Косэй-кан

Рис, рис, рис и снова рис. Учитель истории говорит, что рис – главная гордость нашей префектуры. Еще он говорит, что мне стоит больше стараться и делать меньше ошибок в заданиях. Но главная ошибка – это то, что я застрял в рисовых текстурах этого всеми забытого места. Мой дед, который всю жизнь прожил в городе, все бросил, взял меня, своего милого и любимого маленького мудзина, как он ласково называл меня в детстве, и переехал сюда. Но у нас тут даже родственников нет! Зато есть рисовые поля по пути в школу, рисовые поля по пути из школы и рисовые поля, которые простираются во все стороны до самого горизонта. Зато в лесу не потеряешься, леса-то тут нет. Почему цивилизация не смогла добраться до этого места, а дед смог? Он говорит тут хорошее место для сражений. А я думаю, мой единственный родственник малость чокнулся, военное прошлое дает о себе знать. Сегодня солнцестояние, праздник гэси. Мне 15 и дед говорит, что традиции надо уважать. Традиции говорят, что в самую короткую ночь в году граница между нашим и потусторонним мирами становится тоньше, а значит сообщения “туда” проходят лучше. Поэтому сейчас мы с дедом в местном храме на молениях о хорошем урожае риса. А в городах, говорят, в этот день фестивали проводят. С фейерверками. Я бы сходил. Похоже границы между мирами действительно имеют свойство барахлить и молитвы фермеров исправно доходят куда надо. Риса каждый год все больше, а полчища саранчи обходят нашу префектуру стороной. Даже саранча понимает насколько здесь скучно. Ритуал закончился с закатом. Я отвоевал деда у старосты, который уже по второму кругу хвастался ему рисовыми достижениями префектуры, и потащил домой. Тем более дождь обещали. На выходе из ворот храма успеваю услышать как староста кого-то уверяет в том, что рис – наша гордость. Не зря они с учителем истории родственники. Домой мы с дедом вернулись насквозь мокрые. Он заставил меня пить вонючий чай от простуды и отправил спать. Закончился очередной рисовый день. Я упал в кровать, раздраженно прорычал в подушку и целую вечность ворочался прежде чем наконец-то провалиться в сон. Меня разбудил громкий звук. Выстрел? Не может быть. Снова выстрел? Выскочив из комнаты я побежал искать деда. Дома его не было, во дворе тоже. Я побежал на улицу на звук очередного выстрела, за которым последовал еще один. В поле, через дорогу, по колено в воде, дед стрелял в темноту. С каких пор у деда ружье? Военное прошлое? Сомневаюсь, что саранча передумала и сейчас он защищает честь риса от этих насекомых. Похоже дед все же чокнулся. – Деееед! Дед, что случилось? – кричал я, неуклюже приближаясь к нему по залитому водой полю. Дед повернулся в мою сторону отчего-то подозрительно довольный. Кажется я слишком мало знаю про его военное прошлое. – Икути! Это икути, – прокричал он, указывая рукой в темноту поля, – ты же помнишь икути? – Помню! – крикнул я деду в ответ. Забудешь тут. Я, когда маленький был, на все праздники просил книжки с картинками, но каждый раз получал сборники древней японской нечисти. Надо отдать деду должное, условие про картинки он выполнял. «Надо знать историю своей страны» – говорил он. Если бы учитель истории преподавал такую историю, я был бы лучшим в классе. А икути – это морской ёкай, огромный монстр, что-то среднее между змеей и драконом. Но в некоторых источниках – угорь. Бюджетная версия для не таких пафосных водоемов как море. Я перевожу взгляд в сторону поля и впадаю в ступор. Краем уха слышу как рядом усмехается дед и пытаюсь снова научиться дышать. А зачем? Мне же немного осталось, ведь в нашу сторону, извиваясь всем телом, ползет огромный… икути? Не может быть. Торияма Сэкиен рисовал икути похожим на змею, а не на жирного дождевого червя поблескивающего изгибами в свете луны. Кстати, луна, можешь светить ярче? Черное гибкое тело метров в пятнадцать, рассекало затопленное рисовое поле и становилось все ближе. Морда этой хтони выглядит как неудачная попытка скрестить ужа и карпа. Или попытка удачная и так было задумано? Маленькие глаза нелепо расположены по разные стороны головы прямо над ртом, который явно больше чем у кара, но не такой большой как у ужа. За головой, по хребту, начинается и уходит вдаль невысокий плавник. Чешуи вроде нет. Если присмотреться, монстр