Обсидиан

Ой на Ивана, да на Купала — Алина Лебедева.

Этой ночью подвеска жглась особенно сильно. Так и тянула куда-то, игнорируя желание хозяина остаться вне всех этих праздничных гуляний и гаданий. По крайней мере, в родной деревне, где каждый второй чуть ли не каждый день желал ему не доброго утра, а скорейшей мучительной смерти. Конечно, будучи в здравом уме, никто бы не стал звать его, да и он не пошёл бы. Но почём знать, какое неожиданное влияние может оказать на всех самая короткая, наполненная чудесами ночь в году вкупе с амулетом, в чьей силе ему удавалось убедиться уже не раз. В голове мелькнула мысль о том, а захотел бы он погадать, поводить хороводы или даже прыгнуть через костёр, если бы окружающие понятия не имели о том, кто он, не осуждали и не боялись. К собственному удивлению, она показалась ему не такой уж и плохой, хоть развивать её он не стал: нет времени, да и не случится такое с ним. Сдавшись под магическим влиянием, постепенно смиряясь с мыслью, что скорее всего ничем хорошим это не закончится, он наскоро тихо оделся. Вышел из тёплой, слегка душной избы в ночную прохладу. Контраст этот всегда был очень приятным. Вдохнув полной грудью, он слабо тряхнул головой, стараясь выкинуть лишние сейчас мысли. всплывшие воспоминания, которые уже начали перетекать в фантазии о возможном будущем, связанным с той, первой идеей. Как бы отреагировал, к примеру, тот же Дамир, заявись он к ним посреди празднества, да ещё и без какого-либо предупреждения? При этой мысли он хмыкнул. Вокруг стояла тишина. Большинство уже ушли к ближайшей речке для гаданий или в лес искать не теряющий своей популярности у молодёжи цветок папоротника. Лишь несколько, видимо, задержавшихся ребят небольшой компанией неторопливо двигались, попутно переговариваясь, к основному празднику у водоёма. Там, наверное, по традициям жгли эти огромные костры: Николе как-то доводилось видеть, ещё пару лет назад. Сестра тогда как-то смогла уговорить разрешить ей взять его. Тогда, как и сегодня, водили множество хороводов, звонко пели песни, плели венки из полевых цветов. А девушки то и дело заливались смехом, пока гадали на суженых всеми способами или играли в игры с участием юношей. Дойдя до края деревни, но ещё не заходя под раскидистые кроны старых деревьев, он на пару секунд остановился. Прикрыв глаза, он глубоко вдохнул свежий еловый воздух. В это же время он старался почувствовать, что именно для него уготовил тёмный, с переливами камешек, ставший таким привычным за все годы, проведённые вместе. Никола ведь не смог бы представить себя без него, тот уже словно стал его частью. Самой неизведанной и нестабильной, но всё же. Нерадостная догадка пришла в его голову: а что если, раз уж, кажется, не пришлось идти прыгать через костёр, придётся идти искать тот самый цветок, по легендам, так трепетно передаваемых из уст в уста, дарующий вселенскую мудрость? Нет, не то чтобы он не желал её получить, но видел он достаточно плохо, тем более в темноте. А заблудиться в лесу и попасться какой-нибудь гулящей нечисти или зверю хотелось не сильно. Да и к тому же, от неё одни хлопоты, поди. Лучше уж остаться при своём. Но вот он сделал первые несколько шагов по хорошо знакомой тропе. Оглянулся, зацепившись взглядом за свою родную избу, стоявшую на приличном удалении. И, не задерживаясь более, пошагал дальше. В дороге его сопровождали лишь россыпи крошечных звёзд и огромная круглая луна. Спустя некоторое время он дошёл до небольшой поляны, сплошь покрытой фиолетовым ковром из колокольчиков. Свет луны придавал ей магический, потусторонний вид. От цветов словно исходило слабое свечение. Создавалось такое впечатление, будто здесь граница между мирами мёртвых и живых совсем истончилась, пропуская в мир живых то, что ему не принадлежало. Слабый туман, поднимавшийся от сырой земли, лишь убеждал в этом. Точно повинуясь мороку, Никола наклонился и сорвал несколько стеблей, тут же вставив их в белоснежные длинные распущенные волосы. Ведомый внутренними ощущениями, он сошёл с тропинки и побрёл дальше, ступая сам не зная куда. Как только ноги коснулись холодной земли вместо утоптанного песка, он подумал, что стоило одеться потеплее. Взгляд невольно упал на расшитую красным длинную свободную рубаху, кое-как подпоясанную, под которой порты были практически незаметны. Прошло чёрт его знает сколько времени — оно будто замерло, не отходя далеко от полуночи и не планируя