится. — Толком не поняв, что хотел сказать, он все же поднял голову, смотря куда-то в сторону соседских домов.       — Что «это»?       Повисла пауза. Чонгук чувствовал, как слова подступают к горлу, но не могут вырваться наружу. Слишком страшно. Слишком стыдно.       — Я не знаю, — солгал он.       — Хорошо. Ты не обязан. Но… — его слова прозвучали прямо у затылка, и Чонгук заставил себя повернуть голову обратно, заглядывая в такие теплые и яркие глаза. — Ты можешь быть любым, Чонгук. Абсолютно любым. Не важно, нравишься ты кому-то или нет, это не сделает тебя каким-то не таким. — Рука Тэхена медленно взяла его за подбородок, не давая вновь отвести взгляд. — Ты меня слышишь? Не сделает.       Чонгук сглотнул, из-за роста Тэхена приходилось сильно задирать голову. Его глаза предательски защипало.       — Почему ты так добр ко мне? — спросил он севшим голосом.       — Потому что, мне кажется, я вижу тебя настоящего. И он… он мне нравится. Очень.       Мир замер. Тэхен протянул вторую руку и накрыл своей широкой ладонью пальцы Чонгука, сжимающие плед. Ладонь была теплой, а пальцы начали поглаживать тыльную часть кисти. Чонгук дернулся, но не убрал руку. Опустил голову ниже, пряча лицо, а Тэхен отпустил его подбородок, позволяя это сделать.       — Тэхен… — прошептал он. — Я…       — Не говори ничего, — мягко перебил Тэхен. — Сейчас не говори. Просто знай, что я здесь. И я никуда не уйду. Даже если тебе кажется, что ты сложный. Даже если тебе страшно. Договорились?       Чонгук согласно кивнул. Они просидели так до самой темноты, больше не разговаривая. Тэхен все так же держал его руку в своей.       Ночью Чонгук лежал без сна, глядя в потолок. Он закрыл глаза. И впервые за долгое время представил себе будущее. Оно выглядело как никогда прежде. Это были холмы, залитые солнцем, велосипед, прислоненный к дереву, и рядом Тэхен. Его светлые растрепанные волосы, красивые, такие живые глаза. И он сам — не знающий, куда идти, но уверенный в самом себе, оставивший свои страхи и стыд, преследовавшие его всю жизнь.       

***

      Лето катилось к своей зенитной точке. Июнь выдался жарким, даже слишком для этих северных широт. Трава на холмах пожухла, местами выгорела до бледно-желтого оттенка, напоминая львиную шкуру, наброшенную на округлые бока земли. Воздух был пропитан зноем. Тэхен зашел рано утром, когда роса еще лежала на листьях садовых деревьев, не успев испариться под лучами восходящего солнца. Но сегодня он был не один. За ним, высунув язык и виляя хвостом, трусила собака — дворняга с игривыми глазами и рыжей шерсткой.       — Знакомься, — сказал Тэхен, присаживаясь на корточки и почесывая пса за ухом. — Это Дуль. Сокращенно от Дульсе. Означает «сладкий». Живет у матери с отцом, но сегодня решил составить нам компанию.       Чонгук присел, протягивая руку. Дуль обнюхал его ладонь, чихнул и лизнул шершавым языком.       — Какой милый, — воскликнул Чонгук. — Почему ты не показывал мне его раньше? Они бы с Куди подружились.       На это Тэхен только шире улыбнулся, наблюдая, как Чонгук взял морду собаки в руки и начал тормошить ее из стороны в сторону.       — Я тут подумал, мы все на моей работе просиживаем штаны. А ты еще толком не видел города. Сходим сегодня туда, у меня выходной.       Сам Флом, который Чонгук видел лишь из окна машины Тэхена и с высоты холмов, оказался полон провинциального очарования. Узкие мощеные улочки, дома с черепичными крышами и деревянными ставнями. На центральной площади расположился рынок. Продавцы раскладывали товар: горы спелых, истекающих соком фруктов, душистые травы, домашние молочные изделия. Они прошли даже мимо барахолки со всевозможными старыми вещами: начиная от книг, заканчивая винтажной бижутерией.       — Смотри, — Тэхен коснулся его локтя и указал на неприметную лавку в тени деревьев. — Это госпожа Юн. Она продает лимонад. Подойдем, я куплю тебе.       Госпожа Юн приветливо им улыбнулась. Тэхена явно многие здесь любили.       — О, Тэхен! А это кто с тобой? — она с интересом оглядела Чонгука.       — Это Чонгук, — ответил парень, не отводя от него взгляда. — Племянник тети Су-ен.       — А-а, тот самый мальчик, которого ты так ждал! — она всплеснула руками. — Ну, держи, за счет заведения.       Она протянула Чонгуку высокий стакан с лимонадом, в котором плавали кусочки льда и листики мяты. Он взял стакан, и, поблагодарив госпожу Юн, они направились дальше.       Сев в тень и потягивая кисло-сладкий прохладный лимонад, они смотрели на площадь. Дуль улегся на травке. Жизнь текла мимо: тетушки сплетничали на лавочках, пока дети гоняли голубей. Рядом зазвенел колокольчик — мороженщик прокатил свою тележку мимо них, окончательно разгоняя птиц, пока ребятня и думать не хотела, чтобы уступить ему дорогу.       — Тебе здесь нравится? — спросил Тэхен, глядя на раздосадованного мужчину.       Чонгук задумался. Нравится ли? Это место было полной противоположностью Бергена.       — Да, — ответил он, кивая. — Здесь… хорошо.       — Это точно, — согласился Тэхен. — Но я бы хотел бо́льшего. Хочу, чтобы моя жизнь и из трудностей состояла тоже. Чтобы я мог сказать себе: «Я сделал это». Понимаешь?       Чонгук понимал, он и сам когда-то хотел этого.       — Ты скоро ведь уедешь, да?       — Собираюсь. — Тэхен повернулся к нему, и в его темных глазах заплясали знакомые золотистые искры. — Но… с недавних пор у меня появилась причина остаться подольше.       Он не сказал, что это за причина. Но его взгляд, направленный прямо на Чонгука, был красноречивее любых слов. Чонгук почувствовал, как щеки заливает румянец. Он спрятал лицо за стаканом с лимонадом, делая вид, что очень занят напитком.       

