От Армина с любовью

армин приносил клубнику капитану леви. крадующийся, словно мышка среди шуршащей листвы, он нёс в руках глубокую тарелку со скромным ягодным угощением. арлерт действовал тихо, ведь любой неверный шаг мог спровоцировать скрип половиц. а он, в свою очередь, привлёк бы нежелательные взгляды, от которых бедный разведчик так старательно прятался. он ставил тарелку под дверь кабинета — так странно и нелепо, будто пытался выманить дикого зверя из норы сладким запахом. сердце билось в груди, как птица в клетке. армин был наслышан о бессоннице капитана и именно поэтому невероятно боялся быть замеченным. не абы кем — самим леви. после такого он, вероятно, получил бы подзатыльник и кувыркнулся бы в окно вместе со своими подношениями. но эмпатия арлерта вынуждала его грудную клетку сжиматься от боли. плечи тоскливо опускались при одном взгляде на залёгшие тени под глазами леви. капитан был едким, колючим, и только в редкие моменты — до смерти уставшим. сказать слова поддержки или, боже упаси, положить ладонь на плечо леви — означало мгновенную гибель для любого, кто посмел бы проявить сочувствие. да и о какой поддержке шла речь, если каждый солдат разведкорпуса повидал смерть не меньше самого капитана? поэтому, когда молодая компания сидела за чашкой клубники, армин заприметил проходящую мимо мрачную невысокую фигуру, которая не посмела остановиться даже на секунду. пальцы, крутившие до этого ягоду за стручок, замерли. глаза уставились на неё так, словно она внезапно вспыхнула пламенем. именно в этот момент армину и пришла эта идиотская мысль о молчаливом подношении. так он делал несколько ночей. не подряд — около трёх раз за неделю. на четвёртый раз армин вновь застыл перед дверью. на неё падал нежный лунный свет. улыбнувшись про себя, арлерт опустился на колено и аккуратно, без единого звука, поставил тарелку под дверь. и именно в эту секунду дверь распахнулась. армин уставился на чужие сапоги перед самым лицом и забыл, как дышать. он медленно поднял голову, взглянув на леви снизу вверх. так унизительно перед капитаном он себя ещё не чувствовал. и в то же время — чересчур близко, почти интимно. армин не сразу нашёлся со словами. в нём крутилось всё: и паническая мысль о том, что он сейчас полетит в стену, и детское желание убежать. запах клубники так странно ощущался в воздухе. он ассоциировался с чем-то приятным, солнечным. но ягоды стояли в пустом ночном коридоре прямо перед ногами самого хмурого человека на земле. арлерт уже было собрался с силами, чтобы выпалить хоть какое-то оправдание, но леви вдруг наклонился. он осторожно взял тарелку, словно самую хрупкую вещь в мире, выпрямился и едва заметно кивнул головой в сторону проёма. — входи. или снова собираешься улизнуть? армину казалось, что его сердце никогда так не билось. даже при встрече с титанами.