Врун

На улице уже стало темно, и, несмотря на жаркое лето в этом году, поздно вечером на улице было холодно. Это понял Дима, когда отбегал чуть ли не всю территорию отеля по два раза, чтобы найти Илью Эксайла и забрать свой приз. Но не нашел. Он не выиграл — оказывается, у Сатира была какая-то договоренность с Андреем Кокошкой, но Илью тот нашел честно сам. Ну хоть что-то радует. Нет, Коваль вообще не расстроился, вот точно нет. Вот ни капельки. Но в груди неприятно обжигало: ради этих денег и победы он обманывал всех, водил за нос вроде бы своих друзей и даже совсем новых знакомых, которых обрел как раз на этой съемке. Хотя чему ему расстраиваться? Деньги он же все-таки получил. Да, меньше, чем сумма выигрыша, но это хоть что-то. Да и, участвуя впервые, он вышел в финал. Вот Фреймтеймер вообще во всех выпусках участвовал и ни разу так и не выиграл, но, судя по всему, судя по тому, как тот с огромным удовольствием пьет целую колбу киселя, он особо и не грустный, а очень даже рад. Конечно, он же в течение двух серий никого не обманул, а вот Дима… Он вообще не понимал, почему пытается себя успокоить, загнался из-за простого шоу, а драмы и чувств внутри — хоть книгу пиши. Коваль стоял в небольшой комнатке, где хранились их вещи, и собирался домой, стараясь отогнать от себя такие навязчивые мысли. Как вдруг к нему подошел Ваня Дмитриенко. Он вообще странно относился к этому пареньку: тот младше его чуть ли не на десять лет, а разговаривал в шести комнатах с ним так, будто все совсем наоборот. Диме чуть ли не на коленях перед ним пришлось стоять, чтобы тот его простил и поверил ему, хотя Коваль и тогда врал ему. Когда шоу подходило к концу и Илья сказал им выходить из комнат, Дмитриенко сразу же подлетел к нему и начал обвинять во лжи, из-за чего мужчина впал в ступор — они почти не общались-то никогда, только несколько раз на съемках пересекались да в кадре взаимодействовали, и всё, а тот нападал на него будто они знакомы уже года три минимум. Но Коваля бесило не настойчивость парня, а то, что его это совсем не раздражало. Может, это всё из-за нескончаемой лжи всю игру? Но нет, он азартный человек и часто в играх врет и не считает это чем-то ужасным. Но почему-то где-то внутри горела мысль о том, что Дмитриенко врать не хотелось совсем. Хоть злился тот и смешно, а может, даже мило, это чувство хотелось вызвать чем-то другим. Дима не понимал, откуда и почему у него такие мысли вызывает Ваня, но чуть ли не с самого начала съемки они преследовали его и вовсе не хотели уходить. Из мыслей его вывел взгляд парня, смотрящего на него долго, ожидая ответа. Дима и не заметил, как глубоко погрузился в раздумья об этом парне. — Дима? Он помотал головой, отгоняя мысли, и уставился вниз на Дмитриенко. Их разница в росте была колоссальной, и Ваня казался еще мельче по сравнению с ним. — Да. Что случилось? Ваня отвел взгляд на стену, будто думая, стоит ли вообще говорить об этом, а после снова посмотрел Диме в глаза. — Мы можем отойти?.. — Вопрос прозвучал неуверенно и еле слышно, Коваль даже подумал, что ему показалось. Но, еще раз обдумав вопрос младшего, он кивнул, даже не спросив, зачем им уходить, будто и так всё было понятно. Хотя Дима последние несколько часов не понимал ничего. Но последовал за идущим Ваней. Слава богу, команду Эксайла или его самого по дороге они не встретили — не хотелось объясняться, куда ведет его мелкий шкет почти ночью. Да и он сам не знал. Шли они недолго, но достаточно, чтобы Коваль снова смог провалиться в мысли о Ване. Тот зашел первым, а старший — за ним. Комнатка совсем небольшая, что-то вроде кладовки, но двум парням в ней было не тесно, и они могли держать дозволенную для недавних знакомых дистанцию. Почти ко всем стенам были приставлены полки, и на них лежало что-то из бытовой химии, кроме одной, напротив входа, — она была пустой. На потолке — одна одинокая лампа, которую включил младший при входе, и та еле загорелась теплым желтым светом, позволяя увидеть человека перед собой. Вообще, Ваня красивый парень: голубые глаза, острые черты лица, пухлые губы, светлые волосы, а его уши заостренной формы — такие необычные — делали акцент и так на необычную внешность Дмитриенко, красиво дополняя его. Коваль внутри себя сдался: он не хотел анализировать сейчас свои мысли. Почему он резко подумал о красоте Вани? Зачем он привел его в эту каморку? Почему тот смотрит на него своими голубыми глазами слишком внимательно? Дмитриенко подходил к нему ближе, буквально зажимая его у единственной свободной стены, так что старшему пришлось прислониться к ней, чтобы оставить хоть какое-то расстояние между ними. Хотя имеет ли оно сейчас смысл? И Дима надеется, что ему кажется, либо наоборот, не кажется. Стены начинали давить, оставляя всё меньше пространства и так в небольшой комнате, ладони неприятно намокали, сердце начинало разгоняться, а дышать становилось тяжелее. А Дмитриенко делает только хуже: он слишком часто роняет свой взгляд на его губы. Коваль решил впервые за много часов нарушить повисшую тишину между ними первым. — Ваня? Тот поднял свои глаза, а в них — искорки страха, понял, что его спалили. Спалили за то, что он слишком долго