Роковая встреча

      — Кун-эр, слушайся маму, хорошо? Папа вернётся, как только найдёт ремонтную лавку и купит новое колесо для замены сломанного. Вознице и так с лихвой досталось после того, как повозка напоролась на камень и тот отлетел ему в голову. — По-отцовски строго наказал Шулюй Вэнь, потрепав сына по макушке.       — Я не маленький, хватит гладить меня по голове! — Возразил семилетний Шулюй Кун и нахмурил брови так, что они практически закрыли ему обзор.       Из-за жеста Шулюй Вэня волосы мальчика выбились из косичек, и он стал похож на взъерошенного птенца.       — Тише, Кун-эр, разве с отцом так разговаривают? — Сян Юйянь прицокнула, и Шулюй Кун сразу же притих, проявляя покорность. — Раз ты уже большой, то, может, и на маминых коленях сидеть не хочешь?       Шулюй Кун упрямо надул губы и поёрзал, но вставать с коленей Сян Юйянь не стал: ему нравилось чувствовать тёплые объятия матушки, и отказываться от них он совершенно не желал. Да, он уже был большим, но мамины колени — это другое!       — Хорошо, я буду слушаться маму, — наконец буркнул Шулюй Кун, смотря на отца исподлобья не по годам сурово и серьёзно.       — Вернусь и обязательно проверю, — Шулюй Вэнь в ответ, напротив, улыбнулся и, не сдержавшись, напоследок ущипнул сына за мягкую пухлую щёчку.       Помня о сыновней почтительности, второй раз яростно возражать мальчик не стал, но его выражение лица говорило само за себя. Как только Шулюй Вэнь покинул повозку, повисла звенящая тишина, которую нарушал лишь гомон простых жителей снаружи. Любознательный Шулюй Кун не мог долго сидеть без дела, поэтому вскоре он дёрнул матушку за рукав и задал вопрос:       — Мама, а почему нам обязательно нужно ехать к дяде Фу во дворец на приём? — Шулюй Кун скучающе болтал ногами в воздухе, делая это аккуратно, чтобы не испачкать подол юбки Сян Юйянь.       — Это наша с папой обязанность как Великого Шаньюя и Яньчжи, — ласково пояснила Сян Юйянь, заботливо переплетая растрёпанные косички сына. — Когда по наследству ты примешь титул Великого Шаньюя, то всё поймёшь.       — А когда я стану Великим Шаньюем, у меня тоже будет Яньчжи? — От прикосновений матушки Шулюй Кун счастливо жмурился, словно кот, который принимал ласку.       — Став взрослым, конечно ты сможешь выбрать себе жену по любви, отец и матушка примут любую, кто приглянется твоему сердцу, — губы Сян Юйянь хитро приподнялись в ухмылке, когда ей в голову пришла одна интересная мысль. — Почему ты спрашиваешь об этом? Тебе кто-то нравится? Из какого она племени?       — Мне никто не нравится из племён, мне нравятся ханьцы, моя жена будет из Хань! — Шулюй Кун сказал это с такой решительностью в голосе, что Сян Юйянь невольно рассмеялась.       — Весь в отца, — она обняла сына крепче и оставила пару лёгких поцелуев на лице, особое внимание уделив покрасневшей от щепка Шулюй Вэня щеке.       — Ой, не может быть! — Снаружи вдруг раздался удивлённый вздох, из-за которого мать и сын одновременно притихли, подняли головы и насторожились.       — Ты уверена, что это повозка Великого Шаньюя? — На языке хунну спросил некто.       — Уверена-уверена, символ золотой птицы носят только члены правящей семьи северных кочевников! Давай подойдём и выразим знак уважения Великому Шаньюю и Яньчжи.       Черты лица Сян Юйянь облегчённо расслабились, опустив Шулюй Куна на пол, она расправила смятые одежды, чтобы привести в порядок внешний вид.       — Кун-эр, посиди здесь смирно, мама ненадолго отойдёт поговорить с членами племени, — Сян Юйянь взяла свой меч в ножнах и пристегнула к ремешку на талии, из-за чего её облик приобрёл воинственное очарование. Клинок следовал за ней повсюду, поскольку она переживала, что люди в пределах Великой Стены, несмотря на учтивые улыбки, могут носить дурные намерения по отношению к её семье.       