Птицы

Джинву не сводил взгляда с ворона, которого недавно поймал. Птица сидела непривычно смирно, казалось, будто она вовсе не помышляла о побеге из его здания. Лишь однажды, когда Джинву разжал пальцы, выпуская того в своей комнате, ворон резко каркнул, а после вновь погрузился в безмолвие. Теперь птица устроилась на краю стола. У неё было тёмное оперение, отливающее синевой. В её пристальном взгляде таилось что‑то почти осмысленное. Джинву ловил себя на мысли, что ворон не просто смотрит. Он следит. От этой тишины, от этого спокойного, немигающего взгляда по спине пробегал едва уловимый холодок. Это была не единственная птица, которая вела себя чрезмерно… человечно? Другие вороны редко встречаются едва не в центре Сеула, да и к тому же не боятся не просто людей, а Охотников. — Ты ведь понимаешь меня и я не схожу с ума? — молодой мужчина, что ранее занял стул около стола, смотрел на ворона в ответ. Как объяснить матери и сестре, что ему очень нужно подержать дома ворона он ещё представлял. Как объяснить врачам, что эти птицы следят за ним? Неожиданно раздался тихий стук, словно кто‑то осторожно постучал по стеклу. Джинву резко повернул голову и замер. Снаружи, на внешнем откосе окна, сидела ещё одна птица. Её когти неестественно крепко впивались в край стены здания. Птица ритмично стучала клювом в стекло, привлекая внимание к себе. Джинву смотрел на неё, и ощущал, как по коже пробежал колючий холодок. Они действительно понимали его? Встав и приоткрыв окно, молодой мужчина запустил внутрь еще трех пиц. Как оказалось, за стучавшей птицей следовали и другие ее сородичи. Теперь на краю стола прижимаясь друг к другу сидело четыре абсолютно одинаковых птицы.

[Аватар ■¿! 𝓸&× &! @□&?]

На несколько секунд проступившая надпись резала глаза различными оттенками красного. Не выдержав, Джинву резко поднял руку и с силой потёр веки, будто надеялся стереть эту жуткую картину. Голова гудела из-за ужасного цвета надписи, в висках стучало так, что каждый удар отзывался острой вспышкой боли. Он пытался понять смысл символов, но те ускользали, сливаясь в бессмысленный узор, который только усиливал резь. Теперь всё вставало на свои места: эти птицы… они не были просто птицами. Это были чьи‑то аватары, за которыми пряталось нечто большее. И само имя того, кто стоял за ними он ещё не мог увидеть. Значит это существо было слишком сильным? Джинву опустил руку и медленно приоткрыл глаза, стараясь не смотреть туда, где ещё недавно плясали алые надписи. Вороны все также сидели на месте, словно знали, что он наконец‑то всё понял. От этой их спокойной реакции становилось только страшнее. Тяжело вздохнув, Джинву поднялся со стула. Усталость после рейда на остров отдавалась тяжестью в теле. Он и сам не понимал, как среди всего этого изматывающего дня умудрился заметить одного из воронов. Отойдя к кровати, он начал медленно раздеваться, сбрасывая с себя пропитанную кровью одежду. Успев скинуть только куртку и приступив к футболке, он услышал, как позади раздался тихий, едва уловимый топот. Словно по столу прошлись сразу несколько пар лёгких лап. Резко повернув голову он замер. Все вороны, до единого, сидели теперь к нему хвостами. Тишина в комнате стала почти осязаемой. Джинву смотрел на эти неподвижные спины, и внутри всё сжималось от странного, ледяного предчувствия. Эти птицы были слишком разумны. Даже не все Охотники отворачивались в раздевалках. Стараясь не обращать внимания на чужое поведение, Джинву ушёл в душ. К тому же мама звала его на ужин.

