Сладкий яд

      Воздух в гостиной Малфой-мэнора был тягучим от запаха дорогого виски и старого пергамента. Драко развалился в кресле напротив камина, лениво поигрывая палочкой, и смотрел на фигуру, скорчившуюся на полу у его ног. Гарри Поттер, герой павшего Света, некогда гордый «Избранный», теперь был его собственностью. Трофеем. Наказанием и одновременно наградой за верность Тёмному Лорду. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента, Поттер, — голос Драко звучал мягко, почти вкрадчиво. — Я думал, ты упадёшь к моим ногам еще в школе. Но, увы, приходится добиваться этого теперь. Ты сегодня опять не убрал свою комнату, Поттер, — Драко резко сменил тему, источая ледяное презрение. — Или ты думаешь, что теперь, когда Лорд счёл тебя достойным жить, обязанности слуги для тебя отменяются?       Гарри, не поднимая головы, лишь пожал плечи. Синяки на его запястьях уже начали желтеть — следы прошлого «воспитательного момента», когда Драко применил Левикорпус, а затем позволил ему упасть с трёхметровой высоты на мраморный пол. Тёмная магия Драко была изощрённой, но не смертельной. Он хотел сломать Поттера, вытравить из него ту искру, которая так бесила Малфоя все годы в Хогвартсе. — Я… я делал, — прохрипел Гарри. Его голос сел. Он чувствовал странную слабость уже несколько дней. Постоянная тошнота по утрам, головокружение. Он списывал это на голод, он не мог есть нормально уже несколько дней и постоянное напряжение. — Лжёшь, — Драко щёлкнул пальцами, и невидимая сила дёрнула Гарри за волосы, заставляя запрокинуть голову. — Смотреть на меня, когда я говорю с тобой!       Гарри поднял на него уставшие зелёные глаза. Он действительно выглядел ужасно: круги под глазами, бледная кожа, осунувшееся лицо. В глазах больше не было вызова, только глухая усталость. Драко это почти разочаровывало. Он хотел ненавидеть ярого врага, а получалось презирать жалкое подобие человека. — Может, тебе стоит провести ночь в подвале, — задумчиво протянул Малфой поднимаясь. — Чтобы освежить память о том, кто здесь хозяин.       Он подошёл ближе, намереваясь ухватить Гарри за шкирку и потащить к двери. Но как только его пальцы коснулись плеча Поттера, тот резко побледнел так, что даже губы стали серыми. Глаза закатились, и обмяк, словно у него вынули все кости. Драко едва успел подхватить его, не дав удариться головой об угол камина. — Поттер? — в голосе Малфоя впервые проскользнула растерянность. — Гарри?! Тело в его руках сотрясала мелкая дрожь, с губ сорвался болезненный стон. Это явно не было игрой.       Подхватив Поттера на руки аппарировал в медицинское крыло Малфоев.       Старый семейный целитель, мистер Блэквуд, работал на семью уже полвека. Он был невозмутим, как скала, но, когда Драко ворвался с полубесчувственным Поттером на руках, брови целителя поползли вверх. — Мистер Малфой, — сухо начал он, — я полагал, вы сказали, что с пленником обращаются... должным образом. — Он просто упал! — рявкнул Драко, укладывая Гарри на кушетку. — Сделайте что-нибудь! Блэквуд наложил несколько диагностических чар. Сначала он просто хмыкнул. Потом его лицо стало задумчивым. А затем целитель резко выпрямился, и его глаза округлились. — Ну? — рявкнул Драко, не выдержав всей этой молчаливой мимики. — Что с ним? Отравление? Проклятие? Говори уже! Блэквуд выпрямился, снял очки и посмотрел на молодого хозяина с выражением крайнего изумления. — Милорд Малфой, — начал он осторожно, — я должен спросить... Вы знали, что ваш пленник является омегой? Драко моргнул. Словно услышал что-то на древнегреческом. — Что? Бред. Это невозможно. И у него никогда не было... запаха. Я бы почувствовал. Я альфа. — Весьма редкий случай, — кивнул целитель. — Скрытая омега. Подавленная природа. Вероятно, из-за длительного стресса и магического истощения его феромоны были заблокированы. Однако теперь, когда организм ослаблен, блок сорвало. И, — целитель замялся, подбирая слова, — есть ещё кое-что. — Говори уже! — Драко чувствовал, как у него начинает дёргаться глаз. — Ваш пленник беременен, милорд. Судя по магическому следу, зачатие произошло около двух месяцев назад, как раз после того, как его передали в ваше распоряжение. Тишина в гостиной стала звенящей. Драко смотрел на целителя так, будто тот только что сообщил ему, что небо зелёное, а земля квадратная. — Это... невозможно, — выдохнул Драко. — Я... я не...       