Бета

В самый первый раз Энни приперла его к стенке. Она поставила руки по обе стороны от его головы и приблизила свое лицо, оставив между ними дистанцию в сантиметров эдак десять. Армин решил, что сейчас его покусают ко всем чертям. Не так стоишь, не так дышишь – Энни умела придираться. - Армин. Хочу тебя увидеть в своей комнате сегодня. Повеселимся, идет? Что за убогие конструкции? Что ему предлагают? Можно, черт возьми, просто оставить его в покое? Где он так нагрешил, за что боги с ним так? Энни будет бить его палками? - Какого рода веселье? – голос беты звучал жалко. Энни вместо ответа ловко запустила руку ему в спортивные черные штаны, между прочим очень удобные. Уровень деликатности – гопник. Глаза Энни расширились, она плотоядно усмехнулась. - Потрахаемся? Держу пари, ты девственен, как первый снег. От таких предложений даже беты не отказываются. Они сразу договорились, что их отношения – это «руки помощи» друг другу, Энни была страстной, ей позарез был нужен партнер. А Армину – ну хоть кто-то. В кровати альфа Энни внезапно оказалась деликатной и нежной. Она предлагала презервативы, была нежна, отслеживала реакции беты и спрашивала его в процессе. Несомненно, ее самое любимое было - сначала резко натянуть Армина, желательно без предварительных ласк и получить собачий кайф за три минуты. А вот потом… Потом можно было нежничать, осторожничать, целоваться по полчаса, чтобы ходить на следующий день с синими губами, пооблизывать шею – хотя брачная железа беты не выдавала желаемого эффекта – феромонов не было. Энни это не смущало, она вообще ни единого слова про запах Армина не проронила. Оба игнорировали этот факт, равно как и факт того, что Армин Энни не пах. Хотя в норме пары носят на себе запах партнера. Как будто природа как-то прознала, что они не пара, и запахом обделила. А может просто на Армине было древнее родовое проклятие – быть частью интерьера в мире пахучих людей, кто бы ни обтирался об него. Но самая великая благодарность Энни была за то, что она притащила к ним в кровать Бертольда. С самого начала их отношений стало ясно, что вот именно они – пара, у них все по-настоящему, с чувствами и прочей романтической фигней. Тем больше было удивление Армина, когда его позвал «в гости к Энни» омега Бертольд. Армин моргнул и ответил, что с радостью. Бертольд пристально посмотрел в глаза собеседнику, убедился, что тот его не понял и повторил с нажимом «в гости К ЭННИ». Армин моргнул. Бертольд уже собирался закатить глаза, как вдруг вспомнил кодовое слово. «Давай повеселимся?» Тут до Армина дошло, что его зовут на какие-то поебушки. От таких предложений даже беты не отказываются. Армин как-то спросил у Энни, а что было бы, если бы у него в трусах оказалось то же самое, что и у Ханджи? Энни поржала и закатила глаза, мол, пальцев и языка ты вроде как не лишился. Бета долго краснел, вспоминая ее ответ. Все это Армин невольно вспоминал, когда они на пару с Бертольдом ублажали Энни. Та лежала звездочкой на кровати, и вокруг нее ползали двое мужчин всячески неся ей удовольствие – то ртом и языком, то пальцами, то снова языком... Дело бы сделано, когда Энни испытала полноценную радость всем, чем ей отсыпала альфья природа. Армин с Бертольдом ощутили чувство своеобразной гордости за столь хорошо выполненную работу. И тогда началось настоящее веселье. Первым начал Бертольд. Он ласкал Армина нежно и сладко, как будто тот – невинная девица. Потом на глазах ухмыляющейся Энни, что лежала рядышком, вертел бету во всех возможных позах. Армин не возражал против экспериментов. Так они пришли к тому, что лучше всего, когда Армин сверху, спиной к лежащему Бертольду. Бета так сладко закатывал и прикрывал глазки, водя при этом своей миниатюрной ручкой вокруг клитора, что Энни присоединилась, пристроившись на ногах Бертольда, лицом к Армину. Она смачно и тягуче нежно целовала его, помогая своей рукой ему в ласках. Внезапно в ее голову закралась шальная мысль. Она обхватила двигающийся член Бертольда и попыталась вставить палец внутрь лона Армина, которое смачно хлюпало от обилия смазки. Она пристально следила за реакциями партнеров, но понять не смогла. - Можно? – прошептала она в ушко Армину. Тот нахмурил брови и кивнул. Энни толкнула палец глубже, подстраиваясь под ритм Бертольда. Армин распахнул глаза и мутным взглядом посмотрел на Энни. - Еще, – хрипло вырвалось из его рта. Троица окончательно сошла с ума. Поглядывая на своих любовников и внимательно за ними следя Энни добавляла палец за пальцем, и если Бертольд молча сосредоточенно держал размеренный темп, то Армин так и норовил сбиться, стонал во весь голос. У Энни уже буквально каменно стоял. Надо было что-то с этим делать. Вариантов было всего два: нагнуть Армина и воспользоваться его ртом и языком или... Или продолжить растягивать его и вставить свой требующий разрядки член. Энни выбрала второе, предварительно шепотом спросив разрешения у Армина. Тот явно не понимал, что у него спрашивают, но если заорет – Энни быстро прервет свою затею. Он, конечно, заорал. Но как только Энни нежно попыталась вытащить ту часть альфьего члена, которую только