***

— Итак, где четвёртый? Утро наступило на Джинву внезапно. Он пошевелился, и под ладонью ощутил рядом что-то непривычное. Оно имело жёсткие перья, но при этом было достаточно мягким. Распахнув глаза, Джинву замер. Прямо у него под боком, зажатый в его собственных объятиях, сидел ворон. Птица выглядела недовольной. Её перья были взъерошены, клюв чуть приоткрыт, будто она силилась высказать всё накопившееся возмущение, но из гордости не издавала звуков. Но в её взгляде читалось явное «за что?». Ворон явно не был рад такому повороту событий, но, проявив неожиданное мужество, терпел человека. Еще два ворона замерли неподалёку, слегка взъерошенные на фоне открытой оконной створкой. Он долго смотрел на птиц, на распахнутое окно, на теплый свет, льющийся сквозь стекло, и чувствовал, как голова снова начинает болеть. — Вы понимаете меня? Вот чего Джинву не ожидал, так это того, что птицы кивнут. В разнобой, но кивнут. Собравшись на столе, они снова сидели перед ним в ряд. — Где ваш оригинал? Неожиданно в окно ворвался порыв ветра, а вместе с ним в комнату влетел четвёртый ворон. Он мягко опустился прямо на колени Джинву. Лёгкое касание перьев мазнуло по груди. Это было щекотное, почти невесомое касание, но по коже тут же пробежал табун мурашек. В клюве у ворона был зажат небольшой мешочек, потрёпанный, сделанный из грубой ткани, с выцветшими непонятными узорами, будто он преодолел не один путь, прежде чем оказаться здесь. Не успел Джинву даже пошевелиться, как остальные вороны, будто только и ждали этого момента, мгновенно собрались вокруг. Их движения были пугающе слаженными, будто у них был единый разум. Один осторожно придерживал край мешочка клювом, второй ловко поддевал узел, третий следил, чтобы шнурок не соскользнул. Было ощущение, что они проделывали нечто такое уже несколько раз. Спустя мгновение мешочек раскрылся, и на кровать, тихо шелестя, высыпались детские карточки со словами. Тонкие, цветные, какие-то более новые, а какие-то совсем старые. С рисунком и без. Птицы явно потратили не мало времени, чтобы собрать коллекцию слов и отдельных символов. «Меня нет в вашем мире» Явно довольные своей работой птицы аккуратно раскладывали слова в известном только им порядке сортируя по кучкам. Они отделяли их от отдельных символов. «Вороны получили штраф» — Как тебя зовут? Птицы закопошились, перья зашуршали, клювы защёлкали, накладывая карточки друг на друга с терпеливой настойчивостью. Они будто спорили между собой, но беззвучно, одними взглядами и наклонами голов. И спустя время, когда Джинву уже начал думать, что ответа не будет, на кровати осталось только одно слово. «Докча» — Читатель? «Включи» Подскочив к компьютеру, одна из птиц остановилась около клавиатуры. Печатать тоже было не быстро, но намного удобнее карточек. Мир вокруг него трещал по швам, но Джинву понимал, что он больше не мог просто наблюдать. Он защищал этот мир, боролся с существами извне, но сейчас одно из таких существ ходит по его комнате и спит в его руках. Он медленно подошёл к столу, остановился рядом с вороном и тихо произнёс: — Включай. В ответ мужчина услышал недовольное тихое каркание. Расправив чёрные крылья, ворон защёлкал клювом около чужой руки. — Что мне за это будет? — сев на стул около стола, молодой мужчина подпер голову рукой смотря на птицу. Его реакция была очень забавной. — Ты расскажешь мне о себе? — добавил он тише, уже не как условие сделки, а как простую просьбу, в которой пряталась надежда хоть на крупицу понимания. В воздухе повисло мерцающее, едва уловимое свечение, которое на секунду дрогнуло, и перед Джинву проявилось полупрозрачное сообщение:

[Вам предлагают заключить договор «Три Божественных Вопроса и Ответа»]

Каждая сторона задаёт по три вопроса, а другая даёт на них ответы.

Каждая сторона может отказаться ответить ровно на один вопрос.

Во время обмена обе стороны обязаны говорить только правду. Нарушение этого правила вызывает наказание для лжеца.

