Отчим

Горячие ладони Паши так крепко сжали бёдра Ромы, словно он всё ещё не верил, что они наконец-то вместе. Рома медленно опускался, принимая его в себя, и с каждым толчком нарастающее наслаждение вытесняло недели томительного одиночества. Рома дал понять, когда тело окончательно привыкло и поймало общий ритм. И Паша уверенно прибавил темп, стремясь наверстать каждую секунду в разлуке. Накопившаяся за время работы без выходных усталость бесследно растворилась, уступая место волне приятного тепла. Дыхание Ромы сбилось, стоило Паше толкнуться глубже. Лёгкое прикосновение к напряженному вырвало из груди хриплый стон. Чувств было слишком много, они захлестывали с головой, поэтому удержать одновременный финал не получилось. Стоило обессиленному Роме откинуться на подушки, как Паша навис сверху и провел языком по чувствительной плоти и уверенно до основания заглотил член. Это стало последней каплей. Рома не сдержался, издал короткий, сорвавшийся вскрик и с судорожным облегчением излился прямо ему в рот. — Как же давно этого не было… — выдохнул Рома, утыкаясь носом в изгиб шеи Паши. Он жадно втягивал родной, терпкий аромат своего альфы. Рома слишком долго скучал, слишком отчаянно ждал этого дня. И теперь, когда всё наконец случилось, блаженная нега растекалась по венам. — И вот как я сейчас должен тебя отпустить? — тихо, с затаённой тяжестью спросил Паша. — Надо, — с тоской отозвался Рома, утыкаясь лбом в его плечо. — Что ты делаешь на выходных? От этого простого вопроса внутри всё сжалось. Роме и самому до боли хотелось провести с Пашей больше времени, сбежать от суеты, видеться чаще, но суровая реальность не оставляла выбора. — Ты же сам прекрасно знаешь, что, — неопределенно качнул головой Рома. — И в субботу, и в воскресенье у меня клиенты. А в свободное от них время дети и быт. — Ром, — Паша резко привстал, садясь на постели. — Я много думал обо всём этом, когда был в командировке. Тебе не кажется, что… Ну, нельзя так больше? Мы три года вот так перебиваемся редкими встречами. А нам, вообще-то, уже за сорок. — Что ты хочешь этим сказать? — Рома замер, чувствуя, как по коже пробежал ледяной тремор. Он знал, что рано или поздно этот разговор неизбежно случится. Но до последнего надеялся, что этот момент наступит ещё нескоро. — Ром, я всё понимаю: у тебя дети, работаешь постоянно, — Паша устало вздохнул, запуская пальцы в волосы. — Мне бывший тоже часто привозит ребёнка. Всё было сказано абсолютно по факту. Рома физически не мог отдавать отношениям столько времени, сколько требовалось. И Паша, очевидно, просто устал. Он заслуживал полноценного внимания, а не вечных, брошенных на бегу фраз: «Я сегодня посвободнее, давай пересечемся». Остатки удовольствия после близости мгновенно испарились. Рома опустил взгляд на смятые простыни, внутренне сжимаясь и готовясь услышать те самые, последние слова. Выходит, это был прощальный секс. Что ж, он справится. Пережил же он восемь лет назад тяжелейший развод, оставшись с тремя детьми один. Справится и сейчас. Тут ведь намного проще. Вот только в груди так болезненно свело, а во рту стало горько. — Поэтому я предлагаю тебе съехаться. Давай жить вместе. Рома вздрогнул, словно от пощёчины, и резко вскинул голову, не веря собственным ушам. Взгляд заметался по лицу Паши, пытаясь отыскать подвох. — Ты… ты сейчас серьёзно? — Абсолютно, — в голосе Паши прозвучала твёрдая, пугающая уверенность. — Я хочу верить, что у нас с тобой всё получится. — Но как? Как ты себе это вообще представляешь? — Рома растерянно развёл руками, слова давались с трудом. — А в чём проблема? Рома замолчал, пытаясь подобрать аргументы. В голове не укладывалось: неужели Паша, взрослый альфа, действительно не понимает, что это просто утопия? Одно дело съезжаться в двадцать, когда можно за один вечер собрать чемодан и приехать на новую квартиру. Но Роме сорок четыре и багаж у него неподъемный. Трое детей разных возрастов, собака и устоявшийся быт, к которому он привык. — Я прекрасно понимаю твои страхи, — Паша мягко перехватил его холодную ладонь, заставляя посмотреть на себя. — Но я сам отец и знаю, что такое дети. Мы сделаем всё постепенно. Так, чтобы они привыкли ко мне и приняли. Рома лишь тяжело, шумно вздохнул. Слов не осталось. Внутри него сейчас отчаянно боролись реализм и крошечная надежда, что у них с Пашей что-то может получиться. — Паш, это… слишком неожиданно, — Рома качнул головой, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Как я вообще представлю тебя детям? — Ну… как отчима? — Паша слабо, немного грустно усмехнулся. — Блин, Ром, почему ты всегда так усложняешь и заморачиваешься? Нельзя же жить исключительно ради детей. Они