Шулюй Кун согласно кивнул и торопливо забрался под седалище повозки, чтобы достать оттуда свой выроненный по дороге кинжал. Настоящее оружие ему доверили совсем недавно, прежде у него были только деревянные, тренировочные мечи, поэтому этим ножом он дорожил как настоящим сокровищем. Если на них нападут враги, он будет готов к защищаться! Однако, к счастью, опасения оказались ложными, члены племени хунну были обыкновенными трудягами, которые уважали Великого Шаньюя и Яньчжи и желали им только блага.       — Ах, это ваш маленький наследник сидит в повозке? — Неожиданно девушка-хунну отвлеклась от разговора и заметила, как Шулюй Кун украдкой выглядывает из окна, ища взглядом Сян Юйянь. — Приветствую Восточного Чжуки-князя!       — Восточный Чжуки-князь Шулюй Кун, мы приветствуем тебя! — Поддержал мужчина-хунну, помахав рукой.       Шулюй Кун тут же задёрнул оконную занавесь обратно и спрятался, как крольчонок в норку.       — Кун-эр по натуре стеснительный, не серчайте на него, — Сян Юйянь знала, что её сын не любит общаться со взрослыми, поэтому не давила на него.       — Что вы, Яньчжи, увидеть маленького наследника, пусть и мельком, это уже большая радость!       Потеряв интерес к подслушиванию разговора взрослых, Шулюй Кун спрятал свой кинжал в ножнах за пазуху и перебрался к противоположному окну повозки, чтобы оглядеться и найти себе новое развлечение. Эта сторона не была повёрнута к оживлённой улице, поэтому никто не обращал на него внимания. Ворота дома, возле которого они не намеренно остановились, выглядели обветшалыми, краска выцвела и потрескалась, а между досками виднелись щели, складывалось впечатление, будто жилище было либо заброшенным, либо очень бедным. Пасмурная погода только сильнее нагоняла тоску на это место, поэтому Шулюй Кун быстро отбросил идею смотреть по сторонам и решил взять мамину книжку по основам боевых искусств, чтобы рассмотреть картинки, которыми она всегда сопровождала обучающие тексты, но неожиданно до его чуткого слуха донёсся чей-то тихий плач. Всхлипы были едва различимы из-за шума большой улицы, поэтому сначала он не расслышал их. Снова выглянув из окна, Шулюй Кун начал прислушиваться к окружающим звукам, чтобы отыскать того, кто так горько плакал.       — У-а-а-а… Я хочу домой… Как мне вернуться домой… — Хныканье было жалобным и писклявым, голос явно принадлежал ребёнку.       По дороге к Чанъаню Шулюй Кун не раз видел беженцев, он знал, что сейчас между Цинь и Цзинь идёт война, поэтому на улицах много бродяг и бездомных. Матушка и отец учили не подходить к ним, чтобы уберечь себя от беды, и Шулюй Кун, как послушный сын, никогда не нарушал это правило, однако сейчас он никак не мог унять собственное любопытство, ведь незнакомый ребёнок разговаривал на ханьском языке, а он ещё никогда не видел ханьцев близко, не считая матушки.       — Ма-а-ма-а-а… Па-а-па-а-а… Заберите меня… Я устал… У-а-а-а…       Переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, Шулюй Кун нерешительно оглянулся через плечо, гадая, долго ли ещё Сян Юйянь будет разговаривать с членами племени хунну. Если он только одним глазком посмотрит на ханьца, который прятался за углом старого дома, а сразу после вернётся в повозку, никто же не заметит этого?       — У-а-а-а… Почему мама и папа не приходят за мной… Как мне найти их…       Шулюй Кун больше не мог терпеть! Убедившись, что раненый возница лежит на облучке с перевязанной головой и совершенно не обращает внимания на происходящее вокруг, он осторожно вышел из повозки и крадучись направился к краю обветшалой стены.       — К-кто там?! — Испуганно взвизгнул ребёнок, стоило услышать приближающиеся шаги.       Заинтересованный и смущённый одновременно, Шулюй Кун украдкой выглянул из-за угла и посмотрел на ханьца, который в страхе вжал голову в плечи и крепко обнял колени, трусливо свернувшись в маленький комочек. Когда они встретились взглядами, повисло напряжённое молчание, нарушаемое лишь гулким биением сердец обоих. Один смотрел изучающе, другой — настороженно, будто в любой момент был готов сорваться с места и бежать со всех ног.       — Почему ты плачешь? — На чистом ханьском спросил Шулюй Кун, первым прервав тишину.       Мальчик, лохматый и чумазый, на вид чуть младше Шулюй Куна, боязливо поднял голову и сглотнул слюну, смачивая пересохшее от загнанного дыхания горло.       — Я… Я не знаю, как вернуться домой… — Он озадаченно рассматривал одежды Шулюй Куна, явно не понимая, почему тот выглядел как Ху, но разговаривал на ханьском.       — А где ты живёшь? — Шулюй Кун наконец-то осмелился выйти из-за угла и подойти к незнакомцу ближе.       — В Цзиньяне, — мальчик шмыгнул носом и вытер сопли рукавом. — А ты кто?       — Я сын Да Шаньюя Шулюй Вэня и Яньчжи Сян Юйянь, меня зовут Шулюй Кун. Моё ханьское имя — Сян Шу. — Он тоже присел на корточки, чтобы быть на одном уровне.       — Папа рассказывал мне, что Да Шаньюй и Яньчжи правят степями за Великой Стеной, — ханец побаивался Шулюй Куна, ведь тот был варваром, поэтому, сам того не осознавая, он отполз от него немного дальше.       — Я тоже буду править степями, когда вырасту, — Шулюй Кун, напротив, был искренне заинтересован в ханьце, поэтому он подбирался к нему всё ближе и ближе. — Как тебя зовут?       — Ч… Чэнь Син… — На его глаза навернулись слёзы от страха. — Не подходи ко мне!.. Почему, если я отхожу от тебя на шаг, ты подходишь ко мне на два?.. У-уйди!..       — Я просто хочу подружиться с тобой. Как дружат ханьцы? — Шулюй Кун, как гусёнок, на корточках подполз к Чэнь Сину вплотную.       — Дружат как все остальные, — поняв, что деваться некуда, Чэнь Син смирился и оставил попытки сохранить расстояние между ними. — Ты странный: разговариваешь на ханьском, но выглядишь и ведёшь себя как Ху.       — Моя мама принадлежит к Хань, а папа — к Ху, поэтому я знаю ханьский, но при этом ещё никогда не был на юге. А твои родители оба ханьцы? Как ты оказался на землях Цинь?       — Угу, мои мама и папа ханьцы… — Чэнь Син некоторое время колебался, прежде чем продолжить. — Когда в Цзиньяне стало неспокойно, папин друг вывел меня из города, но по дороге плохие дяди схватили нас и привезли сюда. Мне удалось сбежать от них, но папин друг остался у плохих дядей… Он сказал, что мне нужно куда-то пойти, чтобы спрятаться, но куда именно он не успел сказать, ведь плохие дяди обнаружили его и… У… У-убили… Поэтому я не знаю, куда мне идти и как найти родителей…       Чем дольше Чэнь Син вытирал слёзы рукавом, тем громче становились рыдания, он так горько плакал, что Шулюй Кун даже невольно ощутил боль в сердце.       — Не плач, у моей матушки есть карта Центральных равнин, — Шулюй Кун осторожно ткнул пальцем Чэнь Сина, чтобы он отнял голову от колен и обратил на него внимание. — Я возьму её и верну тебя к маме и папе.       — Правда?.. — Чэнь Син старательно шмыгал носом, но сопли всё равно попадали ему в рот, из-за чего на губах появлялись пузырьки.       Шулюй Кун хотел было вытащить кинжал из-за пазухи и поклясться Чэнь Сину в том, что во что бы то ни стало сдержит слово, однако оклик знакомых голосов на языке теле вынудил его вздрогнуть и неуклюже замереть на месте.       — Кун-эр, где ты? Кун-эр! Опять он проказничает!..       — Так и знала, что нельзя было оставлять его одного в повозке. Кун-эр, вернись!..       Не успел Шулюй Кун опомниться, как за спиной появился отец, внушительный облик которого навис над ним, точно грозовая туча.       — Юйянь, я нашёл его! — Шулюй Вэнь упёр руки в бока, явно недовольный своенравным поведением сына. — Кун-эр, будь мы в Чилэчуани, я бы ни слова тебе не сказал, даже если бы ты убежал к границам самой Великой Стены, но сейчас мы не дома, гулять одному опасно! Сейчас же пошли обратно! — Он хотел было взять Шулюй Куна за руку, чтобы отвести обратно к повозке, как вдруг заметил, что за ним прятался ещё один ребёнок.       — Не пойду! — Шулюй Кун уверенно встал и загородил собой Чэнь Сина, который снова свернулся в маленький комочек от страха. Грубый язык теле с уст мальчика звучал почти как рычание. — Я уйду на юг вместе с Чэнь Сином!       — С Чэнь Сином? Кто это? — Озадаченный, Шулюй Вэнь мягко отвёл сына в сторону, чтобы посмотреть, кого он скрывал.       Стоило Чэнь Сину краем глаза заметить, как к нему тянется большая ладонь, он до смерти испугался, подскочил с земли и тут же со всех ног ринулся бежать.       — Стой! Да постой же ты! — Мальчик был маленьким и юрким, поэтому останавливать его пришлось как котёнка, за шкирку. Как только Шулюй Вэнь одной рукой поймал беглеца за воротник грязной одежды, он сразу приподнял его в воздух. — Ты кто такой? Потерялся?       Незнакомый язык, сильные руки, из которых не вырваться, лицо, заросшее густой чёрной бородой, — всё это сложилось во встревоженном сознании Чэнь Сина в образ чудовища, который собирался его съесть. Ужаснувшись собственной фантазии, мальчик захныкал, а после и вовсе разрыдался в голос.       — Папа, отпусти его, он мой друг-ханец! Я пообещал отвести его на юг! — Шулюй Кун мёртвой хваткой вцепился в ногу отца, пытаясь захватом повалить того навзничь, но в силу малого возраста ему не удавалось это.       Когда Сян Юйянь запоздало прибежала на место, увиденное тотчас повергло её в шок.       — Что здесь творится? Муж мой, кто этот ребёнок? Зачем ты держишь его за воротник?! Старый дурак, ты пугаешь его, живо отпусти! Кун-эр, перестань висеть на ноге отца! — Судорожно подбежав к Шулюй Вэню, она выхватила ревущее дитя и принялась укачивать его и успокаивать. — Золотце, ну-ну, не проливай больше слёзки, тётя Сян не обидит тебя. — Заметив характерные ханьские черты лица мальчика, Сян Юйянь перешла на южное наречие.       — Мама, мама! Я уйду с ним на юг! Я уйду в Цзиньян! — Без конца твердил Шулюй Кун, никак не находя покоя.       — В Цзиньян? Туда нельзя, сейчас там… — осёкшись на полуслове, она озадаченно перевела взгляд на ребёнка на руках, который никак не мог перестать плакать.       — Что там? — Непонимающе спросил Шулюй Кун.       Однако Сян Юйянь не ответила, вместо этого она переглянулась с Шулюй Вэнем, обмениваясь с ним немыми жестами. Тот кивнул.       — Золотце, смотри, что у меня есть, — Сян Юйянь ловко вынула из кармана деревянную фигурку птички и передала её мальчику. — Ты знаешь, что это за птичка?       Залитый слезами и соплями Чэнь Син взглянул на резную фигурку, немного подумал, а после отрицательно помотал головой.       — Это воробушек, он маленький, кругленький, живёт на деревьях. Ты когда-нибудь видел воробушка?       — Видел, в нашем саду жили воробьи, они любили купаться у края пруда с карпами… — Тихо ответил Чэнь Син, потихоньку приходя в себя.       — А ты знаешь легенду о карпе, который перепрыгнул через драконьи врата? — Сян Юйянь пригладила волосы мальчика и стёрла с его красных щёк влажные дорожки слёз.       — Угу, знаю, этот карп стал драконом… Папа рассказывал мне эту легенду.       — Ты такой умный мальчик. Как тебя зовут?       — Его зовут Чэнь Син! Он ханец! Он живёт в Цзиньяне! — В разговор вмешался нетерпеливый Шулюй Кун.       — Так ты маленькая звёздочка, — за нежной ласковой улыбкой Сян Юйянь скрыла тревогу на сердце от услышанной фамилии. — Твоего папу, случаем, не Чэнь Чже зовут?       Чэнь Син замолк и испуганно замотал головой, словно от этого ответа зависела его жизнь. Сян Юйянь смутила такая реакция.       — Хорошо, золотце, — она не стала давить на ребёнка и сменила тему разговора. — Ты голоден? Тебе пришлось проделать такой длинный путь до Чанъаня. Пойдём, я покормлю тебя.       Живот жалобно заурчал только от одного упоминания еды, однако Чэнь Син по-прежнему оставался безмолвным, словно опасался чего-то. Крепко сжав в ладошке деревянную фигурку птички, он беспокойно оглядывался по сторонам, явно выискивая момент для очередного побега. «Боится следовать за взрослыми», — посетовала про себя Сян Юйянь, поэтому ей пришлось пойти на хитрость.       — А если Кун-эр возьмёт тебя за руку, пойдёшь? Мой сын хороший мальчик и никому в обиду тебя не даст.       Шулюй Кун выпрямился, как по струнке, и начал теребить косичку на плече, когда Чэнь Син посмотрел на него.       — Я!.. Я!.. Я буду твоим защитником! — Взволнованно ответил Шулюй Кун, его желание подружиться с ханьцем явственно читалось на лице.       — С ним пойду, — наконец-то согласился Чэнь Син.       Сян Юйянь облегчённо выдохнула и опустила ребёнка на землю.       — Тогда Кун-эр, отведи Син-эра в повозку и дай ему покушать.       — Хорошо, матушка! — Шулюй Кун подошёл к Чэнь Сину, взял за руку, крепко переплетая пальцы, и с энтузиазмом обратился к нему: — Я поделюсь с тобой ханьскими персиками! На юге, наверное, растёт много персиков, да? А ещё родители купили мне ханьские пирожные с цветами, они понравятся тебе! А ещё я дам тебе ханьскую паровую булочку. А ещё!.. А ещё!..       Звонкий смех сорвался с уст Чэнь Сина, ведь о чём бы Шулюй Кун не рассказывал, он обязательно добавлял слово «ханьские», что донельзя его забавило. Однако Шулюй Вэню и Сян Юйянь было некогда умиляться ребячеству детей.       — Любимая, ты уверена, что это сын учёного Чэнь Чже? — Голос Шулюй Вэня был приглушённым, он сменил язык на древне-хуннский, чтобы его сын не подслушивал разговор.       — Я знаю только одну семью по фамилии Чэнь, живущую в Цзиньяне, к тому же мальчик так испугался, когда я назвала имя Чэнь Чже… С таким страхом ребёнок смотрит только тогда, когда боится потерять родителей, — С уст Сян Юйянь сорвался удручённый вздох. — Подозреваю, что люди Фу Цзяня, казнив Чэнь Чже, решили забрать его сына, чтобы вырастить из него учёного и продолжить дело отца. Иначе как ты объяснишь появление отпрыска из довольно-таки известной семьи Чэнь здесь, в Чанъане?       — С момента падения Цзиньяна уже прошло несколько месяцев, найти близких мальчика будет трудно, — неутешительно подметил Шулюй Вэнь и придержал жену за талию, чтобы помочь ей подняться в повозку.       — Оставлять его в Чанъане тоже опасно, люди Фу Цзяня наверняка разыскивают его по всему городу. Принципы Чэнь Чже были дороже жизни, если его сын перейдёт на сторону Цинь, душа умершего никогда не упокоится в земле.       Оба замолчали, колеблясь вершить судьбу случайно найденного ребёнка.       — Мама, папа, о чём вы разговариваете? — Поинтересовался Шулюй Кун, сложные выражения лиц родителей его тревожили.       — Волнуемся, что Син-эр не кушает, — с тёплой улыбкой ответила Сян Юйянь на языке теле и присела рядом с детьми.       — Он кушает! Пока вы шли, он съел целых пять пирожных, я даже глазом моргнуть не успел! — Шулюй Кун всегда был честным перед родителями и без утайки рассказывал всё на свете.       И действительно, рот Чэнь Сина, который сейчас опасливо прятался за спиной Шулюй Куна, был в крошках. Кажется, он даже не жевал — настолько был голоден.       — Золотце, — мягко обратилась она, склонив голову в бок, — что ты обычно кушаешь? Пирожными не насытишься как следует.       — Он такой худой и маленький, потому что мясо не кушает, да, мама? — Шулюй Кун сразу заметил их разницу в росте и телосложении.       — Я кушаю мясо, — возразил Чэнь Син. — Но для того, чтобы сохранять ясность ума и лучше внимать учениям мудрецов, нужно кушать больше овощей — так мне говорил папа.       — А мой папа говорил, что нужно кушать больше мяса, чтобы стать большим и сильным, — парировал Шулюй Кун.       Мальчики переглянулись, не понимая друг друга. Шулюй Вэнь же задорно рассмеялся от этой сцены и потрепал обоих по макушкам.       — Если объединить овощи и мясо, то тогда вы станете и умными, и крепкими одновременно, как вам идея? — Весело предложил он.       Чэнь Син поднял голову и уставился на Шулюй Вэня, пристально рассматривая его лучащиеся безграничной теплотой тёмно-карие глаза и приятную улыбку, скрытую за густой чёрной бородой, словно он пытался понять, стоит ли по-прежнему относиться к нему как к чудовищу, или всё-таки первое впечатления было ошибочным? В конце концов он просто кивнул, аккуратно потрогав рукой то место, где его погладили.       — Значит решено. — Хлопнув себя по коленям, после сказанного он перешёл на язык теле и обратился к вознице. — Ши Мокунь, ты как там? Голова больше не кружится?       Молодой мужчина тяжело поднялся со своего места и подошёл к окну повозки. Заходить внутрь к Великому Шаньюю, Яньчжи и Восточному Чжуки-князю ему было не позволено без разрешения, даже несмотря на то, что он был учеником Шулюй Вэня.       — Отвечаю Великому Шаньюю, мне полегчало, я могу продолжать путь, благодарю за проявленную заботу, — Ши Мокунь поклонился по северным обычаям и осторожно ощупал пальцами лоб с повязкой, проверяя, остановилось ли кровотечение.       — Тогда поменяй колесо и отвези нас в самый дальний от дворца постоялый двор, выбирай такой, чтобы хозяином был кто-нибудь из кочевых племён, — отдал приказ Шулюй Вэнь и после некоторых раздумий добавил: — Мы сменим повозку и возницу перед тем, как отправиться во дворец.       — Почему дядя Ши не поедет с нами? — Смутился Шулюй Кун.       — Дяде Ши нужен отдых, заодно он присмотрит за Син-эром, пока мы будем на аудиенции.       — В таком случае я тоже останусь и присмотрю за Чэнь Сином.       — Кун-эр, ты не можешь отказаться от аудиенции, будучи моим единственным наследником, ты должен обучаться искусству правления и перенимать опыт у старших, поэтому ты поедешь с нами, как мы и договаривались.       Губы Шулюй Куна недовольно надулись, а брови — обидчиво нахмурились, но перечить отцу он не посмел. Несмотря на юный возраст, он знал, как велик титул Чжуки-князя, возложенный на его неокрепшие плечи, и какие обязанности необходимо выполнять, чтобы сохранить мир между Шестнадцатью кочевыми племенами. Мальчик покорно склонил голову, принимая наставления отца, однако его рука одновременно с этим незаметно скользнула за спину и схватила Чэнь Сина за широкий ханьский рукав, не желая отпускать. В силу языкового барьера Чэнь Син не понимал, о чём взрослые разговаривали с Шулюй Куном, но одно было ясно наверняка: этим Ху можно доверять, особенно мальчику с ханьским именем Сян Шу, ведь он пообещал быть его защитником и вернуть домой.