Пиррова победа

Глава 1. Начало новой жизни Август 1998 года. Коттедж стоял на окраине небольшой шотландской деревни, окружённый старым садом. По утрам Диана открывала окна спальни и первым делом слышала не шум Лондона, а пение дроздов и шелест листвы. Она всё ещё не могла привыкнуть к этой тишине. После завтрака она выходила в сад с кружкой чая и долго ходила между розовыми кустами. Иногда помогала садовнику пересаживать молодые растения, иногда просто сидела на деревянной скамье, делая быстрые наброски в альбоме. — Ты наконец научилась отдыхать, — однажды сказал муж, наблюдая за ней из окна кухни. Диана улыбнулась. — Не уверена. Кажется, я только учусь. В начале сентября она заметила, что быстро устаёт. Сначала списала всё на насыщенное лето. Потом появился необычный аппетит. Несколько дней подряд её мучила утренняя тошнота. Она молчала почти неделю. А затем, ранним утром, оставила на кухонном столе маленькую белую коробочку. Муж понял всё без слов. — Правда? Она только кивнула. Он обнял её так крепко, что она тихо рассмеялась. — Осторожнее. Нас уже двое. Первый осмотр прошёл спокойно. Врач поздравил их, подтвердил срок беременности и отметил, что пока всё выглядит благополучно. Диана вышла из кабинета с фотографией первого ультразвукового снимка. Она долго рассматривала едва различимое пятнышко. — Неужели это он? — Или она, — улыбнулся муж. Она аккуратно убрала снимок в сумочку. — Неважно. Главное, чтобы был здоров. Осень вступала в свои права. Диана всё реже ездила в Лондон и всё больше времени проводила дома. Уже к концу первого триместра появились признаки, которых она не помнила по прежним беременностям. Усталость стала почти постоянной. По вечерам начинали теснить кольца. Иногда обувь казалась неожиданно тесной. — Наверное, это нормально, — сказала она врачу. Тот не стал спорить. — На этом сроке небольшие изменения возможны. Но я хочу видеть вас чаще, чем обычно. Диана удивилась. — Почему? Врач помолчал, просматривая результаты анализов. — Пока ничего тревожного. Просто осторожность. Через месяц стрелка весов показала цифру, которой она не ожидала. — Это слишком много? — спросила она. Врач не ответил сразу. Он снова измерил давление. Попросил медсестру повторить измерение ещё раз. Записал результаты. Только потом поднял голову. — Я хочу направить вас к специалисту по беременности высокого риска. В кабинете стало тихо. Диана почувствовала, как улыбка исчезает с её лица. — Что-то случилось с ребёнком? — Пока нет, — спокойно ответил врач. — Но мы должны сделать всё, чтобы так оставалось. По дороге домой она почти не разговаривала. За окном автомобиля мелькали жёлтые деревья, каменные изгороди и овцы на склонах холмов. Муж несколько раз хотел начать разговор, но не решался. Лишь когда машина остановилась у коттеджа, Диана тихо произнесла: — Странно... — Что именно? Она посмотрела на свои руки. Кольцо, которое она никогда раньше не снимала, пришлось снимать с мылом. — Мне кажется... моё тело меняется быстрее, чем должно. Она ещё не знала, что это было только начало. Глава 1 (продолжение) Октябрь выдался необычайно тёплым. В ясные дни Диана по-прежнему выходила в сад, хотя прогулки становились всё короче. Она всё чаще присаживалась на старую деревянную скамью возле розария, где когда-то мечтала проводить долгие часы с книгой или альбомом для рисования. Теперь же ей приходилось останавливаться просто потому, что силы неожиданно покидали её. Муж замечал это раньше неё. — Может быть, вернёмся домой? — осторожно спрашивал он. — Через минуту, — неизменно отвечала Диана. Но эта минута становилась всё длиннее. Во время очередного осмотра врач внимательно изучил результаты анализов и несколько раз измерил давление. Он старался сохранять спокойствие, но Диана уже научилась замечать едва уловимые перемены в выражении его лица. — Как ребёнок? — спросила она прежде, чем он успел заговорить. — Ребёнок развивается хорошо, — ответил врач. — Это самая приятная часть сегодняшнего разговора. Она облегчённо улыбнулась. — А неприятная? — Ваш организм переносит беременность значительно тяжелее, чем нам хотелось бы. Врач развернул к ней график наблюдений. — Прибавка массы тела идёт быстрее ожидаемой. Давление остаётся повышенным. Кроме того, вы начали задерживать жидкость. Диана машинально посмотрела на свои руки. Пальцы действительно казались чуть более пухлыми, чем несколько недель