Тихое каркание воронов походило на хриплый смех. Увидев вытянувшееся лицо человека, птицы не смогли удержаться. На мгновение ему стало страшно. Это не было его привычной системой. Окно уведомления было светло-голубым, более мягким, чем его система. Неужели у этого существа тоже есть система? Стоило ли соглашаться? Но и отказаться значило остаться в неведении, где каждое слово этой юркой птицы оборачивалось загадкой. Он глубоко вдохнул, задержал дыхание на миг и наконец коротко кивнул: — Ладно. Принимаю условия. Ворон щёлкнул клювом, будто скрепляя сделку, и слегка наклонил голову.

[Три Божественных Вопроса и Ответа начались]

— Я уже в предвкушении, как ты будешь отвечать… Кто ты такой? Вороны с пугающей сноровкой отыскали нужную кнопку. Докча ощущал это почти физически, ему был нужен любой текстовый редактор, где можно было бы печатать. Не задавая лишних вопросов, Джинву быстро ввёл пароль. На экране распахнулся пустой блокнот, белый лист, тонкая линия курсора, мигающая, как нетерпеливое напоминание, что теперь нужно писать. «В моём мире таких, как охотники, называют Воплощениями, все люди являются ими. Таких же, как я, называют Созвездиями. Мы были Воплощениями, но написали свои легенды и мифы, наша сила основана на этих Историях. Мы вышли за понятие «человека», отбросив свою смертную жизнь. В прошлом я был человеком». «Я вижу чью-то историю в тебе, но она сильно искажена. Словно в неё вмешивается другое существо, что находится в истоке твоей силы. Почему оно и ты сам тянетесь ко мне?» Смотря за тем, как на чужом лице проявилась глубокая задумчивость, Докча смиренно ждал. Казалось, что даже шелест всех воронов стих. Он не торопил, не подталкивал, не пытался заполнить тишину. Пусть Джинву сам решит, где граница дозволенного, что он мог рассказать. В его голове крутились две одинаково правдоподобные догадки. Либо Джинву и правда ничего не знал, и теперь эта правда заставляла его заново переосмысливать всё, что с ним происходило. Либо на нём лежали строгие запреты. Молодой мужчина думал долго, достаточно долго, чтобы его руки снова оказались заняты вороном. Точно также ночью он просто хотел услышать, что человек бормочет во сне. Его любопытство обернулось для него крепкими объятиями до самого утра. — Я не понимаю, про что ты говоришь, но постараюсь рассказать, как я получил эту силу. Пересадив ворона на свои колени, Сон Джинву начал рассказ. Вспоминать, как он прошёл Двойное подземелье не как победитель в битве, а как человек, принявший на себя тяжесть чужого страха, было неприятно. В храме Картенон, где каменные статуи улыбались с холодной жестокостью, рушились надежды. Охотники, привыкшие полагаться на силу погибали из-за древних правил, высеченных на камне. В том подземелье каждый неверный шаг оборачивался мгновенной смертью, и хаос правил жизнями. Когда выход оказался возможен лишь ценой жертвы, он без колебаний сделал шаг вперёд. Не из жажды славы, а потому что если не он, то некому. — Честно, я не до конца понимаю, кто ты, но руки сами тянутся, — просто приняв, что держать птицу в руках как-то успокаивающе, Джинву аккуратно провёл пальцами по чёрному оперению. Докча не напоминал ему монстра. Джинву не отводил взгляда от второй птицы, пока та, смешно переступая лапами, целеустремлённо двигалась к клавиатуре. В этом нелепом контрасте между тяжестью вопросов и комичной походкой ворона было что‑то, что не давало ему отмахнуться от происходящего как от бреда. — Хочешь ли ты навредить этому миру… или уничтожить его? — произнёс он наконец. Его голос звучал тихо, а пальцы невольно зарылысь глубже в чёрное оперение. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и прямые, без прикрас. Он не стал прятать страх за витиеватыми формулировками, не стал смягчать удар. После всего, что он видел раньше. После ряби алых надписей чужого имени. После карточек с детскими буквами. После договора о трёх вопросах он просто хотел услышать правду. Ради этого он и притащил домой эту птицу. «Я не был хорошим человеком, но я никогда не хотел уничтожать миры. Мне не нравится причинять другим боль, я всегда старался спасти» Получив оповещение, что второй вопрос был зачтён, мужчина расслабился. Это существо не желало уничтожать мир, да и насилие явно не жаловало. «Три Божественных Вопроса и Ответа» оказались очень интересным договором. Не заметив, как пролетело время, Джинву едва не дернулся, когда дверь в его комнату резко распахнулась. Лица своей сестры, которая увидела своего брата и четырёх сидящих на его ногах воронов, он не забудет никогда.

