Muerte Blanca

Я бездумно шел по пустоши. Небо казалось бледным, а песок под ногами то и дело скатывался в комки грязи багрового цвета. Остановившись, что-то заставило меня посмотреть вниз. Мои босые ноги были покрыты каплями крови, глаза сузились, ком в горле застрял и предательски мешал дышать. Приоткрыв рот хватая воздух как жадный зверь, я не мог отвести взгляда от лежавшей передо мной отрубленной руки. Я взвыл, и глаза покрылись пеленой слез. Я закружился, как загнанный олень под дулом ружья, из стороны в сторону, пытаясь увидеть что-то еще.... Что-то еще, помимо трупов, засеявших землю. Слезы текли по щекам, из уст донесся глухой стон, виски готовы были лопнуть от осознания — всех их убил я.

***

— Джинкай, взгляни-ка сюда! — знакомый и одновременно язвительный голос послышался позади. Встав с кресла одной из лабораторий армейского штаба, тем самым отвлекаясь от изучения книги, я увидел лицо того кто ко мне обратился. — Адам?— произнеся его имя словно желая ошибиться из груди вырвался тяжелый вздох от разочарования, это действительно был он. Адам - кадет, мой сослуживец, с которым мы подружились в первый же день посвящения в лучшую подготовительную Спец. Армию Феррума. — Уже? — Адам щелкнул пальцами по повязке, в ответ на мой вопрос. Черт, он правда ее получил. — Какими заслугами? Не иначе как за лентяйство? — я чуть внимательнее осмотрел повязку со знаменем в виде круга из которого выходили стрелы, смотрящие абы как. — Был бы лентяем, до сих пор ходил бы как ты. Без ничего. — с насмешкой сказал тот, красуясь. Самовлюблённый кретин. Подумав, я фыркнул, сжимая кулаки. Он часто подшучивал, что меня не принимают как потенциального воина, поэтому не удосужились выдать мне эмблему; а слухи это или правда... Я не знаю. Я знал лишь то, что это место было адом на яву. Здешние люди словно не видят ужаса вокруг: эти белые стены давят так сильно, что даже в клетке смертников было бы просторнее. Бесконечно длинные коридоры вместе с полигонами, на которых мы пахали как проклятые, выжимали из нас все соки. Все это было не от мира сего. Мне было семь. Война для меня была громкими звуками за окном, а политика - бородатыми лицами на потрёпанных плакатах. Ни то, ни другое не трогало моего детского сердца. Пока однажды меня не вырвали из моего мира и не принесли сюда - затравленного, перемазанного кровью и страхом зверька. Прошло почти восемь лет. Я выдрессировал зверька в себе, заставил его слушаться, но не смог убить ту первобытную ненависть, что поселилась в душе в тот самый миг. Она просто научилась молчать. Пока что. Выбора, да и свободы слова здесь нет от слова совсем, мы словно тени. Какие-то такие... Создания, которых обучают с детства держать меч под таким углом, чтобы плоть врага сама насаживалась на острие. Вот кем мы являлись. — Да плевать мне на эмблемы эти... — вырвалось с уст, как тут же я получил шлепок по плечу. Глаза Адама вспыхнули, словно у змеи, когда тот, нахмурившись, осторожно осмотрелся. — Замолчи, пока тебя никто не услышал, — прошипел белокурый парень с черными как смоль глазами. Резко повернувшись, я тотчас хотел ответить ему, как нас перебил кашель: в проходе нарисовалась фигура девушки с черными волосами и голубыми глазами, ростом около пяти с половиной футов, что на полфута ниже, чем я. — Вы чем тут занимаетесь? Вообще с ума сошли?! — срываясь на крик, прошептала девушка, боясь, что кто-то услышит, но все же не могла сдержать эмоций. Вена — тоже кадет, чуть старше меня. Успешная, результаты в физической силе у нее хорошие, хоть и не лучшие, ее главная черта — ум. Я засмотрелся на нее дольше, чем следовало, забыв о том, что она вообще говорила, отчего