О кошмарах наяву

Деймон проснулся внезапно. Не сразу осознав где находится, резко сел на постели и сделал глубокий вдох. Как только выдохнул, сразу услышал странную возню рядом с собой и обернулся. Рейнира, кажется, спала, но делала это очень беспокойно: металась на кровати, дергалась, с ее губ периодически слетали приглушенные всхлипы. Деймон покачал головой, затем осторожно лег рядом. — Рейнира, — прошептал, — Рейнира, проснись, — слегка повысил голос, но не так, чтобы испугать её ещё сильнее. Королеве что-то снилось, и это что-то было крайне неприятным. В очередной момент, когда во сне земля ушла из-под ног, Рейнира открыла глаза и стала судорожно хватать губами воздух. Затем и вовсе закашлялась, ощущая, как внутри неё горит абсолютно всё. — Что такое? — Деймон легонько коснулся руками её, влажной от пота, спины. — Тебе что-то приснилось? Рейнира медленно повернула голову в его сторону, затем слабо кивнула — ночной кошмар вытянул из неё все силы. — Я начинаю сходить с ума, — прошептала и рухнула обратно на постель. Она знала, что рано или поздно сломается. Что не может человек, даже Таргариен, вынести столько. Но никогда прежде ей не снились настолько реалистичные кошмары, с участием двух её погибших сыновей и дочки, которая так и не пожила. Казалось бы, точно не сейчас, когда она получила то, что так давно хотела, то, что принадлежало ей по праву — неужели она мало отплатила? Неужели теперь должна сойти с ума, как кто-то из её предков? Деймон устроился рядом с ней, приобнял за талию и посмотрел в её глаза. — Тебе приснилось что-то ужасное? Рейнира сделала глубокий вдох, затем вытерла тыльной стороной ладони выступившие на лбу капли холодного пота. — Да, — выдохнула и зажмурилась, силясь отогнать от себя образы потерянных близких. Деймон тяжело вздохнул, затем поднялся, зажег фонарь и поставил его рядом с постелью — его чутье подсказывало, что сегодня Рейнире будет нужен свет. Она даже не пошевелилась, продолжала лежать на спине и глубоко дышать. Нужно было справиться с паникой, которая стремительно её настигала. — Я видела его… — Прошептала через пару минут, присев на постели. Деймон и бровью не повел: — Видела? Кого ты видела? Рейнира сглотнула, потратила пару секунд на размышления «стоит ли вообще ему что-то говорить», но все-таки тихо сказала: — Джейса… Видела не во сне, — ее голос был хрип, — в замке… Я видела его как тебя, понимаешь? Я схожу с ума? Я не… Не понимаю, — замолчала, вновь сделав глубокий вдох, а стук её сердца наполнил просторную комнату. Деймон моргнул — воспоминания мгновенно перенесли его в Харренхолл, где он и не такое видел. Но всё-таки тогда это были видения, а Рейнире они были не свойственны. Он не знал, что ей сказать, но чётко понимал, что что-то нужно сделать. Никогда прежде не видел её такой… Напуганной? И это в первую ночь, когда она наконец-то стала королевой семи королевств. — Это… Это пройдёт, — он прилёг к ней, сразу же обнял и прижал к себе, а ее дрожь стала передаваться ему, — тебе нехорошо? Она повела головой из стороны в сторону, не желая сейчас напугать своего мужа, не желая даже ему позволить думать, будто-то бы её так легко сломать. Но разве это не было правдой? Разве она не проиграла сама себе? Прижалась к Деймону посильнее, спрятала голову на его груди и закрыла глаза, стараясь не обращать внимания на то, как громко и быстро стучит её израненное потерями сердце. Как бы она ни пыталась держаться, все равно нет-нет, да проскакивала мысль о том, что что-то не так. Словно тьма, которая должна была рассеяться одновременно с получением статуса королевы, наоборот лишь сильнее сгустилась над ней. Одна сторона монеты — долгожданный железный трон, который теперь принадлежит по праву