назад. — Это опасно? — Пока нет. Но именно поэтому мы должны действовать на опережение. Через несколько дней она впервые не смогла снять обручальное кольцо. Обычно оно легко соскальзывало с пальца, но теперь будто приросло к коже. После нескольких безуспешных попыток муж принёс миску с прохладной водой и жидкое мыло. Лишь спустя несколько минут кольцо удалось снять. Диана долго держала его на ладони. — Никогда бы не подумала, что такое может случиться со мной. — Это всего лишь беременность. Она покачала головой. — Нет... с Уильямом и Гарри всё было иначе. Вечером она аккуратно убрала кольцо в шкатулку. Это оказалось неожиданно грустным моментом. Ноябрь принёс первые настоящие холода. Диана собиралась на небольшую благотворительную встречу, посвящённую детской больнице. Она долго выбирала платье, пока наконец не остановилась на тёмно-синем шерстяном костюме. Когда помощница попыталась застегнуть юбку, молния остановилась на середине. Попробовали другой комплект. Затем третий. Результат оказался тем же. — Простите, мэм... — тихо произнесла помощница. Диана ничего не ответила. Она подошла к большому зеркалу. Её фигура ещё сохраняла привычные очертания, но изменения уже невозможно было не заметить. Лицо стало мягче, щёки округлились, а под глазами появилась лёгкая припухлость. Даже нос казался немного шире. Она знала, что многие женщины сталкиваются с подобными переменами во время беременности. Знала это разумом. Но сердце упорно шептало совсем другое. Она вспомнила десятки обложек журналов, бесконечные вспышки фотокамер и бесчисленные статьи, в которых обсуждали каждую деталь её внешности. Теперь всё это вдруг показалось чужим. — Подберите что-нибудь свободнее, — спокойно сказала она. Помощница кивнула, стараясь не встретиться с ней взглядом. К середине декабря поездки пришлось сократить почти полностью. Даже короткая дорога в Лондон стала утомлять её настолько, что после возвращения домой она отдыхала почти сутки. Во время очередного обследования врач долго слушал её сердце, затем снова измерил давление и попросил медсестру принести результаты последних анализов. — Диана, — начал он, снимая очки, — мне необходимо поговорить с вами серьёзно. Она сразу почувствовала, как внутри всё сжалось. — Что с ребёнком? — С ребёнком всё хорошо. Она облегчённо выдохнула. — Тогда что? — Меня беспокоит ваше состояние. Отёки становятся более выраженными. Давление остаётся нестабильным. Организм работает с очень большой нагрузкой. Он сделал небольшую паузу. — С сегодняшнего дня я настоятельно рекомендую отказаться практически от всех поездок, публичных мероприятий и физической активности. Диана опустила глаза. — На сколько? — Возможно... до самых родов. Она медленно покачала головой. — Я обещала посетить несколько благотворительных проектов. — Их придётся отменить. — Люди рассчитывают на меня. — А ваш ребёнок рассчитывает, что вы будете рядом с ним после его рождения. В кабинете повисла тишина. Диана долго смотрела в окно, за которым уже кружились снежинки. Потом тихо спросила: — Значит... теперь моя работа — просто ждать? Врач ответил не сразу. — Теперь ваша работа — позволить себе быть пациенткой. Эти слова она запомнила надолго. Январь наступил неожиданно быстро. После Рождества коттедж словно погрузился в неспешную зимнюю тишину. По утрам сад покрывался серебристым инеем, а на ветвях старой яблони подолгу сидели дрозды, не обращая внимания на людей. Диана редко выходила на улицу. Иногда она садилась у окна с чашкой чая и наблюдала, как садовник расчищает дорожки от снега. Ещё совсем недавно ей хотелось самой пройтись по саду, проверить молодые розы, обсудить с ним весенние посадки. Теперь же несколько десятков шагов вызывали одышку. Она старалась не жаловаться. Но однажды утром, поднявшись с кровати, почувствовала такую тяжесть в ногах, что невольно оперлась рукой о шкаф. Муж сразу оказался рядом. — Что случилось? — Ничего... Просто ноги словно налились свинцом. Он помог ей дойти до кресла. Когда она сняла домашние туфли, оба замолчали. Лодыжек почти не было видно. Кожа на голенях натянулась и блестела. — Мы едем к врачу, — твёрдо сказал он. Осмотр занял почти два часа. Врач внимательно осмотрел ноги, измерил давление, прослушал сердцебиение ребёнка и долго изучал результаты анализов. Наконец он снял очки и устало потёр переносицу. — Организм продолжает задерживать жидкость. Отёки