что начала погружать, как Армин схватил ее за руку и резко дернулся к ней, открыл глаза и ясным четким взглядом посмотрел на нее. - Верни, пожалуйста! Пожа-а-алуйста, вставь обратно, да! Да! – все соседи и мимокрокодилы на улице слышали его ор, – О боги, блять, да-а-а! Армин прерывисто и шумно задышал. Малыш улетел быстро, а как только Энни и Бертольд синхронилизовались, то в такт им начал подвывать. Омега держал руку на животике Армина, где отчетливо можно было почувствовать входящие и выходящие члены. В ответ Армин оторвал свою от клитора и положил сверху кисти Бертольда. Энни со своей позиции видела все: тяжело дышащего Бертольда, внимательно смотрящего на Армина, самого Армина с закрытыми глазами, приоткрытым ртом, облизывающим свои губы и, конечно же, то, как трогательно и нежно они держали руки на животике Армина. Ей самой захотелось приложиться туда, почувствовать, как распирает нутро малыша во все стороны, погладить сквозь тонкую прослойку саму себя... Но тут Бертольд шумно засопел и резко и часто задвигался. Под нежный неразборчивый шепот Армина он кончил и быстро буквально выпал из Армина. Тот открыл глаза четко посмотрел на Энни и одними губами обозначил самое сладкое для альфы. Узел. Смотря прямо в эти глазки, ясные, как если стеклышко, что сгладило море, поднести на солнце и посмотреть сквозь него, Энни со звериным альфьим рыком вставила свой член до упора в Армина и кончила, заполняя бету до краев. Узел запечатал широко раскрытый вход, а малыш в свою очередь кончил столь сильно, что сжался до предела, и это после всего произошедшего, и упал на плечо Энни с глухим стоном. Кажется, он даже на пару секунд потерял сознание – так его размазало. Чуть позже, когда узел спал, и вся троица разлеглась кто где – Бертольд на кровати, Армин и Энни – свисая с нее, ребята начали капризничать. Бертольду, видите ли, отсидели ноги, и он их теперь не чувствует. Армин ноет, что теперь никогда не закроется, а водопад спермы, вытекающий из него будет бесконечен и не закончится во веки веков. Но когда Энни услышала душевное предложение от Бертольда, она решила, что с нее хватит. - Так яблок дико хочется. Энни, тут далеко магазин? Может ты...? Чаша терпения переполнилась. - Да вы в край охуели! – Энни набрала воздуха, чтобы рассказать этим двоим все, что ждет их и три поколения вперед, когда Армин взял ее за плечо и заглянул своими огромными голубыми глазищами. – Ладно, долбоящеры. – Энни быстро помыла все самое ценное, напялила валяющийся на полу шмот и быстро вышла из квартиры. Ебанные яблоки, бурчала она про себя, когда открывала дверь своих крохотных апартаментов. Ответом ей были ритмичные шлепки. Вид открывался шикарный: Армин откинулся сверху на омеге, изящно выгнувшись назад себя, а Бертольд своими затекшими бедрами ловко подмахивал бете. Ребята долго скучать без нее не стали. Энни кинула яблоком в Бертольда, но промахнулась и не попала ему по лицу, как планировала. Среди заполошного шепота Бертольда она различила детку, малыша, хорошего моего и сладкого-сладкого, да-да, еще чуть-чуть моя ласковая. Фу, скривила она губы. С ней Бертольд молчит как партизан на допросе, а тут – просто водопад ласковых слов. - Энни, иди сюда, – на грани слышимости позвал ее Армин, – Пожалуйста, Энни. Энни встала так, чтобы видеть его глаза. - Узел, Энни, узел, узел-узел-узел, – затараторил Армин, чувствуя как приближается к финишу Бертольд. - Малыш, узел не могу, кулак, нормально? Бета мелко-мелко закивал головой. Энни обхватила основание омежьего члена, и как только он кончил, вставила кисть по костяшки в лоно Армина. Она попыталась сжать кулак, но и этого хватило малышу, чтобы в очередной раз кончить. Он мешком упал на кровать и приземлился носом точно в яблоко. - Ой! - Дай сюда, - попросил Бертольд, вытер яблоко об простыню и смачно захрустел им. Через несколько минут вся троица уже уплетала яблоки за милую душу. Когда пришло время прощаться, Бертольд вызвался проводить Армина до дома. Энни резко захотелось САМОЙ проводить бету. Оставлять этих двоих наедине она больше не рискнет. Бертольд вздохнул, но кинул. Своей альфе он не откажет никогда. Энни и Армин дошли в блаженном молчании до корпуса беты. Ковыряя носком кроссовка землю альфа все же решилась на разговор. - Армин, я должна тебе сказать. Мы с Бертольдом скоро уезжаем. На материк. Армин кивнул. - Я знаю. - Знаешь? - Энни, – с тихим смешком сказал Армин, - ты взяла расчет в кофейне, кто, как думаешь, его делал? Да и Берти мне сказал. Берти?! Берти, блять? Хорошо, что они уезжают, этот ебанный омега нахер бы увел от нее бету. Или бета омегу, хер разберет. Берти, блять. Энни выдохнула и погладила Армина по плечу. - Я не буду сильно плакать, Энни. Ты с самого начала все рассказала – что это все просто веселые опыты, не больше. - Но плакать все равно будешь, – буркнула альфа. Армин пожал плечами. - Ну немного пореву, такой уж я. Но я не в обиде, правда. У вас все будет отлично, вы супер пара. - Спасибо. Ну, бывай что ли? – Энни не хотелось уходить. Армин обнял ее. - Еще увидимся. Материк – это не так уж и далеко. Обязательно увидимся. Энни кивнула.