***

[Ким Докча: Я же говорил, что так удобнее] Найденное буквально на днях подземелье позволило Докче использовать Полуденную встречу. Он не понимал, достал ли Звёздный поток до мира Джинву, либо что случилось, но чат работал. Знал бы Джинву, как он замучился вечно собирать слова. [Сон Джинву: Я до сих пор не могу смириться, что ты теперь не собираешь целые тексты из газет] [Ким Докча: Я до сих пор не могу забыть, как ты не заметил чувства девушки] [Сон Джинву: Твой аватар зацепился перьями за ножку дивана и едва его не вырвал] [Ким Докча: Девушка, Джинву, перед тобой сидела и краснела девушка… Ладно, мы отвлеклись] [Сон Джинву: Держать в руках твоих аватаров всё равно приятнее, чем её] — Хённим? Вы действительно раздумываете принимать ли в гильдию охотницу Чха Хэин? Ю Джинхо нервно переминался с ноги на ногу, вглядываясь в лицо Джинву. Ему казалось, что его хённим либо научился телепатически общаться со своими воронами, либо всеми силами старался не слышать ни слова из того, что он говорил. Взгляд Джинву скользил куда‑то мимо, будто был прикован к едва уловимым движениям птиц, что разлетелись по комнате. Молодой человек едва не схватился за голову от бессилия, но на выручку ему пришла одна из четырёх птиц, которых Джинву теперь повсюду возил с собой. Ворон важно прошествовал вперёд, будто собирался взять переговоры в свои крылья, и замер прямо перед Джинхо, слегка распушив перья. А в голове у Джинву, словно из ниоткуда, всплыло сообщение: [Ким Докча: Что за фетиш на перья? Ты в курсе, что брак с птицей тебе заключить не дадут?] — Докча! — возмутился Джинву, и в этом возгласе, казалось, смешалось всё от возмущения до смущения. Как этому человеку такое в голову могло прийти? Мужчина напротив Джинхо, на секунду прикрыл глаза. Ещё одной странностью, которая давно не давала покоя молодому помощнику, было то, что всех, абсолютно всех четырёх воронов его кумир называл одним именем. И сейчас, глядя на их синхронно повёрнутые головы, Джинхо вдруг поймал себя на мысли, что с фантазей Джинву не стоит придумывать название гильдии. Словно не выдержав взглядов воронов, Джинву тяжело вздохнул и наконец сфокусировал взгляд на своём помощнике. — Да, Джинхо, — произнёс он чуть хрипловато, будто голос только сейчас вернулся к нему. — Я думаю насчёт Чха Хэин. И да, я слушаю тебя. Просто… — его взгляд упал на одного из воронов, который сидел на столе перед ним. — Это слишком тяжело объяснить. Связь с Докчей явно снова страдала от помех. Ответы на вопросы Джинву внезапно перестали приходить, и эта внезапная тишина ощущалась почти физически. Стало как-то слишком пусто. Джинву застыл, глядя на воронов, будто надеялся, что один из них сейчас щёлкнет клювом и выдаст хоть какую‑нибудь язвительную фразу. Но птицы сидели неподвижно, чёрные, аккуратные, похожие на вырезанные из обсидиана силуэты. После этого странного чата Джинву окончательно пришёл к выводу, что Ким Докча невыносим. Он умел раздражать буквально всем. Каждым словом, каждой неуместной шуткой, каждым намёком. При этом его замечания были до обидного точными. Ему везло, если Докча говорил не про него, а про окружающих. Последние пару дней Джинву ловил себя на том, что пытается представить чужой голос, а заодно внешность Докчи. Но с его скудной фантазией выходило крайне плохо. К тому же мужчина мастерски избегал любых вопросов касательно своей внешности. Лишь однажды он то ли в шутку, то ли всерьёз сказал, что одно из прозвищ его Воплощения «Уродливый Король». И всё же, несмотря на всю эту нелепицу, отчего‑то казалось, что голос у Докчи должен быть мягким. Не тихим, не робким, а именно мягким. Возможно, что ещё будет шелестеть, как страницы книги, либо перья его аватаров. И от этого несоответствия между язвительными словами и этим воображаемым мягким голосом внутри всё ломалось. Не было сил обидеться даже на самые едкие комментарии. Джинву тихо хмыкнул, продолжая слушать план Ю Джинхо. [Сон Джинву: В Корее пойдут на что угодно, чтобы я остался их охотником, даже если это брак с птицей] [Сон Джинву: Ты пробираешься всеми своими аватарами в мою постель каждую ночь. Возьми на себя ответственность, Ким Докча] [Сон Джинву: С нашими отношениями называть друг друга можно более неформально, не находишь? Ты даже в душ со мной ходил] [Сон Джинву: Докча-я, как думаешь, кольцо ворону нужно будет на палец или на лапу?] [Ким Докча: Джинву-я] [Ким Докча: Джинву-я, у меня есть крылья, самые настоящие. Я умею летать из-за своих атрибутов] [Ким Докча: Вот теперь живи с этим, как хочешь] — Аджин, как тебе такое название гильдии?