стали значительно более выраженными. — Это опасно для ребёнка? — Пока мы не видим признаков страдания плода. Но ваше состояние вызывает всё большее беспокойство. Диана машинально коснулась своего лица. — Мне кажется... я изменилась. Врач посмотрел на неё сочувственно. — Да. Отёки затронули не только ноги. Вернувшись домой, она впервые долго рассматривала себя в зеркале. Несколько секунд ей казалось, что ничего особенного не произошло. Но стоило задержать взгляд чуть дольше, как изменения начали складываться в единую картину. Лицо действительно стало другим. Прежде всего исчезла привычная чёткость лица. Высокие скулы, которыми так восхищались фотографы, стали менее заметны. Щёки округлились и приобрели мягкую припухлость. Под глазами появились небольшие отёки. Диана медленно провела пальцами по переносице. Нос казался шире. Не намного, но достаточно, чтобы она это сразу заметила. Потом её взгляд остановился на губах. Они тоже изменились. Нижняя губа выглядела более полной, верхняя слегка припухла, словно после долгого пребывания на холодном ветру. Помада, которой она пользовалась много лет, теперь ложилась иначе, подчёркивая незнакомые ей очертания. Она осторожно коснулась губ кончиками пальцев. Они были мягкими, но казались чужими. Диана перевела взгляд на фотографию, стоявшую на туалетном столике. На снимке, сделанном всего год назад, она улыбалась той самой улыбкой, которую знали миллионы людей. Теперь зеркало отражало женщину с более округлым лицом, припухшими веками, полными щеками, слегка увеличившимися губами и изменившимися чертами носа. Она долго смотрела на своё отражение. — Это временно... — едва слышно произнесла она. Но собственный голос прозвучал неубедительно. Она выключила свет в ванной, однако, проходя мимо большого зеркала в спальне, невольно бросила ещё один взгляд. Отражение было тем же. И именно тогда её впервые посетила мысль, которую она тут же попыталась прогнать: «А если после родов это не исчезнет?» Через несколько недель изменения стали ещё заметнее. Помощница помогала ей одеваться по утрам. Обычные туфли пришлось убрать в шкаф. Им на смену пришли мягкие ортопедические ботинки, которые можно было регулировать по ширине. Диана сначала отнеслась к ним с юмором. — Кажется, о высокой моде можно забыть. Помощница улыбнулась. — Временно, мэм. — Очень надеюсь. Но вечером, когда она снова увидела своё отражение, улыбка исчезла. Она открыла шкаф. На полках аккуратными рядами стояли любимые лодочки, вечерние туфли. Некоторые она не надевала уже несколько месяцев. Она медленно закрыла дверцу шкафа. Прибавка массы тела продолжалась. Каждое посещение врача сопровождалось новым измерением веса. Но Диана перестала смотреть на стрелку весов. Она просто отворачивалась. Врач записывал цифры в карту, ничего не говоря. Но однажды она всё-таки не выдержала. — Скажите честно... насколько всё плохо? Он некоторое время молчал. — Вы набрали значительно больше, чем мы ожидали. — Это из-за того, что я слишком много ем? Врач покачал головой. — Нет. Значительная часть этой прибавки связана с задержкой жидкости и изменениями, происходящими в организме во время осложнённой беременности. Не вините себя. Она кивнула. Но слова врача не смогли заглушить внутренний голос. Когда-то, много лет назад, она уже боялась каждой лишней цифры на весах. Ей казалось, что тот страх давно остался в прошлом. Теперь он возвращался. Только был гораздо сильнее. В конце февраля врач пригласил их с мужем Альбертом в свой кабинет после очередного обследования. На столе лежали результаты ультразвукового исследования. Доктор улыбнулся впервые за весь день. — У меня есть хорошая новость. Диана сразу подалась вперёд. — Ребёнок развивается прекрасно. Сердце работает хорошо. Рост соответствует сроку. Пока у нас нет причин беспокоиться за малыша. Она закрыла глаза. По щекам медленно покатились слёзы. — Спасибо... Врач дождался, пока она успокоится. Затем продолжил уже другим тоном. — Но за эту беременность ваш организм платит очень высокую цену. Поэтому мы должны готовиться к тому, что роды могут потребовать участия большой команды специалистов. Альберт крепче сжал её руку. Диана ничего не ответила. Она осторожно положила ладонь на живот. Ребёнок впервые отчётливо толкнулся. Она улыбнулась сквозь слёзы. — Кажется... он хочет сказать, что всё будет хорошо. Никто в кабинете не решился ей возразить.