***

      Вечером того же дня они сидели в мастерской. Дуль спал на куче старого тряпья в углу, высунув язык и подергивая лапами во сне. Ему прогулка, по всей видимости, очень понравилась. Тэхен возился с заказом — чинил тормоза байку, а Чонгук просто сидел рядом на старом ящике из-под автозапчастей и следил за процессом работы. Смотрел, как двигаются руки парня, на его сосредоточенное лицо, на то, как прядь волос падает на лоб, а он сдувает ее, забавно оттопыривая нижнюю губу. Такой Тэхен притягивал к себе даже сильнее: руки и шея, слегка покрытые потом; облегающая майка, позволяющая рассмотреть напряженные мышцы и невероятный размер мощной спины. Хотелось оказаться в его объятиях — в этих руках — именно сейчас, чтобы они сжали его, давая возможность уткнуться лицом в грудь или в шею и вдохнуть его естественный запах. Это была такая сильная симпатия, что Чонгук постепенно просто принял ее как данность, как бы сильно это ни смущало.       — Тэхен, — позвал он тихо.       — М? — тот поднял голову.       — Я… хочу тебе кое-что сказать, — он сглотнул, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, а ладони слегка вспотели. — Я думал над твоими словами. О том, что я могу быть любым. И я понял… — Он запнулся. Слова, такие ясные в голове, очень сложно складывались в предложения. Тэхен отложил инструмент и вылез из-под байка. Вытер лоб рукой, смахнув испарину, и сел рядом с ящиком на пол, выжидающе смотря на него. В его глазах читалось понимание. Терпеливое, мягкое понимание. И только тот факт, что, как только Чонгук захотел с ним поговорить, а Тэхен без вопросов отложил все свои дела, готовясь одарить его всем своим вниманием, заставлял сердце Чонгука еще сильнее сжиматься от трепетных чувств.       — Я понял, что… — он глубоко вдохнул, закрывая глаза. — Что мне только нравятся парни. — Чонгук так и сидел, зажмурившись, боясь увидеть реакцию Тэхена.       — Чонгук, — голос парня был спокойным, но говорил он тише, чем обычно. — Посмотри на меня.       Чонгук медленно открыл глаза. Тэхен стоял прямо перед ним, опустившись на одно колено, чтобы их лица оказались на одном уровне. В его взгляде не было ничего, кроме бесконечной, всеобъемлющей нежности.       — Спасибо, что сказал. Я знаю, как это было трудно.       — Ты… ты не удивлен? — прошептал Чонгук.       Тэхен слегка улыбнулся.       — Я догадывался. Ты не очень хорошо умеешь скрывать свои чувства. Особенно когда краснеешь до кончиков ушей при каждом моем прикосновении.       Чонгук застонал и спрятал лицо в ладонях.       — Боже, это было так очевидно?       — Может, и не для всех. Но для меня — да, — он осторожно взял его за запястья и отвел руки от лица. Чонгук поднял глаза, уже наполненные слезами, которые он не мог больше сдерживать. — И ты… ты не против? — спросил он срывающимся голосом. — Что это… так?       — Чонгук. — Тэхен сжал его ладони крепче. — Я не просто «не против». Я счастлив. Потому что ты мне нравишься. Ты знаешь об этом, я не хочу давить на тебя, но просто подумай… Я бы хотел знать, есть ли у меня шанс ухаживать за тобой дальше так, как хочу этого я.       — Я думал, ты просто… помогаешь мне по просьбе тети. Но…       — Сначала — да. Но потом ты зацепил меня. Своей искренностью. Своей ранимостью. Своей красотой. — Тэхен продолжал с нежностью сжимать его ладони в руках. — Чонгук, ты очень красивый.       Слезы потекли по щекам. Чонгук плакал беззвучно, но его плечи немного вздрагивали. Он плакал от облегчения и, наверное, радости, которая была слишком огромной, чтобы вместить ее в себя.       — Я не знаю, что делать, — всхлипнул он.       Тэхен приложил большой палец к его губам, переплел их руки.       — Ничего не нужно делать. Всему свое время. — Он притянул Чонгука к себе, тот уткнулся лицом в его плечо, вдыхая запах машинного масла. В этот вечер они не разжимали рук. Сидели на старом диване в углу мастерской, глядя, как за воротами сгущаются сумерки. Дуль проснулся, подошел к ним и улегся в ногах.       «Наверное, я влюбился в него, — думал Чонгук, положив голову на плечо Тэхена. — Я люблю его, и это не страшно».       

***

      Дни потекли по-новому. Теперь, когда слова были сказаны и «тайное» стало явным, дышать стало легче. Исчезло постоянное напряжение в груди, а Тэхен, верный своему слову, не давил. Он не пытался форсировать события, не требовал никаких «определений» их отношениям. Он, как и раньше, всегда был рядом. Только их руки теперь чаще соприкасались, а взгляды задерживались друг на друге еще дольше.       Однажды утром, когда они сидели на кухне и тетя Су-ен, напевая себе под нос, пекла лефсе, Тэхен, проходя мимо Чонгука с чашкой кофе, легонько провел ладонью по его спине. Простое, мимолетное движение, но Чонгук замер, чувствуя, как от места прикосновения по телу разбегаются мурашки. Он бросил быстрый взгляд на тетю, но та, казалось, ничего не заметила, увлеченно переворачивая блинчик на сковороде, и не смог сдержать улыбки.       — Какие планы на сегодня? — спросила она, не оборачиваясь.       — Думаю, прокатиться, — ответил Тэхен, делая глоток. — Погода хорошая.       — Отлично. Только возвращайтесь к ужину.       В этот раз они не стали подниматься, оставили велосипеды у подножия холмов и пошли пешком. Теперь в основном Чонгук шел впереди, запомнив почти все их маршруты, а Тэхен — за ним. Чонгук чувствовал его взгляд. Это было странно — ощущать себя объектом чьего-то такого пристального внимания, но не пугаться его, а, наоборот, находить в этом удовольствие. Любое внимание от Тэхена — это приятно.       — Чонгук!       Он обернулся. Тэхен стоял чуть ниже по склону, и солнце светило ему прямо в лицо, заставляя щуриться.       — Иди сюда.       Чонгук послушно спустился. Парень, дождавшись, когда он оказался достаточно близко, открыл кулак. На ладони сидел маленький кузнечик, должно быть, очень напуганный, ведь он не сразу понял, что может спрыгнуть и оказаться на воле. Однако, как только Чонгук захотел к нему прикоснуться, медленно протягивая руку, тот тут же был таков.       Тэхен рассмеялся: когда вместо того, чтобы поймать кузнечика из его ладони, Чонгук вложил свою руку в его, он обхватил его ладонь, которая была чуть меньше его собственной, и потянул на себя. Теперь они стояли так близко, что Чонгук мог сосчитать ресницы на его веках, мог разглядеть небольшой шрам над левой бровью, мог почувствовать тепло его дыхания на своих губах. В голове промелькнула смущающая мысль, и он ойкнул, немного отстранившись. Тэхен улыбнулся, заправил боковую прядку вьющихся волос Чонгуку за ухо и отступил.       — Пойдем. — Так и не разжав руки, он потянул его вслед за собой.       Местом, которое Тэхен хотел показать, оказалось озерцо, спрятанное в лощине между двумя холмами. Вода в нем была темной, но прозрачной почти до самого дна, а по берегам росли старые ивы, чьи длинные ветви полоскались в неподвижной глади.       — Здесь можно купаться, когда совсем жарко, — сказал Тэхен, скидывая обувь. — Вода холодная, но бодрит. Раздевайся.       Чонгук замялся у кромки воды, глядя, как Тэхен стягивает футболку через голову, оголяя широкие плечи, рельефные мышцы, хорошо выделяющиеся под загорелой кожей. Когда он потянулся, разминая спину, Чонгук заметил линию темных волос, уходящую от пупка вниз, за ремень джинсов. Он сглотнул, но быстро отвернулся, когда Тэхен начал их расстегивать.       — Ты идешь? — тот уже стоял по щиколотку в воде, когда заметил его нерешительность.       — Я… я не очень хорошо плаваю, — признался Чонгук, чувствуя, как горят уши.       — Я буду рядом, — сказал он, возвращаясь к берегу. — Там неглубоко: метров пять от берега — по грудь. А дальше я тебя не пущу. Доверяешь мне?       — Доверяю, — ответил он и, выдохнув, решительно стянул футболку. Кожа сразу покрылась мурашками от прохладного ветерка, дующего с воды. Он знал, что его тело далеко от идеала, без той мужественной силы, что была у Тэхена.       — Давай вместе. — Тэхен протянул ему руку, и они шагнули в воду. Она действительно оказалась не слишком теплой, заставив Чонгука судорожно втянуть воздух.       — Холодно.       — Сначала всегда так. Потом привыкнешь. — Тэхен не отпускал его руки. — Не спеши.       Они заходили медленно, шаг за шагом. Вода поднималась все выше — до бедер, до пояса, до груди. Чонгук чувствовал, как ледяные объятия воды сжимаются вокруг ребер, мешая дышать, но рука Тэхена, крепко держащая его ладонь, была словно якорем.       — Стой здесь, — скомандовал Тэхен, когда вода дошла Чонгуку до груди. — Дальше будет глубже.       Чонгук закрыл глаза и попытался расслабиться. В кронах ив слышно было, как пересвистывались птицы, и стрекот цикад доносился с холмов, приглушенный расстоянием.       — Открой глаза, — тут голос Тэхена раздался совсем близко. — Держись за меня, — сказал он и протянул вторую руку.       Чонгук взялся за его плечи. Кожа под пальцами была прохладной от воды, но тело под ней — горячим. Тэхен положил ладони на его талию, а сам начал двигаться дальше, пока ноги не перестали чувствовать дно.       — Ты… ты меня вытащишь же, если что? — спросил Чонгук немного нервно, впрочем, не начиная паниковать: все-таки он уже сказал Тэхену, что доверяет.       — Конечно, Чонгук. — Он посмотрел на него так серьезно, должно быть, хотел, чтобы тот был в точности в нем уверен. В его сосредоточенном лице читалась забота.       И тогда Чонгук, ведомый порывом, который был сильнее страха, подался вперед и поцеловал его. Первый… Сам…       Это был неловкий, неумелый поцелуй — губы скользнули по уголку рта, не сразу найдя нужное положение, зубы едва не стукнулись. Чонгук тут же отпрянул, чувствуя, как щеки заливает краска, а вода вокруг, кажется, сейчас станет кипятком.       — Прости, я не… — Должно быть, это было слишком глупо с его стороны, но Тэхен не дал ему договорить. Одна его ладонь переместилась с талии на затылок, мягко, но уверенно направляя, а вторая крепче сжала под водой.       — Не извиняйся, — прошептал он в миллиметре от его губ. — Никогда не извиняйся за это.       И поцеловал в ответ.       На этот раз поцелуй был совсем другим. Нежным и глубоким. Чонгук повис на плечах парня, пока тот держал его, не давая уйти под воду. Губы Тэхена были прохладными от озерной воды, но дыхание — горячим. Этот контраст сводил с ума. Одна рука Чонгука запуталась в мокрых волосах на чужом затылке, вторая ногтями вцепилась в плечо, словно он и правда боялся утонуть.       Когда они наконец оторвались друг от друга, Чонгук часто и рвано дышал, а сердце колотилось где-то в горле. Ему не верилось. Ощущение от поцелуя было до безумия приятным, хотелось еще и еще… Тэхен положил голову на его макушку, и они так и стояли — по грудь в прохладной воде, но обоим было безумно жарко. Чонгук уткнулся лицом в изгиб его шеи, пряча глупую, счастливую улыбку.       Они пробыли в озере еще долго. Тэхен учил Чонгука держаться на воде — показывал, как правильно грести, дышать и расслабляться, чтобы вода сама выталкивала тело на поверхность. Чонгук старательно выполнял все указания, хоть и не обходилось без конфузов — один раз он все-таки хлебнул воды и закашлялся, но Тэхен тут же оказался рядом.       — Молодец, — сказал он, когда Чонгук наконец смог проплыть пару метров самостоятельно. — Еще пара таких вылазок, и будешь плавать не хуже меня.       — Врешь, — буркнул Чонгук, но на самом деле ему было приятно.       На берег они выбрались только через несколько часов. Тэхен достал из рюкзака полотенце и первым делом накинул его на плечи Чонгука.       — Вытрись, пока не замерз. Трясешься, как котенок, ну правда же.       Парень улыбался от умиления, но Чонгук не разделял его восторга.       — А ты?       — Я закаленный, — Тэхен лукаво подмигнул.       Чонгук все равно придвинулся ближе и накрыл полотенцем их обоих. Так они и сидели на берегу, под ивами, прижавшись друг к другу, и смотрели, как над озером поднимается легкий вечерний туман. Тэхен обнимал его одной рукой, второй рассеянно перебирая влажные пряди на затылке.       — Спасибо, — Чонгук сам не понял, что сказал это вслух, просто погрузился в свои мысли и, видимо, в какой-то момент начал благодарить судьбу за все, что с ним сегодня, да и не только сегодня, случилось.       — За что?       — За все, — он вздохнул. — За то, что ты такой. За то, что терпел меня, когда я вел себя как дурак, да и…       — Я бы никогда не сдался, — серьезно ответил Тэхен. — Ты стоишь того, чтобы я добивался тебя бесконечно, Чонгук.       Он промолчал. Внутри у него все пело. Он еще не до конца поверил, что это происходит с ним: что такой человек, как Ким Тэхен, может смотреть на него с такой нежностью, может говорить такие слова. Но он учился принимать это. Учился верить.       