***

Ворон, которого Джина прижимала к груди, был тёплым и тяжёлым, он казался кусочком спокойствия, который ей сейчас был так нужен. Она взяла его с собой в школу из‑за рейда брата. Он не мог взять всех четверых, а ей так хотелось показать этого удивительно умного ворона подруге. Чтобы та увидела, как птица понимает каждое слово, будто читает мысли. В коридорах школы ещё витал запах мела и старых учебников, дети смеялись, перешёптывались, не подозревая, что их мир вот-вот рухнет. Едва не половина из них не увидит завтрашний день. В какой-то момент появились они — орки. Огромные, с зелёной кожей, будто вылепленной из самой тьмы, и с жаждой убийства, горящей в глазах. Их тяжёлые шаги отдавались глухим, пугающим ритмом в пустых коридорах, что были усыпаны телами погибших школьников и учителей. Они убивали всех, кого встречали на своем пути. Группа не успевших эвакуироваться подростков застыла, превратившись в маленькие, беззащитные силуэты. Они ничего не могли противопоставить этой грубой силе. Орки прорвались сквозь их хлипкую баррикаду из парт и стульев. Даже призванные теневые солдаты, обычно такие надёжные, рассыпались под ударами, словно дым. Врагов было слишком много. Докча почувствовал страх обычных школьников. Пронзающий насквозь. Он зашевелился, собираясь с силами. Да, это всего лишь аватар. Да, он не так давно научился нормально управлять этой формой, и первые попытки создавать птиц едва не закончились тем, что они тут же провалились в какой‑то портал, растворившись в чужом пространстве. Да, если он сейчас вмешается, то, возможно, потеряет какие‑то воспоминания. Крохотные, но важные кусочки себя. Но у него всё ещё оставалась Четвёртая стена. Если что, она напомнит, вернёт утраченное, не даст забыть важное, а вот детей к жизни в случае чего не вернёшь. Особенно Джина. Сестра Джинву была озорной и доброй. Вырвавшись из рук Джина, птица, не слушая ни криков, ни просьб остановиться, рванула вперёд. Расправив крылья, будто сам стал воплощением решимости, ворон бросился вперед на врага. И в тот же миг раздался взрыв. Громкий, резкий, сотрясающий стены и обрушивающий потолок. Теперь перед детьми зияла дыра разрушенной стены. Достаточно широкая, чтобы орки не могли перебраться на другую половину здания, где остался десяток живых детей. Сквозь пыль они увидели два огромных чёрных крыла, а после раздался крик первого орка полный боли. Монстр был поражён мечом, что даже в условиях почти полного отсутствия видимости сиял ярким оранжево-красным пламенем. Сон Джинву мчался на своём теневом драконе Кайзеле, рассекая небо стремительными взмахами тёмных крыльев. Издалека он видел, как над зданием школы поднимается густой дым, как само здание, некогда такое целое, теперь стояло полуразрушенным, будто кто-то специально силой обрубил путь. Сквозь пыль и дым на фоне разрушений проступал силуэт. На первый взгляд это был человек. Но это был не человек. Два огромных крыла, каждое из которых превышало человеческий рост. Мешали его врагам перепрыгнуть на другую сторону, да и вообще увидеть эту сторону. Каждый взмах поднимал в воздух пыль