Там, где мы утонули

Дождь лил как из ведра, превращая асфальт в зеркальную гладь, отражающую мутный свет фонарей. Это было то самое место. Виллоу знала это, даже не глядя на табличку с названием улицы. Она остановилась, крепче сжимая зонт, под которым пытались укрыться втроем. — Дорогая, ты чего? — Анджело, вечно взъерошенный и легкий на подъем, дернул ее за рукав. — Там какая то кафешка, давай успеем до закрытия. — Да, Виллоу, не тормози, — буркнула Эмз, покусывая леденец и с интересом разглядывая лужи. — Хотя, смотрите, тут словно в фильме ужасов. Она была права. Полицейская лента все еще свисала с покореженного столба, словно тонкая белая кишка. Асфальт был исцарапан, а в нескольких метрах от дороги зияла глубокая канава, заросшая мокрым бурьяном. Именно туда, как говорили в новостях, отлетела машина после столкновения с фурой. Семья из трех человек. Мгновенная смерть. — Пошли, — голос Виллоу дрогнул. Она сделала шаг, но нога соскользнула на мокрой грязи. Анджело попытался ее подхватить, но лишь потерял равновесие сам, и Виллоу с глухим вскриком покатилась вниз, в канаву. — Виллоу! — крикнула Эмз, свешиваясь с края. — Ты как? — Ц..цела — простонала Виллоу, пытаясь встать на четвереньки в жидкой грязи, смешанной с битым стеклом. Дождь хлестал по лицу. Она откинула мокрые волосы и замерла. Ее рука уперлась во что-то твердое, но неестественно мягкое. Она посмотрела вниз. Сначала она не поняла, что видит. Пальто. Синее школьное пальто, такое же, как у нее. Только изорванное в клочья. Под ним бледная, почти прозрачная в свете фар проезжающей машины рука. Виллоу хотела закричать, но крик застрял в горле. Она медленно, с ужасающим предчувствием, отодвинула мокрую прядь волос с лица, лежащего в грязи. Это была Алли. Все знали Алли. Та самая тихая отличница, которая месяц назад потеряла всю семью и вернулась в школу с пустыми, мертвыми глазами. Но она не могла быть здесь. Она была в школе сегодня утром. Виллоу видела ее, сидящую на последней парте. Анджело и Эмз, наконец, спустились к ней. — О господи.. — выдохнул Анджело, закрывая рот рукой. — Это же.. — Вызовите скорую! — закричала Виллоу, но голос ее сорвался. — Погодите, нет.. нет, она уже... Она снова посмотрела на лицо Алли. Оно было спокойным, почти умиротворенным, но на виске темнела засохшая кровь, смешанная с землей. Виллоу заметила на запястьях Алли тонкие, уже затянувшиеся шрамы, и сердце ее сжалось от ледяного ужаса. Как долго она здесь лежит? И как она могла быть в школе? В этот момент, прямо на глазах у ошеломленной Виллоу, тело в канаве начало меняться. Оно будто таяло, превращаясь в дымку, которая через мгновение развеялась под порывом ветра, оставив лишь мокрую траву и грязь. И в то же мгновение Вилл почувствовала чей-то пристальный взгляд. Она медленно подняла голову. На краю канавы, под проливным дождем, стояла Алли. Живая, целая и невредимая, в сухом чистом пальто, с рюкзаком за спиной. Ее зеленоватые волосы не намокли, на лице не было ни капли грязи. Она смотрела прямо на Виллоу, и в ее глазах, впервые за долгое время, мелькнула не пустота, а искра – искра узнавания, боли и.. странного спокойствия. — Ты видишь меня, — не спросила, а утвердила Алли. Ее голос был тихим, но перекрывал шум дождя. — Странно. Обычно они видят только то, что лежит там. Виллоу, дрожащая, мокрая, не могла произнести ни слова. Эмз и Анджело смотрели туда, где минуту назад лежало тело, а потом на Виллоу, которая уставилась в пустоту перед собой. — Виллоу, ты чего в пустоту уставилась? — Анджело тряс ее за плечи. — Там никого нет. Наверное, тебе показалось. Пошли, тебя нужно переодеть. Но Виллоу не отрывала взгляда от Алли. Та