***

      Домой они вернулись уже затемно. Тетя Су-ен ждала их на веранде вместе с Куди. Она сидела в плетеном кресле, читая книгу, и при виде двух уставших, но сияющих юношей ее губы тронула улыбка.       — Наконец-то, — сказала она. — Ужин давно готов. Чонгук, дорогой, иди мой руки и накрывай на стол. — Тот кивнул и засеменил к дому. — Тэхен, — она остановила его, поманив рукой. — Задержись на минутку.       Чонгук насторожился. Бросил быстрый взгляд на Тэхена — тот едва заметно кивнул, мол, все в порядке, иди, — и нехотя скрылся за дверью. Но далеко уходить не стал. Остановился в прихожей, у приоткрытого окна, из которого было слышно все, что говорят на веранде.       Су-ен сделала глоток чая, поставила чашку на блюдце и серьезно посмотрела на Тэхена.       — Садись, — она кивнула на соседнее кресло. — Я знаю, что тебе нравится мой племянник, — начала Су-ен без предисловий. — И не надо делать такое лицо, будто ты удивлен. Я не слепая.       — Я и не думал, что вы слепая, тетя Су-ен, — спокойно ответил Тэхен. — Я хотел поговорить с вами об этом сам. Просто ждал подходящего момента.       — И что же ты хотел мне сказать?       — Я хочу быть с Чонгуком, — произнес он ровно. — Не как друг, которого вы попросили за ним присмотреть. А как человек, который его любит.       Су-ен медленно кивнула, но ничего не сказала, и Тэхен продолжил:       — Я знаю, что он младше. Знаю, что он сейчас в уязвимом положении. И не хочу, чтобы вы думали, будто я этим пользуюсь. Я не тороплю его. Я готов ждать столько, сколько нужно.       — А если ему нужно будет уехать? — спросила Су-ен. — Вернуться в Берген, поступать, строить свою жизнь там?       — Я не стану его держать. — Голос парня прозвучал твердо. — Если ему нужно будет уехать — он уедет. Я просто хочу быть рядом, сколько он мне позволит. В Бергене, где угодно. Я найду способ.       Су-ен долго смотрела на него, а затем улыбнулась, наклонив голову набок.       — Знаешь, Тэхен, я помню тебя еще мальчишкой, которого только-только забрали из приюта. Был совсем другим… А теперь — посмотри на себя.       — Я изменился.       — Нет. — Она покачала головой. — Ты не изменился. Ты просто вырос. И я рада, что ты вырос именно таким. Если уж кто и сможет позаботиться о моем племяннике, которому, как ты верно заметил, сейчас нелегко, — так это ты. Я вижу, как ты на него смотришь. И как он на тебя смотрит — тоже вижу. В его глазах появился свет, которого не было, когда он только приехал. Это исключительно твоя заслуга.       — Не только моя, — возразил Тэхен. — Ваша тоже.       — Может быть. — Су-ен пожала плечами. — Но я хочу, чтобы ты знал: я тебе доверяю, Ким Тэхен. Не разбей ему сердце. Он только-только начал его открывать.       — Разумеется. Я, может, и не идеальный, но я буду стараться. Каждый день. Я обещаю вам.       — Вот и славно. — Су-ен поднялась с кресла и, проходя мимо Тэхена, наклонилась и поцеловала его в макушку. — А теперь зови Чонгука. И можешь передать ему, что подслушивать нехорошо.       В прихожей раздался сдавленный писк. Чонгук, который до этого момента искренне верил в свою незаметность, вжался в стену, чувствуя, как щеки заливает краска. Он хотел сбежать на кухню, сделать вид, что ничего не слышал, но ноги не слушались. Дверь дома открылась.       — Ну и долго ты тут еще стоять будешь, м? — спросил Тэхен, скрестив руки на груди, но уголки его губ предательски дергались вверх.       — Я… я не… — Чонгук судорожно пытался придумать оправдание. — Я просто…       — Ага, «просто». — Тэхен шагнул к нему, сокращая расстояние между ними, и положил ладони на его пылающие щеки. — Все слышал? — ситуация явно его забавляла.       Чонгук обреченно кивнул. Смысла отрицать не было.       — И что думаешь?       — Я думаю, — прошептал он, накрывая его ладони своими, — что ты… ты самый лучший человек, которого я встречал. И что я не знаю, за что мне такое счастье.       — Милый, — ласково шепнул Тэхен и поцеловал его в лоб.       За ужином Чонгук сидел рядом с Тэхеном, их колени под столом соприкасались. Он, как обычно, почти не говорил — говорили в основном Су-ен и Тэхен, обсуждая новости и планы на завтрашний день, — но внутри у него было так спокойно, как не было, наверное, никогда в жизни. Он смотрел на профиль Тэхена, освещенный мягким светом кухонной лампы, на его руки, которые так бережно держали его ладони и талию там, на озере, на мягкую улыбку, — и думал о том, что жизнь — странная штука. Он приехал сюда сломленный, раздавленный, уверенный в своей никчемности. А теперь сидит за одним столом с женщиной, которая приняла его как родного, и с парнем, который пообещал быть рядом как можно дольше. И чувствует, что у него снова есть будущее.       — Чонгук-а, — тетя Су-ен вырвала его из размышлений. — Ты чего не ешь? Суп остынет.       — Я ем, ем, — встрепенулся он, отводя взгляд от чужого лица.       

***

      Август пришел во Флом с прохладным утром. Лето еще держалось за вершины холмов, цеплялось за полуденное солнце, но в воздухе уже чувствовалась едва уловимая нота предвкушения осени, а вместе с ней и перемен. Чонгук чувствовал это куда сильнее, ведь его время здесь подходило к концу, и, хотя он старался не думать об этом, мысли о скором отъезде все чаще прокрадывались в голову по ночам.       Полтора месяца, проведенные здесь, пронеслись слишком быстро. А после того, как они с Тэхеном наконец по-настоящему стали парой, с благословения Су-ен, время понеслось еще быстрее. Они только и делали, что проводили время вдвоем. Чонгуку было неважно, где — главное, что рядом с ним. Тэхен познакомил его с приемной матерью, поэтому теперь они периодически заглядывали и к ней, или сидели все вместе вечерами на веранде: Су-ен, мама Тэхена и он со своим любимым — самым любимым на свете — парнем. Чонгук все еще стеснялся, когда Тэхен брал его за руку при всех или, что еще более смущало, целовал; а тому, кажется, было в забаву делать это специально при матери или тете. Так и бежали дни.       Нет, он не забывал о том, что совсем скоро ему придется вернуться в Берген, просто думать об этом не хотелось.       Сегодня Тэхен с самого утра был загадочным. Он появился на пороге не в своей обычной рабочей куртке, а в чистой белой футболке.       — Одевайся, — произнес парень прямо с порога вместо приветствия, но крепкие объятия все равно никто не отменял. — Я хочу тебе кое-что показать, — чмокнув Чонгука в губы, произнес он.       — Опять? — тот улыбнулся, но послушно потянулся за ветровкой. — Ты каждый раз так говоришь.       — Потому что каждый раз это что-то новое, — парировал Тэхен. — Пойдем.       