у тебя уже взрослые и должны понимать, что у их папы тоже есть право на личную жизнь. — Мне нужно подумать… — тихо попросил Рома, пряча взгляд. — Подумай, — мягко, но с явным разочарованием отпустил Паша. От его поникшего взгляда у Ромы снова болезненно защемило в груди. Паша, наверное, рассчитывал сегодня на совсем другую реакцию. Надеялся услышать уверенное «да», хотел увидеть в его глазах радость, а встретил лишь испуг и замешательство. Да, они вместе уже три года. Сыновья, конечно, знали, что у папы есть альфа, с которым он изредка встречается. Но одно дело, абстрактный человек где-то далеко, а совсем другое - впустить его в свой дом. Знакомить их ближе казалось Роме чем-то поспешным, лишним. А теперь всё менялось. Спустя полчаса Рома вышел из прохладного подъезда, и ему в лицо тут же ударил душный, раскалённый летний воздух. Настоящее пекло. Сев в салон автомобиля, он первым делом до упора выкрутил кондиционер, спасаясь от духоты. Запись к клиентам у него сегодня была только на вечер. Это утро он специально освободил, чтобы выкроить время для Паши. Они не виделись по ощущениям целую вечность, потому что Рома окончательно погряз в работе и бесконечных бытовых делах. Так ещё и Паша вдруг уехал в командировку. Навалилось всё и сразу: нужно было разобраться с поступлением сыновей. Выбрать вуз для старшего, а младшего пристроить в хороший колледж. Бесконечный сбор документов, справок, аттестатов, суета перед выпускными. Да еще и на работе начался кромешный завал. Стоило начаться лету, как сразу грянула жара, пришло время для открытой обуви. Люди толпой повалились в его подологический кабинет. Когда-то давно Рома начинал простым медбратом в городской больнице. Работал на износ, платили копейки... Но он вовремя рискнул: окончил курсы и открыл собственный кабинет. В их маленьком городке о подологах тогда почти никто не слышал, и клиенты стали приходить один за другим. Сработало сарафанное радио. Навстречу Роме, заливаясь радостным лаем, выскочил Филя. Белый, пушистый, похожий на облачко бишон фризе появился в их доме абсолютно случайно. Старшие дети годами умоляли о собаке, но Рома, уставший от вечного бытового хаоса, держал оборону. А тут приятель попросил взять пса на передержку из-за долгой командировки. Рома тогда внутренне потирал руки, уверенный в своем коварном плане. Он не сомневался: за пару недель мальчишки взвоют от бесконечных прогулок и валяющейся повсюду шерсти, после чего забудут о своей навязчивой идее. Но судьба распорядилась иначе. За два месяца они всей семьей настолько полюбили этого преданного пушистого комка, что мысль о расставании казалась невыносимой. Впрочем, прежнего хозяина такой исход более чем устроил. Он съехался с новым альфой, который терпеть не мог животных, и легко, без тени сожаления, вычеркнул Филю из жизни. Рому, который прежде особо не любил собак, тогда обожгла острая, почти личная обида. Филя ведь был таким ласковым. Как можно было так просто отдать его, словно ненужную вещь, в угоду чужим требованиям? Но, пожалуй, всё сложилось к лучшему. В их семье Филю обожали. Рома разогрел вчерашний обед и сел за идеально чистый, пустой стол. Какое же это было блаженство — видеть квартиру безупречно прибранной. Горько признавать, но дышать свободно и поддерживать порядок у него получилось только после развода. Женя, бывший муж, обладал поразительным талантом захламлять пространство вокруг себя. Рому до сих пор передергивало от воспоминаний. Женя мог притащить домой пять упаковок разного печенья, вскрыть все сразу и бросить на кухонном столе. Он вообще любил скупать продукты в промышленных масштабах, а потом они тухли в холодильнике. Лишь когда бывший муж окончательно съехал, забрав свой хаос с собой, Рома впервые за много лет выдохнул с облегчением. Уборки стало в разы меньше, а в доме наконец-то поселился покой, который Рома теперь защищал изо всех сил. До выхода из дома оставалось совсем немного. Рома поспешил в душ, чтобы освежиться перед приёмом клиентов. Младший сын сегодня гостил у дедушки, но обещал вернуться к вечеру. Старшие умчались гулять с друзьями, но клятвенно заверили, что сами приготовят ужин к приходу папы. Жизнь текла по привычному, идеально выверенному графику, ломать который Роме было по-настоящему страшно. Если они начнут жить с Пашей, как им строить совместный быт? У них с детьми все отлажено, а под нового члена семьи придётся ломать устоявшуюся систему и подстраиваться. Клиент и по совместительству старый приятель уже поджидал Рому у дверей кабинета. Повезло, что пришел вовремя. Лёня ходил к нему давно, потому что работы с его запущенными ногтями было начать и кончить. Возиться с такими