***

Март оказался бесконечно долгим. С каждым новым днём Диана всё яснее понимала, что её жизнь сузилась до нескольких комнат старого коттеджа, спальни, гостиной и кабинета врача. Прогулки по саду стали воспоминанием. Теперь она лишь наблюдала за распускающимися нарциссами через окно, иногда прося садовника срезать несколько цветов для гостиной. Врач приезжал дважды в неделю. Между визитами регулярно звонили акушерка и медсестра. Давление оставалось высоким, отёки продолжали усиливаться. Прибавка массы тела уже давно перестала быть для неё просто цифрой в медицинской карте. Она ощущала её каждую минуту. Поднимаясь по лестнице, она останавливалась на середине, чтобы перевести дыхание. Вечером ей было трудно самостоятельно снять обувь. Пальцы рук оставались припухшими даже после ночного отдыха, а суставы словно утратили прежнюю гибкость. Но тяжелее всего оказалось лицо. Однажды утром помощница осторожно расчёсывала ей волосы перед очередным обследованием. Закончив, она привычным движением повернула зеркало. Диана замерла. Лицо изменилось ещё сильнее. Щёки стали настолько округлыми, что почти полностью скрывали привычные скулы. Под глазами лежала постоянная припухлость. Нос выглядел заметно шире, чем всего несколько месяцев назад, а губы оставались мягко отёчными, отчего выражение лица казалось непривычным даже ей самой. Она долго молчала. Потом тихо спросила: — Это действительно я? Помощница растерянно посмотрела на неё. — Вы очень красивая, мэм. Диана грустно улыбнулась. — Нет... Я спросила не об этом. Она осторожно коснулась щеки. Кожа была прохладной и слегка напряжённой. Затем провела пальцами по верхней губе. — Я совсем перестала узнавать своё лицо. Помощница не нашла слов. Через несколько дней ей предстояло принять участие в небольшом благотворительном приёме. Врач неохотно согласился отпустить её всего на час, при условии, что всю дорогу она проведёт сидя, а после мероприятия сразу вернётся домой. Помощница принесла несколько платьев. Ни одно уже не подходило так, как раньше. Пришлось выбрать свободное платье из тёмно-синего шёлка и длинный жакет, скрывавший изменившийся силуэт. Когда визажист начал наносить макияж, он ненадолго замолчал. Ему пришлось совершенно иначе расставлять светотени, чтобы смягчить изменившиеся черты лица. Диана заметила это сразу. — Всё настолько плохо? Визажист поспешил улыбнуться. — Просто лицо стало немного другим. — Немного? Он опустил кисть. — Беременность меняет многих женщин. Она посмотрела на своё отражение. — Но не всех настолько. На приёме никто не произнёс ни слова. Все были безупречно вежливы. Но Диана слишком хорошо знала язык взглядов. Она замечала, как некоторые люди задерживали на ней глаза чуть дольше обычного, а потом быстро отворачивались. Вечером, вернувшись домой, она сняла серьги и долго сидела перед туалетным столиком. Наконец тихо сказала мужу: — Сегодня я впервые почувствовала, что люди смотрят не на меня. — А на что же? Она грустно улыбнулась. — На то, как сильно я изменилась. Он подошёл к ней и опустился рядом. — Я смотрю только на тебя. Диана положила голову ему на плечо. — Спасибо. Но где-то глубоко внутри она уже понимала, что его любви недостаточно, чтобы прогнать страх. Через две недели её вновь госпитализировали. На этот раз врачи не скрывали тревоги. Палата располагалась рядом с родильным отделением. Аппаратура почти непрерывно отслеживала сердцебиение ребёнка и состояние матери. Каждое утро начиналось одинаково: измерение давления, анализы, осмотр, ультразвуковое исследование. И каждый день врач повторял одну и ту же фразу: — Ребёнок чувствует себя хорошо. Эти слова стали для Дианы главным утешением. Однажды вечером она спросила акушера: — Если бы пришлось выбирать между мной и ребёнком... Он сразу перебил её. — Не нужно заканчивать этот вопрос. — Но если всё-таки? Врач спокойно посмотрел ей в глаза. — Мы делаем всё, чтобы такого выбора никогда не возникло. Она кивнула. Однако, оставшись одна, долго гладила живот. — Ты должен жить, — едва слышно прошептала она. — Что бы ни случилось со мной. Роды начались ранним апрельским утром. В отделении сразу стало необычайно оживлённо. В палате собралась большая команда врачей и акушерок. Несколько часов Диана почти не разговаривала. Она лишь крепко держала мужа за руку. Иногда закрывала глаза. Иногда шептала молитву. За окном медленно светало. Наконец раздался громкий детский плач. В палате наступила удивительная тишина. А затем врач улыбнулся. — Поздравляю. — У вас замечательный, совершенно здоровый ребёнок. Диана заплакала. Ей осторожно положили малыша на грудь. Она долго смотрела на крошечное лицо, не замечая ничего вокруг. Все месяцы страха, бессонных ночей, бесконечных обследований вдруг перестали существовать. — Здравствуй... — прошептала она. — Мы всё-таки встретились. Муж наклонился и поцеловал её в лоб. В этот момент Диана была по-настоящему счастлива. Она ещё не знала, что самое тяжёлое испытание ожидало её уже после выхода из родильной клиники.