Ньютон против убийц

Роберт Ньютон ненавидел понедельники. Но еще больше он ненавидел тот день, когда его родители вернулись из отпуска и сказали: — Сынок, мы решили расширить семью. — Вы завели ребенка? — спросил он, надеясь на худшее. — Хуже, — ответил отец, почесывая затылок. — Мы завели тебе сводную сестру. — Сводную? Это как? — Ну, мы ее просто удочерили. Формально. Документы уже готовы. — Где она? Что за человек? — Она не совсем человек, — грустно улыбнулась мать. — Но она считает себя человеком. И вообще, она славная. Правда, иногда не рассчитает силу и ломает вещи. Но мы её очень любим. Роберт тогда не понял, о чём они говорят. А теперь — понял. Он сидел на кухне своей квартиры в Екатеринбурге, пил остывший чай и смотрел, как его сводная сестра Лиззи аккуратно держит кружку двумя копытами и пьёт кофе. Всё как у людей. Разве что её длинные уши слегка дёргались, когда она злилась. — Бесит, — сказала она, поставив кружку на стол. Копыта мягко цокнули о поверхность — она уже научилась контролировать силу, но иногда всё равно срывалась. — Роб, ты знаешь, какой сегодня день? — Понедельник? — Сегодня ровно месяц, как мы переехали в этот город. И за этот месяц я чую странные запахи в каждом подъезде, каждое утро слышу странные звуки, а вчера видела мужика, который тащил мешок в парк. Мешок, Роб. Там точно не картошка. Роберт вздохнул. — Лиззи, мы живём в Екатеринбурге. Тут всегда кто-то что-то тащит. Может, он просто переезжал. — Переезжал с мешком, из которого сочится кровь? — она наклонила голову, уши смешно свесились вниз. — Роб, я ослица, но я человек. И у меня нюх как у... ну, как у животного. Это часть меня. Я знаю, что говорю. В городе появились убийцы. Роберт хотел сказать, что она параноик. Что у неё просто стресс от переезда. Что родители — дебилы, которые решили завести сводного родственника просто потому что "это круто", а теперь он расхлёбывает последствия. Но вместо этого он посмотрел на неё. Она сидела напротив, серьёзная, сжав копыта в замок (она видела этот жест у людей и старалась копировать). Она правда переживала. И если она чувствует запах смерти — значит, там действительно кто-то умер. — Ладно, — он поставил кружку на стол. — Что предлагаешь? Лиззи улыбнулась. У неё были крепкие зубы, но улыбалась она по-человечески — тепло и чуть зловеще. — Сегодня ночью идём в подвал. Ты берёшь нож. Я — свои копыта. Я умею бить сильно, даже если не хочу, так что учти. — Ты можешь просто ударить и не рассчитать. — Именно! — она хлопнула копытом по столу. Кружка подпрыгнула, но не упала. — Поэтому ты будешь стоять за мной. Если что — я всех разгоню, а ты добиваешь. Договорились? Роберт потёр лицо ладонями. — Господи, за что ты меня так ненавидишь? — Это не ненависть, братец, — Лиззи встала и цокнула копытами к выходу. — Это семья. Собирайся. Всё, у меня дела. Она вышла. Роберт остался сидеть на кухне, глядя на дверь, которую она закрыла за собой — хлопнув, но вполне человеческим жестом, просто копытом, а не ладонью. И подумал: «Блять. Она серьёзно. И я серьёзно сейчас пойду с ослицей в подвал искать маньяка».