возвращать своё привычное течение вплоть до рассвета, а он перестал даже отчасти узнавать лес вокруг. Тем не менее, страха это не вызывало, только желание поскорее увидеть, что его ждёт. Внезапно в нескольких шагах за спиной послышался тихий шорох, показавшийся оглушительным на фоне полностью затихшего леса. Всё тело Николы тут же напряглось. Он резко обернулся, однако рядом никого и ничего не было видно, как ни вглядывайся. Он было подумал, что ему померещилось, как вдруг такой же звук послышался уже сбоку. И снова ни намёка на чью-то фигуру. — Кто здесь? — он постарался, чтобы голос звучал уверенно, хотя тот так и сквозил напряжением. Ответа не последовало, лишь ещё один звук, больше всего похожий на хруст веток под чьей-то ногой, на этот раз ещё дальше, чем предыдущий. Головой Никола явно понимал, что нечисть это. Пытается, чай, в самую топь его завести. Однако и ни грамма протеста в себе юноша найти не мог: а ведь всегда хорошо чувствовал малейшую опасность. Амулет на груди тоже знаков не подавал, а потому, решив поддаться воле случая и рискнуть, он таки пошёл следом за невидимым проводником. Это было не очень здравое и осмысленное действие, но таковой была вся его сегодняшняя прогулка. Спустя всего пару минут он оказался на краю небольшого обрыва, внизу которого вовсю кипело празднование Купалы, видимо, молодого поколения одной из соседних деревень. Вся полнота звуков, разом ударившая в его голову, на несколько мгновений оглушила его, и он не заметил, куда пропал его невидимый проводник и кто это был. Влажный еловый запах быстро сменился смесью речной воды, трав и костра. Повеяло теплом. Как он мог разглядеть со своего места, вокруг огромного пышущего жаром костра образовались два круга: поменьше и побольше. Девушки и парни в красивом многоголосье распевали песни, под них же и подстраивался своими магическими движениями танец. Среди высоких и звонких девичьих голосов пробивались и более низкие, задорные юношеские. Тут и там слышались весёлые окрики, свист, хлопки в такт. Всё словно на время слилось в одну древнюю силу, исполняющую свой изощрённый танец, совершающую неизвестный ритуал. Два кольца вокруг костра то двигались вместе, то меняли направления на противоположные друг другу. Люди то поднимали руки, то, наоборот, наклонялись к сырой земле, не выпуская ладони соседей. Не прекращая песни, круги менялись местами и распадались на частички, каждая из которых повторяла идентичные с остальными действия настолько чётко, что они будто и не рассоединялись. Повсюду стелился густой молочный туман, от которого так и несло ночным холодом: немудрено, всё празднество происходило на поляне близ берега реки. Всё вокруг было освещено слабым светом оранжевой огромной луны и костром, разожжённым прямо по центру. Высокие деревья тёмной стеной отгораживали поляну от леса, не попадая в круг света. Там и замер в смутном удивлении Никола. Его не столько поразил сам факт праздника, сколько контраст так внезапно возникшего огромного костра с лесным туманом, мёртвой тишины, в которую он всё это время был погружён, с громкими песнями. Всё вокруг так и источало жизненную энергию. И вот уж ноги сами неконтролируемо понесли его вниз. А там, попав в общую толпу, он сразу же оказался под руки подхвачен двумя молодыми девками, тут же принявшимися болтать без перебою: — Эй, красавица, откуда будешь? Как звать тебя? Какими судьбами забрела к нам? — Будучи застигнутым врасплох, он не знал, что сказать. Несмотря на длинные волосы, с девицей его ещё не путали. Однако взгляд тут же зацепился за распоясавшуюся рубаху. Пояс, видимо, зацепился где-то за куст, а он и не заметил. Если так смотреть, можно, наверное, и правда его спутать. Но не успел он возразить, как уже другая девушка продолжила: — Ты, милая, припозднилась, ну ничего, там остались ещё какие-то травы и цветы, успеешь веночек сплести. Хочешь же на суженого погадать, али есть уже кто? — с лукавой улыбкой спросила она после небольшой паузы. Никола, всё ещё не решив, как себя вести, лишь помотал головой на последний вопрос, уж больно пристально она на него смотрела. — А потом через костёр прыгать будут, да в игры всякие играть. А Владимир, слышала, пойдёт цветок папоротника искать, может, с ним хочешь? Однако ответы на все их многочисленные вопросы, видимо, не были им так уж важны, так как молчание Николы они даже не заметили, продолжая вести его к противоположному краю поляны сквозь