сложными случаями всегда муторно, но зато прибыльно. А деньги Роме сейчас были очень нужны: он знатно потратился на приличный костюм к выпускным сыновей. Чтобы не ужиматься в тратах на сам праздник, приходилось уплотнять график и брать больше вечерних клиентов. Под привычное жужжание аппарата беседа потекла легко. Вообще, если клиент предпочитал молчать, Рома никогда не навязывался, просто включал ненавязчивую музыку, особенно с новичками. Но с Лёней можно было открыто поговорить о чём угодно. Аккуратно обрабатывая фрезой ногтевую пластину, Рома сам не заметил, как вкратце поделился утренним шоком и предложением Паши съехаться. — Вот это да! — искренне восхитился Лёня, чуть не дернув ногой от избытка чувств. — Видишь, Ромка, и трое детей не помеха, чтобы нормального альфу найти! — Но… — Рома даже опешил от такого напора. — Слушай, ты мне прямо надежду дал! А то я уже сам отчаялся личную жизнь устроить. — Да я пока вообще не знаю, стоит ли соглашаться, — неуверенно протянул Рома. Лёня уставился на него с таким удивлением, что Роме стало не по себе. Он даже фрезу на секунду отложил, но тут же вернулся к работе. — Ты чего, Ром? С ума сошел? Такие альфы, как твой Паша, на дороге не валяются! В нашем с тобой возрасте выбирать уже особо не из кого, очнись. Всех нормальных ещё щенками разобрали, а те, кто после сорока остались, они какие? Либо пьющие, либо с кучей долгов, кредитов и судами по алиментам. А у твоего Паши и квартира своя, и машина приличная. Да, один ребёнок есть от прошлого брака, но Пашка же неплохо зарабатывает? И главное, сам, понимаешь, сам тебе съехаться предложил! Ты сейчас по дурости откажешься, потом один останешься и будешь на старости лет локти кусать. — Может быть… — тихо отозвался Рома, чувствуя, как слова приятеля тяжелым грузом оседают на душе. Лёня был по-своему прав, но от этого становилось только сложнее. Дома Рому встретили Кирилл и Гриша с готовым ужином. — А Ярик с Мишей ушёл гулять, — объяснил Кирилл. Миша — одноклассник, омега. Рома о нём уже слышал. Время детское, пускай гуляют. Да и к Ярославу у него никогда не было претензий: старший сын ко всему относился ответственно. Школу окончил всего с двумя четвёрками, в отличие от среднего, который еле перебивался с двойки на тройку. С четырнадцати лет Ярослав каждое лето подрабатывал. Он взрослый и в контроле не нуждается. После ужина Кирилл болтал с другом по телефону, а Гриша играл за компьютером. Ярослав ещё не вернулся, но за него Рома не волновался. Сыну восемнадцать, он альфа и сам решит, когда прийти. У детей начались каникулы, и наконец-то можно отдохнуть от школьной суматохи и ранних подъёмов. Больше не нужно забивать голову мыслями о том, сделал ли младший уроки и ничего ли не забыл. Гриша рос рассеянным и вечно терял то учебник, то сменку. Роме нравилось проводить вечера в тишине. Работа с людьми, дома почти всегда дети, на кого-то ещё сил попросту не оставалось. А ведь если он согласится съехаться с Пашей, то всё свободное время придётся отдавать ему. Семейная жизнь подразумевает совместные просмотры фильмов по вечерам, поездки куда-то по выходным, общие планы на отпуск. Стоит ли оно того? Дети — это совсем другое, их присутствие было естественным и ничуть не утомляло. А вот Паша... Рома прикрыл глаза, но стоило ему на секунду представить, что уставший от вечных отказов Паша обидится и навсегда исчезнет из его жизни, как в груди болезненно сжалось сердце. Ломать привычный уклад было страшно, но потерять Пашу Рома просто не мог. Собравшись с мыслями, Рома позвонил ему. Сердце заколотилось от тревоги. Уверен ли он в своем выборе? — Привет, Ром. От родного голоса на другом конце провода стало так тепло, что Рома окончательно понял: он не может отказать Паше. Потерять его будет невыносимо. Он попробует, как бы сложно это ни оказалось. — Паш, я думал сегодня весь день... Может быть, в субботу придешь к нам на ужин? Вместо облегчения тревога только усилилась. Дети еще не знали о предстоящих планах, и неизвестно, какой окажется их реакция. Но Рома был тверд. Пути назад нет. — С удовольствием приду! Хоть Рома и не видел Пашу, он отчетливо представил, как тот широко улыбнулся. Сам же он запутался в собственных чувствах. Страх не давал расслабиться и поверить, что все пройдет гладко. — Что мне купить твоим детям? Этот вопрос заставил Рому покраснеть. Такое внимание смущало и казалось излишним. — Не знаю... К чаю что-нибудь? — Ладно, сам придумаю. До встречи? Дрожь сковала тело, пальцы онемели. Рома пытался отвлечься, но избавиться от волнения не получалось. Ведь теперь предстояло самое сложное — сообщить детям, что скоро им придется познакомиться с потенциальным отчимом.