становится еще противнее, чем если не присматриваться. Резко захотелось учить историю письменности периода Хэйан вместо того, чтобы снова учиться дышать. И эту хтонь можно из ружья убить? Попасть в слабое место и мы спасены? – Кулон! Сними и выкинь кулон! – раздался громкий голос деда. – Что? Ты сам сказал никогда его не снимать! – возразил я. В детском саду я дрался с дедом, потому что он заставлял меня носить этот дурацкий кулон в форме сердца с непонятным знаком на одной стороне и непонятным знаком на другой стороне. В младшей школе я дрался с одноклассниками, чтобы доказать, что это не девчачье украшение. В средней школе я дрался с одноклассниками, чтобы доказать, что я имею право носить девчачье украшение. А теперь вот так просто «выкинь»? Не успел я начать возмущаться, как дед оказался рядом и сорвал с моей шеи шнурок с кулоном. Тело непроизвольно дернулось, а перед глазами помутнело. Попытка проморгаться не удалась, я отвлекся на отчетливый шум… крови, текущей по сосудам? Я вдруг представил как приятно теплая и густая жидкость обволакивает мое горло, стекает ниже и заполняет собой невыносимое чувство… голода? Мои фантазии прерывают летящие в лицо слюни из раскрытой пасти кинувшегося на меня монстра. Пасть была усеяна острыми кривыми зубами, которые так и напрашивалась на брекеты. Хтонь хтонью, а ровные зубы всех солиднее делают. С ровными зубами речи учителя истории о рисе стали куда убедительнее. Уклонившись, я свалился в воду. Скользкая туша пролетела сбоку, но монстр стал сворачиваться вокруг меня кольцом. Деду прилетело хвостом и он улетел в тростник. Очень надеюсь на амортизирующие свойства тростника, а то у деда спина больная. Травма из военного прошлого как никак. Быть раздавленным на голодный желудок не хотелось, поэтому я бросился на противный бок противного червя в попытке залезть на него сверху. Родео на стремном черве. Забавно же? Падать было не больно, но монстр так извивался, что чуть мне ногу не отдавил. Вторая попытка оказалась успешнее и, упорно взбираясь по скользкому телу, я смог зацепиться за хребет… когтями? Увидев свои руки я чуть не свалился со своего коня от удивления. Я зацепился за стремного червя когтями. Растущими из волосатых рук. Ладно. Но что дальше? Дед всегда говорил «Не знаешь что делать, поешь. Хотя бы сытым будешь». Как назло вдруг так вкусно запахло. Как будто холодный горный ручей, чистый-чистый и щедро приправленный кровью, который так и просит, чтобы я его выпил. Я уже не очень удивился когда понял, что так пахнет кровь, вытекающей из ран монстра. Как разделывать угря? Хтонь бьет хвостом по земле и почти заваливается на бок в попытке сбросить меня, на что я сильнее хватаюсь руками и запрыгиваю ему на спину цепляясь за бока когтями. Когтями на ногах. Волосатых, конечно же. Надо признать, довольно удобно. И вот он я, милый и любимый дедушкин мудзина⁵, болтаюсь превратившись в хтонь и вцепившись в другую хтонь. Как же бесит! Начинаю рвать когтями медленно поддающуюся плоть. Где-то в глубине души я, если честно, все еще надеюсь на слабое место стремного червя и дедовское ружье. Руки уже по локоть в этом противном аппетитно пахнущем теле, когда я нащупываю позвоночник, хватаюсь за него и изо всех сил тяну на себя. Стремный червь начинает сильнее извиваться и клацать пастью, но раздается хруст и он начинает обмякать. Не в силах остановиться, я уже на половину тела рою внутрь монстра пока в моих дрожащих руках не оказывается желанное, мокрое, гладкое, красивое, холодное, все еще хаотично бьющееся сердце. Наконец-то поем. Спустя время от гастрономического счастья меня отвлекает тихий, чуть шипящий звук, напоминающий тление костра. Солнце, показавшееся из-за горизонта, испаряло остатки туши. А нельзя было раньше вылезти? Ночь же короткая вроде должна быть? А монстр-то угорь. Икути, получается. Бюджетный. Ну, прости за червя чтоли. Как же обидно за исчезающий недоеденный кусок сердца в моих руках. В руках без шерсти и когтей. Да ладно? Дед шел в мою сторону с зажатым в руке телефоном. – Почти все заснял – сказал он, похлопав меня по плечу – Ты молодец! Я вопросительно промычал ему в ответ. – Ну ты же хочешь на себя посмотреть, мой маленький мудзина? Кажется мы с дедом оба чокнулись. Возможно военное прошлое заразно.