и раздувал пламя. Они явно были чёрными, словно сотканными из самой тьмы. Тела орков и здание частично горели, что с каждой секундой ухудшало видимость. — Ты припоздился, Джинву-я, — крылатый мужчина откинул в сторону очередное тело своего мёртвого врага, который с гулким звуком пролетел этаж и упал на обломки стен. Запах горелой плоти был неприятным. Голос незнакомого человека действительно напоминал шелест страниц. Такой тихий, едва уловимый. Мягкий, приятный, он не врезался в сознание, а ласкал слух, заставляя прислушиваться, ловить каждый слог, чтобы не упустить ни единого слова. Джинву замер, невольно задержав дыхание. После гонки на время он слышал стук собственного сердца даже в ушах. Только чужой голос, как нечто противоестественно спокойное доносился до него сквозь этот шум. — Не стой, — прошелестел голос, и в нём, несмотря на мягкость, чувствовался приказ. — Этот аватар исчерпал себя. Дети не должны попасть под удар. Когда чужой силуэт внезапно растворился в воздухе, Джинву понял. Это был не просто незнакомец. Это был Докча. Пожертвовавший своими воспоминаниями ради защиты других. — Брат! — Ким Докча был прав, сейчас не было времени. Ему было нужно спасти сестру. [Ким Докча: Аватар успел передать, что ощутил нечто странное. Эти существа нападали только на людей] [Ким Докча: Они напали на него, только потому что он начал защищать людей] Джинву помогал детям выбираться из разрушенного здания и выводил их при помощи теней наружу. В груди клокотала ярость, но он сдерживал её. Время ещё не пришло. Он осознавал, что всё это было явно спланировано. Прорыв подземелья, совпавший с его рейдом, не был случайностью. Это была ловушка, рассчитанная с невероятной точностью, а её целю было убийство Джина. Враг просчитал время, место, его отсутствие, но не учёл всех факторов. В школе оказалось существо, способное встать на защиту их цели. — Джина, присмотри за ним, — стараясь говорить как можно мягче, Джинву вручил сестре ворона. Птица сидела тихо, будто понимала всю тяжесть момента. Он забрал аватара Докчи с собой из подземелья не раздумываясь. Девушка обняла птицу обеими руками и прижала к себе, и в её глазах мелькал ужас и вина. Она всё еще находилась в шоке, а позже точно начнёт винить себя. Но сейчас ему нужно было, чтобы она не осталась одна. Вороны не могли говорить, но Докча каким-то образом умел успокаивать даже так. — Я быстро закончу тут со всем и вернусь, — повторил он, глядя ей прямо в глаза. Он вернётся. Обязательно. С этими словами он шагнул в сторону обвалившегося пола. Достав из инвентаря оружие, он окончательно повернулся к школьникам спиной. Холодная сталь легла в ладонь как нечто родное. Это ощущение успокаивало его. Он должен докопаться до истины. Найти того, кто спланировал все это, кто решил, что может играть чужими жизнями целого мира. Он должен отомстить. За сестру и жертву одного из четырёх аватаров. Джинву глубоко вдохнул, прогоняя всё лишнее. Страх, сомнения, даже собственную усталость. Осталась только цель. Только путь. И он шёл по нему, зная, что за его спиной те, кого он не имеет права подвести.