получил неудовлетворительный взгляд. — Бегом вышли из лаборатории! Пока вы прохлаждаетесь, все готовятся к испытаниям! — она вышвырнула нас, подгоняя идти вперед. — Испытания? Что еще за испытания? — поинтересовался я, замедлившись, чтобы идти наравне с Веной. — Небеса! Джинкай, где ты витаешь?.. Разве тебе не все докладывают? — с некой завистью и обидой сказала Вена, сжав нежные ладони в острые кулаки. Я опустил взгляд, не желая слушать. Мы разделились, дойдя до оружейной, и, проводя взглядом по каждому, я чувствовал отвращение. Ведь я не понимал этих людей: с таким интересом выбирать кинжалы, мечи, булавы... Двое братьев, Ким и Арнис, смотрели друг на друга как враги, Коллиан молча полировал свое лезвие, Вена села в углу, смотря на меня с тревожностью и какой-то злобой. Неужели я один осознаю, что здесь происходит? Медленно сжав рукояти своих кинжалов, я невольно сравнил свои занятые ладони с другими. Подойдя к окну, точнее к его подобию в лице дыры, закрытой прутьями, я на секунду ослеп от солнечного света, отчего минуту не мог открыть глаз, а когда пришел в себя, увидел полигон. Вокруг на трибунах толпы влиятельных зевак, что жаждали увидеть бои насмерть. Их взгляды казались безумными. Под навесом я заметил мужчину: седая борода, торчащие черные волосы, смуглая кожа и шрам на половину лица. Главнокомандующий. Ко мне позади подошел Адам, он выглядел готовым и решительным. — Чё, трясешься? — нагло встрял тот, увидев, куда и на кого я смотрю. —Нет. Адам... Разве тебе нравится это? Каждый год одно и то же, — я опустил взгляд, не ожидая ответа. Мы могли не любить это... Но выбора у нас не было. Адам даже не хотел ничего думать, я, как и они, давно забыл о таком понятии, как «нравится» или «люблю», эти слова мне чужды. Прозвенел колокол, около шести раз. Мы подняли головы. Это был знак того, что пора выходить. Один из сержантов разделил нас на пары. — Джинкай Сентомару и Вена Киллиф, Адам и.… — я оглянулся, в строю краем глаза нашел Вену, она выглядела озадаченной и испуганной. Я вздохнул, сначала опустив взгляд, а после подняв его к потолку от понимания того, что живым уйдет один... Как только закончилось распределение, все ожидали своей очереди. Вена... Она умная, но не слабая. Одна из лучших. Но меня терзала мысль о том, что мне придется драться с девушкой... Это смехотворно, словно кто-то специально так пошутил надо мной. Я протер глаза, нервно покусывая губу. Она подошла. Слегка отвела взгляд, смотря на выход. — Только не сдерживайся из-за того, что я девушка, Джинкай, — она улыбнулась, но не смотрела на меня. В этот момент она выглядела уязвимой и слишком неестественно. Как девчонка, а не воин, на чьем счету около пяти человек. Я сглотнул, почувствовав, как горло пересохло. Отвести взгляд было легче, чем ответить. — Не буду, — выдавил я, уставившись в песок у своих ног. — Обещаю. Пришла моя очередь, сержант окликнул меня, после чего я торопливо направился по коридору; стены, выложенные из камня, и запах сырости добавляли месту странно давящую атмосферу. Проходя через подземный выход, что вел на полигон, я закрыл поднятой рукой источник света — солнце. Вокруг жара; по сравнению с подземной коморкой полигон ощущался отдельным котлом в аду, хотелось сорвать с себя рубаху и облиться холодной водой. Замечтавшись, я и не заметил, как напротив меня уже стояла Вена, облаченная в легкую броню и с мечом в руках. Достав кинжалы, я взглянул на трибуны. Главнокомандующий смотрел на меня с давно знакомой высокомерностью, но где-то там читалась надежда... На человечность. — Ладно... Я делал это много раз, — скрестив руки, я встал в стойку, осматривая местность. Затоптанный