медленно улыбнулась, горькой, безнадежной улыбкой, которая не касалась ее глаз. — Ты видишь меня, — повторила она. — Но ты не хочешь меня видеть. Никто не хочет. Я умерла здесь, Виллоу. Моя семья умерла. А я застряла. Я просто хочу, чтобы это кончилось. Но теперь.. теперь у тебя есть выбор. Ты можешь меня забыть. Или можешь помочь мне закончить то, что я не смогла. После того вечера Виллоу стала преследовать Алли. Не как призрак, хотя Алли и была им в буквальном смысле, но для остального мира она существовала как вполне живой подросток. Она ходила в школу, отвечала на уроках (иногда сбивчиво, иногда слишком медленно), но ее взгляд был устремлен куда-то внутрь себя. Учителя списывали это на травму, одноклассники сторонились. Только Виллоу знала правду. Она видела, как Алли исчезает в туалете во время большой перемены, и следовала за ней. Там, в пустой кабинке, Алли сидела на полу, сжимая в руках канцелярские ножницы. Ее пальцы были в крови. — Ты с ума сошла? — прошептала Виллоу, врываясь в кабинку и выбивая ножницы из ее рук. — Что ты делаешь?! — Это единственное, что я чувствую, — прошептала Алли, не сопротивляясь. Ее глаза были влажными, но она не плакала. — Когда я режу себя, боль перекрывает ту пустоту. Это напоминает мне, что я все еще есть. Что я не просто.. тень. — Ты не тень! — Виллоу схватила ее за плечи, встряхнув. — Ты здесь, я тебя вижу! Но ты не можешь продолжать в том же духе. Это не выход. — Тогда какой выход? — горько усмехнулась Алли. — Я умерла в той канаве, Виллоу. Мое тело исчезло. Но я не могу уйти. Я не могу отпустить. Я помню, как кричала, как смотрела на лица родителей в последний раз и теперь я просто... существую. Гнилое существование. Их лица были так близко. Виллоу видела каждую трещинку на губах Алли, каждую темную тень под ее глазами. Она чувствовала странное, болезненное притяжение к этой разбитой душе. Она хотела ее спасти. Или хотя бы быть рядом. — Я помогу тебе, — выдохнула Виллоу, и ее сердце забилось быстрее, когда она внезапно осознала, что хочет этого больше всего на свете. — Я не дам тебе исчезнуть. Она сама не поняла, как это произошло. Может быть, из-за близости, может из-за боли, которая плескалась в глазах Алли, но Виллоу потянулась к ней и нежно поцеловала ее. Поцелуй был соленым от слез и металлическим от крови на губах Алли. Он был отчаянным, неумелым, но в нем было столько отчаянной, неправильной надежды. Алли застыла, а затем ее руки сами потянулись к шее Виллоу, сжимая ее с почти нечеловеческой силой. — Не оставляй меня, — прошептала Алли в губы Виллоу, — Пожалуйста.. Если ты уйдешь, я растворюсь. — Я никуда не уйду, Алли, — прошептала Виллоу в ответ, чувствуя, как мир вокруг них сужается до этой маленькой, грязной кабинки, до запаха дешевого мыла и крови. Их свидания стали тайными и странными. Днем они встречались в школе, играя в обычных учениц. Ночи же принадлежали им. Виллоу пробиралась в дом, где раньше жила Алли с семьей, пустую, холодную квартиру, которую никто не хотел покупать. Там, среди пыльных коробок и молчаливых стен, они забывались друг в друге. — Я люблю тебя, — шептала Алли, гладя обнаженную спину Виллоу, которая дрожала от холода и возбуждения. — Ты единственная, кто видит меня настоящую и единственная, кто не боится. Но Виллоу боялась. Боялась, что это кончится. Боялась, что Алли совершит что-то непоправимое. Она видела, как Алли берет ее школьный значок и начинает царапать им свою кожу, пока не выступает кровь. — Прошу тебя, остановись! — кричала Виллоу. — Мы же вместе, мы справимся! — Не справимся, — качала головой Алли, глядя на алые капли. — Ты не понимаешь. Я уже мертва. Ты любишь труп, Виллоу.