Доехав до мастерской, они не зашли внутрь, а прошли на задний двор, где под брезентовым навесом, сияя свежей полировкой, стоял «Форд». Его кузов теперь блестел на солнце так, что больно было смотреть, хромированные детали сверкали, а шины были и вовсе совсем новые и готовы к дороге.       Чонгук замер, открыв рот.       — Ты… ты его доделал?       — Почти, — Тэхен обошел машину и любовно похлопал по капоту. — По крайней мере, он на ходу. Я подумал, что мы заслужили небольшую поездку. Только ты и я. И Дуль, если захочет.       Дуль, лежавший под деревом, приподнял голову на звук своего имени, вильнул хвостом, но с места не сдвинулся.       — Он, кажется, не в восторге от этой идеи, — заметил Чонгук.       — Значит, только ты и я, — Тэхен открыл пассажирскую дверь и жестом пригласил его внутрь. — Прошу. — Сам сел за руль и повернул ключ в замке зажигания.       Они выехали со двора мастерской и покатили по узким улочкам Флома. Чонгук смотрел в окно, и привычный пейзаж казался ему сегодня особенным — он хотел насладиться им, словно видит его в последний раз, хотя до его отъезда оставалась еще неделя.       — Куда мы едем? — спросил он, когда Флом остался позади, а они выехали на загородную трассу.       — Куда глаза глядят, — загадочно ответил Тэхен. — Смотри, — он кивнул на дорогу впереди. — Сейчас будет красивый участок. — Чонгук опустил стекло, и в салон ворвался ветер.       Тэхен оказался прав.       Дорога вырвалась из объятий скал. С обеих сторон теперь открывался потрясающий вид: слева — фьорд, убегающий к горизонту, где вода сливалась с небом в дымке, справа — бесконечные зеленые холмы, уходящие вдаль волнами, похожими на застывшее, цветущее зеленью море. Небо над головой сегодня было безоблачным. Чонгук высунул руку в окно, ветер ударил в ладонь, просочился между пальцами, и он громко засмеялся. Ему сразу же вспомнилась их первая поездка на велосипеде. Тогда в лицо тоже дул сильный ветер, а он щурил глаза и держался за спину Тэхена. Эти воспоминания так трогали, что сердце в груди болезненно сжималось, но Чонгук продолжал гнать от себя грустные мысли.       — Быстрее! — крикнул он, повернувшись к Тэхену.       Тот нажал на газ, двигатель взревел громче, и машина рванула вперед. Чонгука вжало в сиденье. Ветер трепал волосы, и Чонгук чувствовал себя так, словно летит. Словно весь мир принадлежит ему.       — В люке хочешь прокатиться? — крикнул Тэхен, перекрывая шум дороги.       — А можно?       — Можно все, Чонгук-а. Для тебя — все.       Он притормозил на обочине и помог Чонгуку забраться на сиденье, а потом открыть люк в крыше. Тот поддался, и в салон хлынул солнечный свет. Чонгук высунулся по пояс. В лицо снова ударил ветер, и он раскинул руки в стороны, подставляя ладони потоку.       — Я лечу! — закричал он, и его слова понеслись высоко к холмам. — Тэхен, я лечу!       Их взгляды встретились через проем люка. Сердце Чонгука пропустило удар.       Когда Тэхен остановил «Форд» прямо посреди дороги, где, кроме них, не было ни души, он обошел машину и залез на багажник, помогая Чонгуку вылезти: протянул руки, и тот, не колеблясь ни секунды, обнял Тэхена за шею, позволяя себя достать. Тэхен прижал Чонгука к себе так крепко, словно боялся, что его унесет ветром, и зарылся лицом в его волосы.       — Чонгук, — прошептал он. — Мой Чонгук-а.       Чонгук тоже прижался сильнее к любимому телу. От слов Тэхена сердце разбивалось — это не должно было звучать романтично, но Чонгук больше не мог подобрать названия тому, что испытал в тот момент.

***

      Домой они вернулись, когда солнце уже клонилось к закату. Родители Тэхена уехали в Осло на выходные, оставив дом полностью в их распоряжении. Проведя весь день в дороге вместе с парнем, Чонгук все равно не желал с ним расставаться. Мысль о том, что им остались считанные дни, делала время, проведенное без Тэхена, невыносимым. Тот провел Чонгука в свою комнату и, подойдя к нему сзади, положил ладони на плечи. По телу Чонгука пробежала легкая дрожь.       — Не волнуйся, — шепнул он ему на ухо. Чонгук повернулся к нему, и пальцы Тэхена мягко переплелись с его. — Что бы ни случилось, мы не расстанемся надолго. Я ведь обещал тебе.       — Я не хочу без тебя… — прошептал Чонгук в ответ.       — И не будешь, милый. Не будешь, — и, видя в глазах напротив тревогу, добавил: — Ну… что ты. Я сделаю для тебя все, что угодно. Только попроси.       — А если я… — Чонгук замялся. — Я хочу тебя.       — Котенок, — выдохнул Тэхен, и от этого слова, произнесенного низким, грудным, полным нежности голосом, у Чонгука подкосились ноги. — Мой маленький, я всегда буду с тобой.       Он наклонился и поцеловал его, и Чонгук почувствовал, как земля уходит из-под ног в буквальном смысле — Тэхен подхватил его под бедра, приподнял, и тот инстинктивно обхватил его талию ногами, вцепился в плечи. Они целовались, а руки Тэхена скользили по его спине, забираясь под одежду, касаясь разгоряченной кожи.       — Покажи мне, — прошептал Чонгук в перерыве между поцелуями, обжигая дыханием чужие губы. — Покажи мне, как это — быть твоим.       — Ты и так мой, — ответил Тэхен, опуская его на кровать. Навис над ним, упираясь руками по обе стороны от головы, и смотрел сверху вниз своим нежным, таким покорным взглядом. — Я всегда считал тебя самым прекрасным, не мог дождаться, когда назову тебя своим. — Тэхен провел костяшками пальцев по его скуле, и Чонгук прикрыл глаза, подставляясь под ласку. — Самым прекрасным, что у меня когда-либо было. Но прошу тебя, Чонгук, не нужно торопиться. Я хочу еще долго-долго быть с тобой рядом. У нас все еще впереди. Ты…       — Тэхен, — Чонгук строго взглянул на него, и тот замолчал на полуслове. — Ты сказал, чтобы я попросил. И ты сделаешь все, что угодно.       — Да, — в голосе Тэхена прозвучала легкая настороженность.       — Тогда послушай меня, пожалуйста. — Он взял его ладонь и прижал к своей груди, туда, где сердце колотилось часто-часто. — Чувствуешь?       — Чувствую, — прошептал Тэхен, завороженно глядя ему в глаза.       — Я не тороплюсь. Я знаю, чего хочу. Потому что ты — человек, с которым я хочу разделить это.       — Котенок…       Чонгук видел в парне желание и сомнение. Желание, которое он так долго сдерживал, и сомнение, рожденное страхом причинить боль, напугать, сделать что-то не так. Чонгук понимал этот страх и хотел его развеять. Он доверился Тэхену, и ему хотелось, чтобы тот тоже начал доверять ему.       — Мой маленький, храбрый котенок. Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь?       — Понимаю, — Чонгук улыбнулся. Ради этой улыбки Тэхен был готов на все. — Я тебя люблю. И я тебе доверяю. Разве этого недостаточно?       — Более чем, — выдохнул Тэхен и, наклонившись, трепетно поцеловал его.       Одежда исчезала медленно, вещь за вещью. Тэхен стянул с него тонкую ткань ветровки — Чонгук послушно поднял руки, позволяя себя раздеть. За ней последовала футболка. Когда прохладный воздух коснулся обнаженной кожи, Чонгук снова задрожал. Тэхен заметил это и накрыл его тело своим, делясь теплом и стягивая с него штаны.       — Не бойся, — прошептал он, целуя его в лоб, в веки и краешек губ. — Я с тобой. Никуда не уйду.       — Пообещай, — выдохнул Чонгук, сжимая пальцами его плечи.       — Обещаю. — Новый поцелуй, на этот раз в ямочку под ключицей, и Чонгук выгнулся навстречу ласке, сам не ожидая от себя такой реакции. — Я буду рядом. В твои лучшие дни и в твои худшие дни.       — Покажи мне, что тебе действительно не все равно. Что ты всегда будешь рядом, — он прикрыл глаза, продолжая подаваться навстречу поцелуям.       — Я здесь, навсегда, — ответил Тэхен, продолжая целовать его грудь, спускаясь ниже. — Я навсегда буду с тобой. — Каждое прикосновение губ отдавалось в теле Чонгука новой волной жара. Он застонал, чувствуя под собственными пальцами горячую, влажную от испарины кожу, крепкие мышцы, которые перекатывались при каждом движении. От ощущений кружилась голова. — И я докажу тебе это. Каждым прикосновением, каждым поцелуем. Ты только скажи, если что-то будет не так. Хорошо?       — Хорошо, — выдохнул Чонгук и, повинуясь порыву, снова потянулся к его губам. — Поцелуй меня. Пожалуйста. Еще раз.       — Сколько угодно, котенок, — Тэхен улыбнулся и медленно накрыл его губы своими. Он целовал его долго, не торопясь, пробуя на вкус, а когда отстранился, Чонгук снова потянулся за ним.       — Еще, — требовательно просил он, и Тэхен тихо рассмеялся.       — Ты ненасытный, — в его голосе не было ни капли укора, зато слышалось обожание. — Мне это нравится. — Он поцеловал его, и на этот раз Чонгук ответил смелее: запустил пальцы в русые волосы, притянул ближе, углубляя поцелуй, и тихо застонал, когда язык Тэхена скользнул по его нижней губе. Они целовались, пока руки Тэхена касались его тела, лаская. Чонгук отчетливо чувствовал каждое прикосновение, но ему хотелось больше.       — Тэхен… хочу… хочу чувствовать тебя везде.       — И я тебя, — ответил тот, проводя губами по его шее, по ключицам, спускаясь ниже. — Ты такой красивый, Чонгук-а. У тебя такая нежная кожа, такие изящные плечи. И… — он остановился, когда его ладони легли на ягодицы Чонгука. — Боже. У тебя такая… я даже не могу подобрать слов.       Чонгук, поняв, о чем говорит Тэхен, покраснел и попытался прикрыться, но его руки мягко перехватили, отводя в стороны.       — Я не думал, что это… что ты…       — Что я буду так реагировать? Чонгук-а, я смотрел на тебя все это время. И каждый день думал о том, как ты прекрасен. Это сводит меня с ума.       Он наклонился и поцеловал его под ребрами, а потом развернул, бережно укладывая на живот.       — Что ты делаешь?       — Хочу показать тебе, как сильно я тебя хочу, — Тэхен устроился позади него. — Можно? Если тебе будет неприятно, я сразу остановлюсь.       Чонгук кивнул, уткнувшись лицом в подушку. Он не знал, чего ожидать. Знал только, что доверяет Тэхену. И когда горячие, влажные губы коснулись его ягодиц, он вздрогнул всем телом. Тэхен целовал его там — так трепетно и с таким обожанием. Его язык скользнул по ягодице, и Чонгук застонал, сжимая пальцами простыню.       — Тэхен… что ты…       — Я люблю тебя, — прошептал тот, оторвавшись на мгновение. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо.       Он продолжил — его язык двигался медленно, но настойчиво, лаская самые потаенные места, и Чонгук уже не контролировал звуки, которые срывались с его губ. Он всхлипывал, вжимался лицом в кровать, пока Тэхен — Чонгук и представить боялся, что именно тот делал, пока сзади раз за разом раздавались хлюпающие, влажные звуки, — продолжал вылизывать его с таким аппетитом — даже думать стыдно. Это было непривычно, очень интимно и невероятно возбуждающе.       — Тебе нравится?       — Да, — выдохнул Чонгук. — Да, нравится. Пожалуйста… не останавливайся.       — Котенок, простишь меня, если я скажу, что всегда засматривался на твою попу? — Чонгук не видел сейчас лица парня, но по шумному выдоху, который почувствовал ягодицей, мог уверенно сказать — Тэхен нагло улыбался. И кто вообще из них двоих больше кот? — Ты даже не представляешь, как я счастлив, что ты такой открытый со мной. — Он отпрянул от измученной кожи, перевернул Чонгука обратно на спину, а тот тут же потянулся к нему за поцелуем, и Тэхен охотно ответил. Они целовались, пока Чонгук не начал задыхаться.       — Люблю, когда ты меня целуешь, — признался он, оторвавшись от губ своего парня.       — Тогда я буду целовать тебя каждую минуту, — пообещал Тэхен, чмокая Чонгука в лоб.       Тэхен снова опустил голову, и на этот раз его губы сомкнулись вокруг члена Чонгука. Это было совершенно неожиданно, новое, ни с чем не сравнимое ощущение — влажное тепло, мягкое давление языка, легкая вибрация от низкого, грудного стона, который Тэхен издал, беря его глубже. Пальцы Чонгука судорожно сжались в русых волосах, не то отталкивая, не то притягивая ближе, и из его рта вырвался протяжный стон.       — Тэхен… пожалуйста…       Тот поднял глаза, не прерывая своего занятия — янтарные глаза, полные такого откровенного обожания и, Боже мой, подчинения, что Чонгук едва не кончил прямо в этот момент. Он закусил губу, стараясь сдержаться, но Тэхен, заметив это, на мгновение отстранился.       — Не сдерживайся, котенок. Ты так прекрасен сейчас, даже не представляешь.       — Тэхен снова опустил голову, его движения стали ритмичнее. Он чередовал глубокие, медленные погружения с быстрыми, дразнящими движениями языка по чувствительной головке. Чонгук уже не контролировал звуки, которые срывались с его губ. Одна рука Тэхена мягко массировала его ягодицы, сжимая и разжимая пальцы, словно оторваться от них для него было непосильно, а Чонгук стонал и не переставал шептать его имя. Через несколько секунд, стоило Тэхену ускориться совсем немного, он кончил, откинув голову назад, всхлипывая и часто дыша.       — Вот так, милый. Ты молодец, — Тэхен бережно запустил пальцы в его волосы, гладя по голове, стараясь успокоить. — Я так благодарен тебе. За то, что доверился. За то, что позволил быть с тобой вот так. Ты даже не представляешь, что это для меня значит.       Чонгук хотел ответить, но слова путались, рассыпались.       — Я хочу… хочу тоже сделать тебе приятно, — прошептал он. — Только… научи меня?       — Котенок, — выдохнул Тэхен. — То, что ты сейчас здесь, со мной — это уже самое большое удовольствие. Но если ты правда хочешь… просто касайся меня. Так, как тебе самому хочется.       Чонгук неуверенно протянул руку к его груди. Провел ладонью по горячей коже, чувствуя, как под пальцами быстро бьется сердце. Так же быстро, как его собственное. От осознания, что Тэхен тоже волнуется, Чонгуку стало легче.       — Так? — прошептал он, пальцем спускаясь ниже, по твердому, рельефному животу, касаясь темных волос над кромкой белья.       — Так, — голос Тэхена сорвался. — У тебя очень нежные руки.       Чонгук покраснел еще сильнее, но руку не убрал. Наоборот, осмелев от похвалы, он обхватил член Тэхена через ткань и неуверенно провел вверх-вниз, стараясь повторять то, что Тэхен делал с ним.       — Сними. — Столь решительному виду своего мальчика Тэхен не смел сопротивляться.       Когда член оказался на свободе, а рука Чонгука снова обхватила его, уже без преград, парень выдохнул, прикрывая глаза.       — Вот так. Да, котенок, именно так. Ты все делаешь правильно. У тебя отлично получается. Я… боже, Чонгук-а…       Тот не дал ему закончить — свободной рукой заставил нагнуться к своим губам и поцеловал, глубоко и страстно. А рука Тэхена тем временем скользнула ниже, и Чонгук почувствовал прикосновение на своих ягодицах.       — Я хочу попробовать еще раз, — Тэхен аккуратно убрал его руку со своего члена, отходя к прикроватной тумбочке. — Можно? Хочу, чтобы ты был полностью готов. — Чонгук не понял, что именно парень держал в руке, но кивнул, и Тэхен снова перевернул его на живот.       На этот раз его язык скользнул сразу внутрь. Тэхен не торопился, смакуя каждое мгновение, и от этого все ощущения становились острее в десятки раз. Чонгук чувствовал себя центром Вселенной, в которой сходились все желания, все ласки, вся любовь этого человека.       — Ты восхитительный, — прошептал Тэхен, оторвавшись на мгновение. — Я мог бы делать это часами. Ты не против?       — Нет, — простонал Чонгук, подставляясь под новую порцию ласк.       Первый палец вошел медленно. Чонгук задержал дыхание. Это было странно — не больно, но непривычно. Тэхен продолжал целовать его ягодицы, бедра, поясницу, отвлекая и успокаивая.       — Расслабься, котенок. Иначе мне будет трудно, слышишь? Только скажи, если тебе больно.       — Я… я скажу, — пообещал Чонгук.       — Умница. — Тэхен продолжал входить в него одним пальцем, с постепенным расслаблением добавив второй. Найдя наконец простату, он с удовольствием наблюдал, как Чонгук, выгнувшись, заскулил. Перед глазами вспыхнули звезды. Тэхен замер, давая привыкнуть, а потом продолжил, с каждым движением стараясь погрузиться глубже. Его пальцы двигались внутри, растягивая, пока тело под ним, такое чувствительное и отзывчивое, дергалось в приятных судорогах.       — Ты такой тугой, такой горячий внутри. Я даже представить не могу, каково это будет — оказаться внутри тебя.       — Я готов, — Чонгук закусил губу. — Пожалуйста, Тэхен… я тоже хочу тебя.       — Повернись на бок, — попросил он, и Чонгук понял, что сделать это теперь не так уж легко. Тело перестало слушаться, хотелось лежать бревном и не шевелиться, но он заставил себя послушаться. Тэхен пристроился сзади, одной рукой обнимая его поперек груди, прижимая к себе, второй направляя себя. Головка уперлась в растянутое, влажное отверстие, и Чонгук затаил дыхание.       — Я люблю тебя, — шептал Тэхен ему в затылок.       Чонгук болезненно хныкнул. Чувство наполненности и растяжения было невыносимым. Он вцепился в простыню, и Тэхен тут же накрыл его пальцы своими, переплетая их.       — Дыши, котенок. Медленно. Я остановлюсь, только скажи. Ты такой тугой… Тебе больно?       — Нет, — Чонгук замотал головой. — Просто… Ты такой большой.       — Ты справляешься. Ты у меня молодец. Я знаю, это непросто, но ты самый лучший, котенок.       Он двигался томительно медленно, давая время привыкнуть к каждому сантиметру, и, когда вошел полностью, замер, тяжело дыша Чонгуку в спину.       — Ты как?       — Хорошо, — честно ответил Чонгук. — Даже… даже лучше, чем я представлял. Ты можешь двигаться.       Сначала медленно, короткими толчками, Тэхен начал выбивать из груди Чонгука тихие стоны.       — О да… — голос того дрожал. — Тэхен, это так… приятно.       — Тебе нравится?       — Да… да, очень. Это так странно, никогда бы не подумал, что от такого будет так хорошо.       — Ты такой узкий, котенок. Такой тугой. Я чувствую, как ты сжимаешь меня. Это сводит с ума.       Рука Тэхена скользнула по животу вниз, обхватывая член, и Чонгук прогнулся сильнее от двойной стимуляции — внутри и снаружи. Каждый толчок парня отдавался новой волной удовольствия.       — Я не могу… не смогу долго, — простонал Чонгук.       — Не сдерживайся, милый. Кончи для меня. — Тэхен шептал это прямо в его раскрасневшееся ухо, нежно прикусывая мочку.       Оргазм тут же накрыл Чонгука с головой, ослепляя, выбивая воздух из легких. Он излился на простыню и на чужие пальцы. Тэхен продолжал двигаться внутри него, продлевая его удовольствие, а когда Чонгук обессиленно обмяк, замедлился и остановился.       — Умница, — целуя его в плечо. — Мой хороший. Ты так красиво кончил. Я чуть сам не сорвался.       — Ты не… — Чонгук с трудом восстановил дыхание. — Ты не кончил?       — Я хочу, чтобы ты кончил еще раз. Ты позволишь?       Чонгук кивнул. Тэхен вышел, и он тихо простонал от потери наполненности.       — На спину, — попросил Тэхен, помогая ему развернуться. — Я хочу видеть твое лицо.       Тэхен закинул его ноги себе на плечи. Снова вошел — теперь под другим углом, Чонгук тут же всхлипнул. Его собственный член, все еще чувствительный после первого оргазма, дернулся, наливаясь новой волной возбуждения. Тэхен знал, что делает — менял угол и темп, наблюдая за реакцией Чонгука.       — Котенок, если хочешь, двигайся мне навстречу. Тебе будет еще лучше. Давай. — Чонгук начал неуверенно подавать бедра вперед, в ритм его толчкам. Теперь они двигались вместе, и это было еще приятнее. — Да… да, вот так… — простонал Тэхен. — Ты такой способный. Я не могу… не могу остановиться…       — Не останавливайся… пожалуйста, глубже…       — Здесь? — Тэхен толкнулся под новым углом, и Чонгук вскрикнул, чувствуя, как новая волна удовольствия накрывает его.       — Да! Да, здесь! Пожалуйста, еще!       