тысячами ног песочный фундамент, еще не осевший в воздухе песок от предыдущего боя. Грудь тяжело вздымалась, а во рту пересохло еще до начала схватки. Вена казалась очень хрупкой по сравнению с ее мечом наперевес. Она не ждала. Теперь она не выглядела как девчонка, в глазах лишь намерение убить. Неужели все настолько плохо? Вена рванула ко мне, ее следующий удар был низким, в ноги. Я едва успел подпрыгнуть, почувствовав, как ветер от лезвия опалил голенища сапог. Приземлившись, я покатился в сторону, поднимая облако пыли. Она преследовала неумолимо. Ее меч вонзился в землю в сантиметре от моего лица, осыпав меня комьями грязи. «Быстро», — успел подумать я, после чего понял, что трепаться с ней — гиблое дело. Мы сошлись снова. Теперь я действовал агрессивнее. Мои кинжалы помогали парировать и наносить быстрые, короткие удары. Лезвие одного из них оставило тонкую кровавую полоску на ее плече. Она даже не вздрогнула, лишь стиснула зубы. Ее меч скользнул по моей броне, сорвав пряжку. Мы кружились в смертельном танце, наши движения становились все более резкими, отчаянными. Я не поддавался. Когда ее агрессивные удары проходили мимо меня, она начала нервничать, взмахивала мечом так, словно время вот-вот закончится. Ее бок открылся, и я по рефлексу ударил туда коленом, а когда та закашляла и попятилась назад, мои глаза расширились словно от удивления. — Прости! — вырвалось словно само собой, я непроизвольно протянул руку помощи. — Заткнись! — пророкотала девушка, взмахнув мечом и оставив кровавую полосу на запястье. — Г-ха! — прорычал я, отойдя и сжав кинжалы. Она встала и, шатаясь, пошла в мою сторону, я с легкостью обошел ее. Тут же Вена обернулась словно рысь и взмахнула мечом так близко к моему лицу, что я чуть не потерял равновесие и был на грани того, чтобы проиграть. Меч уже летел ко мне. И в этот миг что-то щелкнуло. Не мысль, а инстинкт, отточенный годами этой бессмысленной бойни. Я резко ушел в сторону, развернувшись на пятке. Меч Вены, потеряв опору, с силой врезался в песок. Ее корпус на мгновение открылся, мой кулак врезался в ее ребро, и послышался хруст. Я отпрянул, словно обжегся, но, захваченный азартом боя, навис над ней, прижав кинжал к горлу. Мое тяжелое дыхание обжигало ее лицо, я прижимал ее запястья к земле своими ногами, пока она тяжело хрипела. В ее взгляде чувствовалось... Облегчение? Нет... Ее взгляд был пустым, как принятие неизбежного... Я посмотрел на трибуны. А после, сжав зубы, закричал низко, словно зверь. Размахнувшись, я со свистом вбил кинжал. Рядом с ее лицом. Она успела только взвизгнуть. Я поднялся и поднял одну руку, глядя на Главнокомандующего, словно бросая вызов. Люди на трибунах замерли в ожидании чего-то. Тишина давила еще больше. — Я СДАЮСЬ! — крикнул я. Уловив взгляд тысячи глаз, только один привлек мое внимание: я видел, как грозно на меня посмотрел Главнокомандующий, и не мог не скривить лицо от той злобы, что меня охватила, когда я смотрел на эту противную морду, стараясь забыть о том, что этот человек, который раньше был мне дороже всех, мой дедушка, стал монстром во плоти. Почувствовав неприятное ощущение в области руки, я посмотрел на свою рану. Люди вокруг начали переговариваться, кто-то вовсе выкрикивал ругань; никто не верил в то, что лучший ученик и претендент на место коменданта сдастся. Мои глаза сузились, и я повернулся в сторону Вены. — Что за!? — выпалил я, не в силах двигать языком. Слова становились неразборчивыми, а рот открылся, словно все мышцы свело в судорогу. Я шатался из стороны в сторону, пока она смотрела на меня с презрением. Последнее, что я видел, — как на полигон выбежало два парамедика.