Он запнулся. Мысль, которая ударила его под дых, была ужасной и одновременно шокирующей. Он действительно обращался с Поттером грубо. Иногда — жестоко. Но презрение Драко было моральным, он не опускался до насилия такого рода и до физической близости у них дело не доходило. Или...       Тишина в кабинете стала вязкой. Драко перестал дышать. Весь мир сузился до одной точки. Беременность. Поттер. Омега. Эти слова кружились в его голове, отказываясь складываться в логическую цепочку. — Этого не может быть, — прошептал Драко. Его лицо побелело, как полотно. — Он... я... Он мужчина. — Вторичные половые признаки, мистер Малфой. Как у оборотней, — терпеливо, как ребёнку, объяснил Блэквуд. — У мужчины-омеги матка находится в брюшной полости, и в редких случаях, при стечении обстоятельств, зачатие возможно. Драко поднял глаза на Гарри. Тот лежал бледный, безвольный, его дыхание было слабым. И вдруг, будто пелена спала с глаз Драко. Он почувствовал. Прямо сейчас, когда Гарри был без сознания и его защита дала трещину, в воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат. Шалфей. И ирисы. Чистый, светлый запах, который пробивался сквозь боль и страх. Драко втянул воздух, и его внутренний альфа взревел в груди. «Моё. Беременное. Слабое. Защитить».       Он тряхнул головой, прогоняя наваждение. — Как? — выдавил он. — От кого? Он был только здесь. Я никому не позволял... — Отец — вы, мистер Малфой, — бесстрастно сообщил Блэквуд, и это был нокдаун. — Ритм магии плода идентичен вашему.       Драко показалось, что земля уходит у него из-под ног. Где-то на задворках памяти пробивались запрятанные воспоминания про единственную ночь. Он был зол, почти пьян от злости и власти. Гарри сопротивлялся, и Драко взял своё силой, считая это лишь очередной казнью, очередным уничтожением врага. Конечно же он не использовал защиту. Ему просто не пришло это в голову.       Он никогда не хотел детей. По край мере не так рано. Но в семье Малфоев ребёнок — это не просто «дар». Это продолжение рода. Это бесценное сокровище, ради которого матери умирали на полях сражений, а отцы шли на сделку с совестью. Для Драко, выросшего на рассказах о великих Малфоях, ребёнок был священен.       И он, Драко Малфой, ударил, унижал и пытал собственного омегу, носящего его наследника. Драко подскочил к кушетке, упав на колени. Он осторожно взял холодную руку Гарри в свои, поднёс к губам. — Ты дурак, — прошептал он Гарри, но в голосе не было злобы, только отчаяние. — Почему ты не сказал? Ты ведь знал? — Вряд ли он знал, мистер Малфой, — мягко сказал Блэквуд. — Срок слишком маленький. И при его состоянии он мог списать недомогание на последствия плена.       Драко закрыл глаза. В его голове, словно наяву, пронеслась картина: Поттер, пошатываясь, отказывается от еды, а он, Малфой, трясёт его, кричит. Если бы Поттер тогда упал и ударился... Если бы он толкнул его сильнее... — Приготовьте питательные зелья, — голос Драко дрогнул, но в нём появились командные нотки. — Самые лучшие. И противотошнотные. Пусть эльфы принесут шоколад, фрукты, свежие простыни. И уберите из моей спальни все тёмные артефакты. Он переезжает ко мне. — Мистер Малфой, я бы не рекомендовал резкую смену обстановки в таком состоянии, тем более с вашим постоянным присутствием… — начал было Блэквуд. — Я сказал: переезжает ко мне! — рыкнул Драко, и комната затряслась от его магии. — Он больше не пленник. Он — лорд Малфой. Мой супруг. А это, — он положил свободную руку на плоский, но такой хрупкий живот Гарри, — это наследник Малфоев. И я не позволю, чтобы с ними случилось хоть что-то.       Впервые в жизни Драко Малфой испугался. Не Тёмного Лорда. Не смерти. Он испугался, что может потерять то, что сам же и создал, в своей слепой ненависти. Он посмотрел на лицо Гарри, такое измученное и беззащитное, и провёл пальцем по его щеке, стирая дорожку от невидимой слезы. — Ты выживешь, — прошептал он, как молитву. — Вы оба выживете. И я сделаю для этого всё. Клянусь.