***

Их романтика перешла все границы. Однажды, после школьного концерта, когда все разошлись, они остались в актовом зале. Алли смотрела на сцену пустыми глазами, а затем повернулась к Виллоу. — Здесь так пусто, — сказала она, — Как у меня внутри. — Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо, — пообещала Виллоу, прижимаясь к ней. Они отдались друг другу под светом софитов, не думая о последствиях. Это было публично, опасно и безумно. Виллоу чувствовала себя актрисой в собственном фильме ужасов, где любовь и смерть были переплетены в один тугой узел. — Я хочу, чтобы мы остались здесь навсегда, — прошептала Алли, когда они лежали на холодном деревянном полу, укрывшись кулисами. — Давай не уйдем. Давай просто сгнием здесь вместе. — Не говори так, — попросила Виллоу, она бережно накрыла ее кулак своей ладонью. Но на следующее утро Алли не пришла в школу. Виллоу искала ее повсюду. В пустой квартире, в канаве, в их секретных местах. Нигде. Она уже сходила с ума от волнения, когда в школьном шкафчике нашла записку. Всего одну фразу: «Канава. Приходи туда прощаться». Виллоу мчалась по мокрым улицам, не чувствуя ног. Она упала на колени на краю той самой канавы, где все началось. Дождь снова лил, как в тот первый раз. Внизу, на грязном дне, сидела Алли. Она выглядела ужасно. Бледная, худая, с растрепанными волосами. Но в ее руке был не нож. Это был маленький пузырек с таблетками. — Я нашла их в доме родителей, — сказала она спокойно. — Снотворное. Моя мама любила запивать им стресс. Думаю, его хватит, чтобы окончательно уйти. — Нет.. нет! — закричала Виллоу, сползая вниз. — Алли, мы же договорились! Я люблю тебя. — Ты любишь призрака, — повторила Алли. — Но я больше не хочу быть призраком. Я хочу покоя. Я устала тащить за собой свои осколки. И твоя любовь.. она причиняет мне боль. Потому что она дает мне надежду. А надежда — это самое жестокое, что есть в этом мире. Виллоу вырвала у нее пузырек. Их руки сплелись в грязной воде. Они боролись, плакали, целовались. Алли была сильнее в своем отчаянии, но Виллоу не сдавалась. — Если ты умрешь, я умру вместе с тобой, — сказала Виллоу, глядя в ее глаза. — Я пойду за тобой куда угодно. Даже в эту грязь. Даже в смерть. В какой-то момент Алли расслабилась. Она прижалась лбом ко лбу Виллоу и прошептала: — Ты правда готова на все ради меня? — Да, — выдохнула Виллоу. Алли улыбнулась. Это была светлая, почти счастливая улыбка. — Тогда сделай это, — сказала она. — Помоги мне уйти. Я не хочу умирать одна. Виллоу замерла. Она знала, что это неправильно. Что это безумие. Но в глазах Алли, наконец, исчезла пустота. Там была любовь. И боль. И желание свободы. И Виллоу, держа в руках пузырек с таблетками, поняла, что тоже хочет этой свободы. Свободы от этого кошмара, от этой одержимости. — Я сделаю это, — сказала она, открывая пузырек. — Мы сделаем это.. Вместе. Дождь стих. Тишина повисла над канавой, как саван.       

***

На следующий день новости облетели весь город. Две девочки найдены мертвыми в канаве на месте недавней аварии. Причина — передозировка снотворным. Следователи разводили руками. Предсмертной записки не нашли. Лишь на руке одной из них, Виллоу, была выцарапана неровная буква «А». А на шее другой, Алли, висел школьный значок Виллоу. Их похоронили в разных концах кладбища, по настоянию родителей. Но те, кто иногда проходил мимо той злополучной канавы, клялись, что по ночам видели там две тени. Они сидели на краю, сплетя руки, и смотрели на звезды, которых не было видно из-за городских огней. Они больше не плакали. Они больше не резали себя. Они просто были вместе. И в этом была их вечность. А на следующий день в школьном коридоре кто-то оставил на подоконнике два цветка. Один красный, как кровь. Второй белый, как снег. И никто не знал, кто это сделал.