той, которой и должен был принадлежать. Другая — потери, сумасшедшие потери, которые предшествовали этому. Её сыновья, её не успевшая познать жизни дочь, много хороших воинов, Рейнис — Рейнире очень не хотелось, чтобы их смерти были напрасными. И она была готова сделать для этого всё, стать лучшей королевой, о которой еще будут слагать легенды. Но в эти мгновения она ощущала себя маленькой девочкой, что стоит на берегу моря и видит несущуюся на неё волну, которая даже выше, чем она сама. Столько проблем нужно было разрешить: Эйгон, Эймонд, потеря казны и всё остальное. Деймон продолжал обнимать её, касаясь губами макушки. Он не мог вспомнить, чтобы раньше его жену мучали кошмары. Казалось, он только сейчас стал узнавать её, узнавать по-настоящему. — Мне всё время кажется, что вот-вот появится Вхагар… Тогда, когда мы её совершенно не ждём, — уложила голову ему на грудь и вновь уставилась в окно, — мне очень не нравится тот факт, что мы не можем найти Эймонда. — Найдём. И наездника овцекрада тоже найдём, — решительно проговорил Деймон, смотря перед собой. У него, что называется, чесались руки найти племянника и разобраться с ним раз и навсегда. Иногда Деймон допускал даже исход, что погибнет сам, но и его затащит вместе с собой, чтобы уже ничего не мешало его королеве спокойно править. И, наверное, он бы чаще задумывался об этом, если бы не пришедшее несколько ночей назад осознание — Рейнире он нужен не только как воин и защитник. Между ними всегда была сильная связь, на то они и от крови драконов, но сейчас он впервые за всё время испытал эту силу: притяжения, понимания друг друга без слов. Они как будто то были связаны одной нитью, каждая из которых выходила прямо из сердца. — Что мне делать с тем, что я видела, — тишина нарушилась тихим голосом. — Видела собственного умершего сына… Здесь, в моем замке… Что бы это могло значить… Деймон едва уловимо пожал плечами, затем уставился в потолок. «Надеюсь, такого больше не повторится, ведь народу нужна здравомыслящая королева» — подумал, но не стал говорить это в слух. Однако Рейнира понимала его молчание — они часто могли молчать и словно читать мысли друг друга. — Я должна стать хорошей, справедливой королевой. Я должна править так, как завещал отец. Я. Должна, — отчеканила последние слова. Несколько секунд она боролась с собой: с одной стороны, ей хотелось посмотреть на Деймона, чтобы он видел и чувствовал её решимость. С другой же — было немного боязно увидеть в его глазах безразличие что ли. «Я не смогу постоянно быть только королевой, не смогу оставлять свои эмоции в покоях, мне будет нужно твое физическое присутствие» — это он прочитал в её глазах как раз в тот момент, когда Рейнира решилась их поднять. — И будешь, — спокойно проговорил Деймон, — долго править будешь. Никто тебе не помешает, я обещаю, — провёл ладонью по её слегка спутанным волосам, — а сейчас тебе надо отдыхать. Завтра будет трудный день, Рейнира. И послезавтра тоже. И пока мы не разберемся с тем, куда пропала казна, у нас будет много сложных дней. Она тяжело вздохнула, отвернулась от него, вновь пристроив голову на его груди, а глаза закрылись сами собой — все эти откровения потребовали от неё слишком много сил, а ведь он прав — ей ещё не скоро станет легко. Да и станет ли когда-то? Быть королевой сложно, а пытаться отпустить собственных погибших детей, которые сегодня почтили своим присутствием ее сны, еще сложнее. Сделав глубокий вдох, Рейнира на пару секунд задержала дыхание, затем выдохнула — стоит ли ей сейчас что-то говорить Деймону? Какой от этого толк, ведь он во всём прав. Он обнял её и наконец закрыл свои глаза, желая провалиться в сон, пускай он и будет недолгим — завтра их ждёт и в правду тяжелый день.