Ночь на маяке

Маяк стоял на одиноком маленьком острове, далеко от большого берега. Сейчас на старом маяке было тихо. Лишь редкие ночные звуки нарушали густую тишину: то птица пролетит, хлопая крыльями, то волны ударятся об острые скалы. Летняя ночь уже давно опустилась душным пологом на море. Всё вокруг спало и отдыхало после долгого дня. Домик, который, казалось, сросся с маяком, стоял на самом краю обрыва. Два этажа, старенький, деревянный, но на деле очень крепкий. Много штормов пришлось повидать ему. ​В одной из его комнат, небольшой, но уютной, на кровати под одеялом горел свет фонарика. Мел читала увлекательный роман, события захватили её с головой, она не чувствовала времени. Сейчас мир вокруг неё сузился до книги, она не слышала волн, не думала о сне. Где-то на глубине сознания потерялась мысль о том, что вчера ночью она пообещала маме ложиться вовремя. Вчера мама поймала её с книгой в кровати и отругала. Но сейчас Мел об этом и думать забыла. Персонажи оживали, сюжет всё закручивался, казалось ничто на этом свете не способно оторвать её от книги. И тут она услышала чей-то негромкий кашель. Подняла глаза — её мама стояла, оперевшись о косяк двери, и смотрела прямо на неё. Мамино лицо было как всегда бледным и хранило её вечное спокойствие, к которому сейчас добавилось лёгкое разочарование. Она, кажется, уже долго здесь стояла. ​— Ой, мамочка, я уже собиралась ложиться. Мел старалась спрятать книгу под одеяло, хотя было очевидно, что мама уже всё увидела. ​— Малышка моя, если я сказала ложиться спать, это значит, что нужно закрыть глазки и спать, а не читать тут в три часа ночи, — мама подошла к кровати и требовательно протянула руку. — Ну-ка, давай сюда. ​Мел отдала маме фонарик и книгу. Женщина сложила всё на комод и вернулась к дочери, села на край её кровати. ​— Помнишь, что ты мне вчера сказала? — Мел покраснела, но надеялась что в темноте было этого не видно. ​— Я... я обещала, что не буду больше читать ночью. — прошептала она. ​— Получается, ты нарушила своё обещание? Мама говорила так спокойно и тепло. Она совсем не злилась, и от этого было только хуже. ​— Да — уже совсем тихо сказала Мел. ​— Что ж, в таком случае, — мама села поудобнее на кровати и похлопала себя по колену, — мне придётся объяснить тебе по-другому. ​Мел ошарашенно посмотрела на маму. Её лицо было умиротворённым, и она слегка улыбалась. Девочка замотала головой, от одной только мысли ей сделалось дурно. ​— Нет, мам, пожалуйста, не нужно, я сейчас же лягу спать, я больше не буду! — залепетала Мел. Она взяла маму за рукав её ночной рубашки. С надеждой посмотрела в её глаза, но увидела там лишь железную уверенность и спокойствие. ​— Мел, детка, — мама нежно погладила её по щеке, — ложись. — Она кивнула на свои колени. Мел замерла, мама не приказывала, а просила её. Было в её тоне то, что заставило Мел выползти из-под одеяла и в нерешительности замереть, сидя на кровати возле мамы. Мама устало вздохнула и взяла в свою руку тонкое запястье Мел, потянула её на себя. Она легла. получилось, что она сама целиком лежала на кровати, а её попа была приподнята на бёдрах мамы. Мел поёрзала, положение было очень уязвимым и открытым. Она все ещё не до конца осознавала себя в пространстве, казалось что это всё происходит не с ней. ​— Вот так, — мама провела рукой по её спине и немного поправила положение. Дальше произошло то, чего Мел совсем не ожидала. Мама потянула вниз резинку её свободных пижамных штанов. Девочка вскрикнула, и прозвучало это ужасно жалко и по-детски. ​— Мама, нет, пожалуйста, — Мел попыталась натянуть штаны обратно. Мама нежно, но бескомпромиссно убрала её руку. ​— Малышка, лежи спокойнее, сегодня я преподам тебе урок, почему нужно ложиться вовремя. ​Мел зарылась лицом в одеяло и что-то неразборчиво мычала оттуда. Мама тем временем стянула штаны к коленям и, зацепив резинку трусиков, тоже отправила их в низ. Ягодицы соприкоснулись с прохладным воздухом. Она протестующе замычала, ей было ужасно стыдно находиться в таком положении. Мел уже десять раз прокляла книгу, которую читала, и себя, и то, что решила нарушить обещание. ​— Девочка моя, ты должна понимать, что я люблю тебя слишком сильно, чтобы разрешить тебе портить своё здоровье, — мамина рука легла прямо на обнажённые беззащитные ягодицы. Рука была тёплая. Вторая лежала между лопаток и гладила успокаивающими кругами. ​— Именно потому, что я люблю тебя, сейчас мне придётся тебя отшлёпать, — мама сказала это так легко, что Мел даже оторвала лицо от одеяла и попыталась