смотрит на губы Коваля. Воздух между ними стал тяжелее, более густым, будто бери трубочку и пей его, — так тяжело вздыхать, поэтому вздохов становилось больше. Как и непонимания между ними. Напряженность росла, не собираясь уменьшаться в ближайшее время. А Дима что? Ну он решил в ответ посмотреть на губы Вани. Ну а что ему можно, а другим нельзя, что ли? Смотрел неотрывно и зачем-то представлял, как прижмется к ним, как укусит за верхнюю губу, может, даже до крови, просто чтобы младшего побесить, чтобы тот разозлился и снова стал этим милым щеночком, который будто только учится лаять. Градус повышался, атмосфера между ними становилась хуже, напряжение росло еще больше. И оба понимали, что побег в этой ситуации — не выход, это только разрастется и станет еще хуже. Еще напряженнее. Поэтому Коваль не стал еще дольше держать интригу, посмотрел ему в глаза, а тот в ответ — будто ища одобрения на свои действия. И прижался к его губам своими, целуя, нежно касаясь их, мягко перебирая и обволакивая. Дмитриенко ответил почти сразу же, будто готов к этому был всё шоу и точно знал, что финал будет таким. Мягко отвечая, расслабляя свои губы, отдавая полностью контроль Диме, а сам положил руку ему на плечо, а второй зарылся в длинные темные волосы, прижимая к себе ближе. Чтобы Коваль слился с ними, чтобы не ушел, не убежал, не обманул. Сердце громко билось и отдавалось где-то в висках, страх и адреналин, что в кладовку могут зайти в любой момент, стал третьим в их поцелуе. Все мысли из головы Димы ушли, оставляя после себя лишь пустоту и сладость от поцелуя с Ваней. Они оба отстранились друг от друга, тяжело дыша, но Коваль не дал мыслям успеть захватить его голову. Положил свои широкие ладони на тонкую талию Дмитриенко, поменял их местами, прижимая теперь младшего к стене, и резко примкнул к его губам снова. Второй поцелуй был более смелым, чем первый. Дима прикусывает нижнюю губу Вани, чтобы тот открыл рот, и врывается языком внутрь, стараясь проникнуть как можно глубже и вырисовывая узоры на его деснах. Парень сильнее впивается пальцами в волосы старшего, а второй сжимает его плечо, сминая ткань рубашки, еле сдерживая стон. Для них всё внешнее перестает существовать, всё сужается до одной точки, до этого поцелуя. В каморке тихо, и только звуки поцелуя и резкие, прерывистые выдохи двух людей нарушают эту тишину. Они отрываются друг от друга, тяжело дыша. Губы неприятно саднят и, скорее всего, опухли, так что догадаться, чем они оба занимались в этой комнате, будет легче легкого. Оба не отводят взгляд друг от друга, смотря в глаза, которые покрылись тонкой пеленой. Руки друг от друга не убрали, продолжая держать — хотя бы так заземлить себя, чтобы ощущение, что всё закончится, когда они разъедутся, расстанутся, отогнать подальше. Вдруг для них это будет только началом? Воздух вокруг них стал остывать, становясь более холодным и ожидая ответа от двух людей: что будет дальше? Напряжение медленно падало, сердце перестало так громко стучать, но тревога росла. Росла потому, что оба не знали, что будет дальше: оттолкнет или кто-то из них друг друга, или, наоборот, всё будет лучше? Коваль решил нарушить тишину первым. — Здесь я не врал, — произнес он с полуулыбкой, пытаясь хоть как-то разбавить обстановку. — Клянусь. Ваня рассмеялся, а мужчина стал замечать для себя, что у того очень красиво морщатся уголки глаз, искренняя улыбка освещает будто всю комнату, а в глазах появляется красивый огонек, и почему-то стыдно из-за того, что он замечает это всё в парне, не становится. — Знаю я твое «клянусь», — ответил тот, продолжая улыбаться. Уголки губ растянулись в широкую улыбку, и Коваль приблизился к еще одному поцелую. Дмитриенко, улыбаясь в поцелуй, ответил, нежно перебирая его губы, — всё для того, чтобы украсть еще один, всё для того, чтобы касаться его губ чаще. Тревога уходила, а теплое ощущение в груди разливалось, заставляя глупо улыбаться, а глаза светиться от счастья. Обоим не нужно было подтверждение своих только начинающих зарождаться чувств — они нашли взаимность друг в друге, а именно в этих поцелуях. Дверь каморки резко открылась. Кому вообще понадобилась эта комната в такое время? Оба резко отстранились друг от друга, и Дима повернул голову назад, мысленно надеясь, что это никакая нибудь Генсуха, которая рассказала бы их секрет всей команде, либо Сатир, который стебал бы его до конца своих дней. Но на пороге стоял Фрама с широко раскрытыми глазами — он точно не ожидал увидеть здесь Коваля и Ваню, особенно в таком положении. Оба с покусанными, саднящими губами, Дима, прижимающий второго к стене, а щеки Дмитриенко покраснели от того, что их спалили, да еще и участником, с которым он почти не знаком. Саша ухмыльнулся, отвернулся, прикрывая дверь. А после они услышали слова: — Илюх, не получится! Наше место для поцелуев занято! Оба не сдержали смеха. Коваль уткнулся носом в шею младшего, тихо фыркая от смеха, а грудь Вани спешно поднималась и опускалась от сдерживаемого хохота. И где-то внутри Дима подумал, что врать — это не так уж и плохо, и уже даже не жалел о том, что обманул всех в этом шоу. Особенно если его вранье будет приводить к поцелую с Ваней.