толпу. Юноша, решивший не сопротивляться и посмотреть, что из этого выйдет, голос подавать не спешил. Всё же в таком случае сойти за девицу более не получится. Он сам не знал, с чего вдруг решил подыграть. Не слишком вслушиваясь в щебетание по обе стороны, он всматривался в людей: все нарядные, но и никто особенно не выделяется. А праздник-то у них всё же хорош. Благодарно, как мог, кивнув, когда ему дали целую охапку разных полевых цветов, он присел на землю в небольшом отдалении от основного скопища людей и всего за несколько минут, спасибо сестре, когда-то давно научившей его, сплёл небольшой, но красивый венок. В это же время, поразмышляв, он решил и дальше остаться здесь и насладиться праздником, хоть и придётся притворяться. В любом случае, этих людей он вряд ли когда-нибудь ещё увидит, а значит, правду они не узнают, если он сам не сделает что-то компрометирующее. Так и почему бы нет? Надев получившееся украшение на голову, он почувствовал на себе чей-то пронзительный взгляд и повернул в ту сторону голову, едва наклонённую в вопросе. Смотрел на него, с некоторого расстояния, парень, одетый примерно как и все. В глаза в его внешности бросались лишь чёрные, как смоль или Николина подвеска, волосы до плеч, да такого же примерно цвета цепляющий взгляд. Поняв, что его заметили, тот тут же отвернулся, лишь на секунду встретившись с ним глазами, но Никола продолжил всматриваться в него. Отчего-то тот казался ему знакомым, хотя никого похожего он в своей жизни точно не встречал. Может, он ему снился? В груди поднялось какое-то странное чувство, которое он никак не смог охарактеризовать. Однако те две девушки вернулись к нему именно в этот момент, поэтому мысли о знакомом незнакомце пришлось оставить.

***

После его сразу же утянули в хоровод, и все мысли тут же вылетели из его головы. Он и правда убедился, что праздники как этот вполне могут приносить ему радость, если только проводить их в хорошей компании. Единственное, о чём он тревожился на протяжении всего вечера — как бы не выдать себя. Он уже упустил свой шанс вовремя сказать, что на самом деле он не девушка, что они ошиблись, потому теперь всё его поведение было бы как минимум очень странным. А портить этот вечер не хотелось. Особенно отчётливо на фоне остальных запомнился момент, когда во время танца его взгляд вновь встретил те тёмные глаза, и вновь его посетило это странное ощущение, будто они знакомы, причём давно, будто всю жизнь. Впрочем, слишком часто с ним случалось такое, что, погружаясь в мир фантазий, он случайно смешивал его с реальностью, чтобы верить этому чувству. И всё же тот юноша, хоть и почти ничем не отличался от остальных, так и притягивал взгляд. А потом началась какая-то игра с тематикой купальской ночи, о которой Никола слышал впервые, но, тем не менее, уже войдя во вкус, он пытался разобраться в правилах прямо на ходу. Выглядело это, видимо, забавно, отчего все окружающие вскоре начали смеяться. И если обычно он бы тут же постарался уйти, после чего долго размышлял, что именно сделал не так, то в эту ночь он лишь посмеялся с ними, словно вернулся в детство, какого у него никогда не было. Когда он успел уже порядком утомиться от всего происходящего и хотел было на время отойти и просто посидеть где-нибудь в сторонке, девушки как раз собрались идти пускать венки в воду. Ну и, конечно, не могли не заставить пойти и его, как бы он ни пытался всем своим видом показать, что не горит этим желанием. Сказать что-либо об этом было нельзя, пришлось идти. Ледяная, точно студёная вода тут же заставила покрыться всё тело мурашками. Сняв венок с головы, когда зашёл уже примерно по пояс, Никола, подражая окружающим, опустил его на гладкую тёмную поверхность. Не ожидая абсолютно ничего от этого гадания, он тут же перевёл своё внимание на то, что его окружало: людей, природу, точнее её куски, которые удавалось разглядеть при таком освещении. Зрелище нескольких десятков красивых, больших венков, плывущих по воде, заворожило его на добрые пару минут, пока он не очнулся от девичьего оклика: — Эй, чаровница! Погляди хоть, кто судьба твоя, вон он стоит, — выкрикнула одна из тех, кто привела его, с широкой задорной улыбкой. Те вокруг, кто услышал её слова, тут же повернули головы и тоже начали что-то выкрикивать, науськивая Николу скорее выйти к суженому да познакомиться поближе. Растерянно подняв глаза, он увидел на берегу того самого юношу с его венком