Тэхен ускорился. Он держал Чонгука за бедра, притягивая к себе с каждым толчком, и смотрел ему в глаза, не отрываясь. Его собственное дыхание было глубоким, на лбу блестели капельки пота, мышцы на плечах и груди были до предела напряжены, и Чонгук, глядя на него — это потрясающе крепкое, красивое тело над собой, — чувствовал, как подступает второй оргазм.       — Тэхен…       — Давай, котенок. Давай вместе. Я хочу кончить вместе с тобой. Ты готов?       — Да… да, я готов.       Чонгук сорвался во второй раз. Оргазм накрыл его, он повторял имя Тэхена, когда тот кончил вместе с ним, изливаясь внутрь, ведь Чонгук, притянувший его за плечи, не дал от себя отстраниться. Тэхен рухнул на него, но тут же перекатился на бок, увлекая за собой. Они лежали, сплетенные друг с другом, обессиленные, а их сердцебиения постепенно замедлялись.       — Я люблю тебя, — сказал Чонгук тихо, проходясь поцелуями по его щеке, переходя к вискам и маленькому шраму над левой бровью.       — И я тебя, — Тэхен гладил его по спине, обнимая крепче. — Как ты?       — У меня нет слов, — признался Чонгук. — Это было невероятно. Ты был невероятен. Я даже не знал, что так бывает. Что можно чувствовать так много одновременно. И вообще…       — Я тоже, — перебил Тэхен. — С тобой все иначе. — Он снова поцеловал его, а затем его губы скользнули ниже — к шее и груди. Чонгук чувствовал, как по телу разливается приятная истома, как тяжелеют веки.       — Тэхен, мы же… повторим, да?       Тэхен улыбнулся.       — Конечно, милый. Так хочешь?       — Да. — Чонгук блаженно было прикрыл глаза, но тут перевел взгляд на ехидную улыбку парня. — Эй! Не смейся! Ты…       — Я не со зла, котенок. Знал бы ты, как часто я хотел бы повторять, но это было бы очень вредно для твоего здоровья, — он подмигнул насупившемуся Чонгуку. — Пойдем, нужно сходить в душ. И мы еще не ужинали.       — Не хочу вставать, — пробормотал Чонгук, но позволил утянуть себя с кровати. Ноги дрожали, и он благодарно оперся на плечо Тэхена, когда тот обнял его за талию. — Я вообще ходить не могу. Это ты виноват.       — Конечно, котенок. Я готов извиняться, сколько потребуется. — Тэхен включил воду и, проверив температуру, помог Чонгуку забраться в душевую кабину. Теплые струи ударили по уставшим мышцам, и он блаженно застонал, запрокидывая голову. Тэхен налил гель на ладонь и начал осторожно, бережно намыливать его плечи и спину. Чонгук стоял с закрытыми глазами, чувствуя, как напряжение уходит из тела вместе с пеной. Никакого ужина не было — уставшие, они завалились спать, не разжимая объятий.       

***

      Станция была почти пуста в этот ранний час. Где-то вдалеке, за стеклянными дверями вокзала, слышался голос диспетчера, объявляющий прибытие поезда. Чонгук стоял у края платформы, сжимая в руке билет до Бергена. Рядом стоял чемодан, с которым он приехал сюда почти два месяца назад. Как будто все это было вчера.       Тетя Су-ен обняла его первой.       — Я горжусь тобой, Чонгук, — сказала она, отстраняясь. — Ты приехал сюда одним человеком, а уезжаешь совсем другим, — у нее тоже глаза были на мокром месте. — Это не я, это ты сам. Помни об этом.       — Я буду скучать, тетя, — он произнес это сиплым голосом, стараясь не заплакать. Ему будет ее очень не хватать, хоть они и договорились часто созваниваться.       — Я тоже, — она погладила его по щеке и перевела взгляд на Тэхена, стоявшего чуть поодаль. — У вас еще есть пара минут. Попрощайся с ним. И будь аккуратен в дороге.       Она ушла, оставив их вдвоем на пустой платформе.       Несколько секунд они просто стояли, глядя друг на друга. Солнце, поднимающееся над холмами, золотило русые волосы Тэхена, а Чонгук вновь подумал, что никогда не видел никого красивее. И вряд ли когда-нибудь увидит.       — Ну вот, — сказал он, пытаясь улыбнуться. — Ты же скоро приедешь ко мне, да? — Чонгук смотрел на него жалобно, будто до сих пор не мог в это поверить. — Как только закончишь с заказами.       — Да. Мне нужно закончить дела, отцу все передать, как бы ни хотелось, с этим нельзя торопиться. Приеду и сниму квартиру в Бергене, которую мы с тобой смотрели.       — Она ведь слишком дорогая.       Тэхен усмехнулся от такого возмущенного выражения лица мальчишки.       — Ничего. Я договорился с хозяином одной автомастерской в Бергене. Помнишь, я рассказывал — у него филиал открывается, им нужен механик с опытом. Так что потянем, — парень прижал его к себе. — Ты мне покажешь места, где ты вырос.       — Угу, — Чонгук прижался к нему ближе. — Я расскажу маме. Хочу, чтобы она знала, — он поднял голову и с решимостью посмотрел в глаза любимого.       Тэхен молчал несколько секунд.       — Я ждал, когда ты это скажешь.       — Я знаю. Ты никогда не давил.       — И не буду. Я подожду столько, сколько нужно. Хоть месяц, хоть год. Я просто хочу, чтобы ты был готов. И чтобы ты знал: я не боюсь ни ее реакции, ни чьей-либо еще. Я хочу быть с тобой, и я уверен, мы со всем справимся.       Чонгук почувствовал, как к горлу подступает ком.       — Обними меня, — прошептал он. — Обними так, будто ты никогда не оставишь меня.       — Так, будто я никогда не оставлю? — Тэхен обнял его крепко-крепко, зарываясь лицом в волосы. — Я никогда тебя не оставлю.       Где-то вдалеке послышался гудок приближающегося поезда. Чонгук вздрогнул, но не разжал объятий.       — Я буду искать тебя взглядом, когда мне будет плохо, — сказал он тихо. — Чтобы не сойти с ума.       — Ты найдешь. Мы справимся, — Тэхен поцеловал его в губы.       Поезд остановился рядом с ними, двери открылись, и проводник объявил посадку. Чонгук нехотя прервал поцелуй и разжал руки.       — Пора.       — Пора, — эхом отозвался Тэхен. — Люблю тебя, — он снова поцеловал его, но только для того, чтобы Чонгук не смог заметить, как его глаза тоже начали слезиться — он до сих пор не мог поверить, что этот парень теперь его.       Чонгук поднялся в вагон. Прошел к своему месту, сел у окна и прижал ладонь к стеклу. Тэхен стоял на платформе, потом поднес руку к уху, изображая телефон, и одними губами произнес: «Позвони, как доедешь».       Чонгук кивнул.       Поезд тронулся. Фигура Тэхена становилась все меньше, а потом и вовсе исчезла за поворотом. Чонгук откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. За окном мелькали зеленые холмы, серебристая гладь фьорда, маленькие домики, прилепившиеся к скалам. Его лето на зеленом холме закончилось. Смех, ветер и высунутая из окна рука, ловящая его поток, — все это осталось позади, но не исчезло. Оно поселилось внутри, глубоко в его юношеском сердце.       Поезд нырнул в первый на его пути тоннель, на мгновение внутри вагона стало темно. Но нужно помнить, что каждый тоннель заканчивается светом.       И этот тоже.        dvgku 𐤀