оглянуться, она поймала её взгляд. ​— Мама, прости меня, пожалуйста, я обещаю ложиться спать вовремя, — она старалась звучать как можно более жалко, обычно на маму это работало, но, видимо, не сегодня. ​— Я рада это слышать, детка, но наказать тебя мне всё равно придётся. ​И тут на попу опустился первый хлопок. Это было не больно, но ужас как стыдно. Мел опять спрятала лицо в одеяло, она отчаянно хваталась за него пальчиками. Хлопки опускались ровным ритмом, в тишине комнаты звук этих шлепков казался Мел оглушительным. Больно не было совсем, Мел решила, что мама даёт ей привыкнуть, и вот сейчас она начнёт по-настоящему. Но прошла минута, вторая, и сила шлепков совсем не увеличивалась. Мама наказывала её так редко, она могла шлёпнуть пару раз за опоздание к ужину или за то, что купалась в море неаккуратно. Но чтобы вот так уложить и долго шлепать — случалось крайне редко. ​— Ты ещё ребёнок, тебе нужно спать не менее восьми часов. Твой организм должен отдыхать и восстанавливаться. Поняла? ​— Да, мама, — тихо сказала Мел в матрас. ​— Скажи мне, почему нельзя читать книги с фонариком? — мама не прекращала шлёпать. Мел не могла спокойно улежать, то дёргала ногой, то пыталась уползти, но ничего из этого не вышло. ​— Потому что глаза устают, — обиженно сказала Мел. ​— Да, твоим глазкам необходимо отдыхать по ночам, — мама кивнула сама себе. Она шлепала Мел, казалось, уже целую ночь, ещё немного — и за окном начнётся рассвет. ​По какой-то непонятной причине на глазах навернулись слёзы. От стыда, от вины и от желания исправиться. А ещё — от понимания, что мама волнуется за неё и из-за неё сейчас не спит. Мысли в голове у девочки крутились и путались, она жалела, что нарушила обещание, ей было странно и стыдно от того, что мама может вот так вот просто взять и отшлёпать её, как ребёнка. С ней так нельзя, она уже взрослая и умная девочка. Мел размазывала руками слёзы по лицу. ​Мама всё опускала руку на попу Мел, хлопала, а другой рукой гладила по спине. Некоторое время мама больше ничего не говорила. ​— Мама, я уже правда всё поняла, прости меня, пожалуйста, — Мел тихо плакала. Она сказала это искренне, и мама остановилась, положила руку на спину девочки. ​— Мы почти закончили, малышка. Я хочу, чтобы ты посчитала три шлепка и сказала, за что каждый из них, хорошо? ​— Да, — всхлипнула Мел. ​И тут мама шлёпнула чуть посильнее. ​— Один, за то, что не спала, — Мел почувствовала, как на попе расцветает тепло. Сразу же прилетел второй. ​— Мх! Два, за то, что читала с фонариком. — Она сжалась в ожидании третьего, и он не заставил себя ждать — последний и самый болезненный. ​— Ммм! Три, за то, что нарушила обещание, прости, — голос у Мел дрожал, она шмыгала носом. С этим последним хлопком тугой узел в груди развязался и стало спокойно, вина ушла, уступив место тяжёлой усталости. ​— Конечно, я тебя прощаю, милая, — мама нежно гладила лишь слегка порозовевшую кожу. — Но учти, если я ещё раз увижу, что ты не спишь допоздна, жалеть не стану. ​Она вернула на место трусики и штаны и слегка прихлопнула напоследок. ​— Да, мама, — Мел чувствовала себя полностью вымотанной. Она потихонечку сползла с маминых колен, но её тут же усадили обратно. Мама крепко обняла её и поцеловала в макушку. ​— Ты моё солнце, я тебя очень люблю, — мама слегка покачивала Мел на руках. ​— Я тебя тоже, — девочка доверчиво тянулась к тёплым рукам, дарящим ей ласку и прощение. Она с удовольствием вдыхала родной запах маминой ночной рубашки и оставляла на ней мокрые пятна слёз. Мама её не торопила, она гладила дочь по спине, по голове, совсем легко и аккуратно. В этих объятиях было тепло, спокойно и самое главное безопасно. Мел стала дышать ровнее и уже скоро перестала всхлипывать. Пониже спины у неё было тепло, не больно — похоже на то, если бы она ненадолго присела рядом с камином. Это тепло было даже приятно. ​Когда она совсем успокоилась, то выбралась из маминых объятий и залезла под одеяло. Мама с доброй улыбкой смотрела на неё, сонную, заплаканную. Она наклонилась и поцеловала Мел в лоб. ​— Спокойной ночи, малыш, — прошептала она, но Мел её уже не слышала. Она уснула, как только голова её коснулась подушки. Мама укрыла её получше и, уходя, задёрнула шторы, чтобы утром её девочка поспала подольше. А за окном маяк стоял монументальный и непоколебимый, даря свой свет на многие мили вперёд. Эта ночь выдалась тихой и спокойной, на воде была лишь небольшая рябь волн. Море непредсказуемо, завтра оно может стать опасным и безжалостным. Оно забирает и оно одаривает.