у ног. Тот взял украшение в руки и начал рассматривать. Когда Никола уже приблизился, с лёгкой ухмылкой, хоть и не злой, незнакомец стал наблюдать, как «суженая» неловко выбирается из воды, встречаясь с ним удивлённым взглядом. У Николы тут же сложилось впечатление, будто «суженый» видит его насквозь. Мысль эта заставила его невольно вздрогнуть. — Отойдём? — когда всеобщее внимание уже переключилось на следующую пару, предложил темноволосый. Не услышав в его тоне особого подтекста, парень кивнул. Когда они отошли от всех на достаточное расстояние, чтобы их не было слышно, тот продолжил: — А тебе идёт, хоть и притворяешься. И как звать тебя, суженая? — выделив интонацией последнее слово, поинтересовался он. И снова этот пристальный, со скрытой смешинкой взгляд заскользил по нему с головы до ног. Задержавшись на подвеске, которая, видимо, выскользнула во время всех действ, в конце концов он остановился на его глазах. — Как ты понял?.. — всё, что он смог выдавить, застыв в изумлении, которое быстро перешло в страх, что незнакомец, несмотря на то, что не сделал этого до сих пор, выдаст его остальным. Вряд ли же он отнёсся к тому, что его суженая оказалась парнем, так спокойно. — Я не расскажу им. — Я Никола, — всё ещё с напряжением всматриваясь в теперь уже нового знакомого, представился он. — Фёдор. — Мы знакомы? — выдержав небольшую паузу, наконец решился спросить он. В голове крутилось огромное множество вопросов, в первую очередь связанных с тем, что только что произошло, но начать стоило хотя бы с этого. Однако услышать ответ возможности уже не представилось — толпа вновь потащила их ближе к костру. Никола готов был проклясть все эти обычаи, потому что начинать этот разговор во второй раз было бы только труднее, а «суженый» вряд ли бы проявил инициативу. Фёдор мягко взял его за запястье, дабы не потеряться в потоке людей, вновь формирующих круг. И хоть Никола и правда наслаждался этим вечером, но всё это тем не менее оставалось для него в новинку, а оттого быстро утомляло. Погрузившись в свои мысли, он какое-то время шёл на автомате. А потом только хотел было шепнуть Фёдору, что ненадолго отлучится, как по сторонам вскричала толпа, поддерживая первую пару, что прыгнула через костёр. Видно было не очень хорошо, так как его и влюблённых разделяла куча людей. «Удивительно, как одежда на них не загорелась», — только и успело мелькнуть у него в голове. Приземлившись, те лишь рассмеялись и тут же слились в поцелуе под поддерживающие окрики. Никола продолжал смотреть на это широко открытыми глазами. В теории он давно знал о существовании такого рода досуга в купальскую ночь, но вживую, да ещё и через такой большой костёр, видел впервые. В постепенно проходящем потрясении от того, как легко молодые люди решались на это, он наблюдал за несколькими следующими возлюбленными. Как показалось, не прошло и нескольких минут, хотя на деле наверняка больше, как вдруг, следуя за Фёдором, так и державшим его руку, он как-то внезапно очутился в первом ряду перед огнём. И практически тут же кто-то позади подтолкнул их в спину, заставив очутиться в самом центре, более не впуская обратно. Лицо же Фёдора, как он успел заметить, практически не поменялось. Видимо, возможная перспектива упасть в костёр его не так уж и пугала. Впервив в него взгляд, Никола прямо-таки прочитал вопрос в его глазах: «А решишься ли ты? Зайдёшь настолько далеко?» И всё же сегодня мудрые решения его не преследовали. Он поудобнее взял Фёдора за руку. Почти одновременно повернувшись, они вгляделись в лица друг друга, словно стараясь понять мысли и мотивы другого, найти повод передумать. А потом, не сговариваясь, вместе разбежались и на несколько бесконечных мгновений оказались над искрящимся огненным маревом. Николе успело показаться, что тёмные глаза Фёдора в этот момент блеснули лиловым, но как только они приземлились, это наваждение пропало. Наверняка это был отблеск костра. Все воспоминания после удачного приземления были смутными, размытыми. В основном только яркими отрывочными картинками. Вот они отходят ближе к стене леса, Фёдор что-то говорит, даже, кажется, смеётся, и придерживает его за локоть. Вот вместе со всеми встречают рассвет после самой короткой ночи. Костёр уже потушили, и густой холодный туман обволакивает всё вокруг. Часть ребят тут же бежит купаться. А после и вовсе провал, после которого он проснулся утром уже дома. Чудесная ночь, да и только.