***

День выдался напряжённым. Только когда сумерки окончательно сгустились, а город затих, стало казаться, что мир наконец выдохнул. Он подтвердил своё право ходить в подземелья в одиночку, это было тяжело не физически, а морально. Джинву сидел в своей комнате, окружённый воронами. Птицы устроились кто где: один замер на его коленях, другой на краю стола, третий тихо переступал лапами по полу, будто всё ещё прислушивался к отголоскам битвы. В полумраке их чёрные силуэты казались вырезанными из самой ночи. Перед Джинву мерцал экран, и он с лёгкой, усталой улыбкой наблюдал за тем, что творилось в их личном чате. Докча, казалось, и правда говорил сам с собой. Его сообщения содержали в себе вопросы на которые он сам же и отвечал. Джинву чуть склонил голову, вглядываясь в строчки. Иногда среди потока рассуждений мелькали случайные, на первый взгляд ничего не значащие детали, но такую информацию Джинву очень ценил. Именно такие мелочи, незаметные для Докчи, становились откровением для него. Одно из таких сообщений вызвало панику у Ким Докчи, что весьма забавляло. [Ким Докча: На каждого моего аватара наложено заклинание, которое обращает его в ворона] [Ким Докча: Джинву-я, только не разрушай его, ваш мир не оценит три моих копии] [Сон Джинву: А если только с одного? Я очень хочу тебя увидеть] [Ким Докча: Я же говорил тебе свой титул? Меня называли «Уродливый Король»] [Сон Джинву: Моя сестра говорит, что я тоже так себе, поэтому не отвертишься] [Ким Докча: Ты очень красивый, Джинву, даже в своём мире я не видел людей красивее тебя, особенно твои глаза] Джинву замер, палец так и застыл над виртуальной клавишей, не успев набрать ответ. Он уже уточнял у Докчи, но глазами аватаров тот не мог видеть. Но сейчас Докча описывал именно его. Значит, видел не через птиц. Тогда откуда? Джинву медленно поднял взгляд от экрана, будто надеялся, что, если посмотрит в темноту комнаты, где на кровати уже спали три птицы, что-то поймет. [Сон Джинву: Откуда ты меня видишь?] [Ким Докча: Не надо, Джинву-я, я снова в своей Библиотеке, пока что ты не найдёшь меня] [Ким Докча: У меня есть трансформации… я застрял между ними. Людям сейчас лучше не видеть такое] Сон Джинву казалось, что он забыл, как дышать. Докча добрался до его мира. Он был где-то здесь, скрываясь от всех. Мужчина прикрыл глаза на мгновение, позволяя себе просто принять это. Странное чувство снова зашевелилось в груди. Оно ворочалось под рёбрами, царапалось, требовало того, чего он не был в силах понять. Докча был где‑то в городе, но не рядом. Рядом, желательно совсем рядом, было безопаснее. От этого внутри поднималось раздражение. Сама идея, что Докча может быть где угодно, только не здесь, рядом с ним, казалась неправильной. Почти несправедливой. Если именно это и называют жадностью, то он хотел стать самым жадным человеком, но получить своё. [Ким Докча: Хорошо, но я выйду ненадолго] [Ким Докча: И я не знаю, где я в Сеуле, вроде бы около Ассоциации] Сердце заколотилось где‑то у самого горла, перекрывая дыхание. Этого было достаточно. — Обмен, — выдохнул Джинву, не тратя время ни на что лишнее. Он поменялся местами с тенью, которая как раз находилась в здании Ассоциации Охотников. Мгновенный переход в данном случае казался Благославлением. Внешний вид его не смущал, хоть он и был в домашней одежде, да тапочках. Самым главным было добраться до Докчи раньше, чем тот решит передумать. Едва уловимое ощущение чужой силы он почувствовал ещё до того, как понял, где именно он оказался. Она была похожа на ту, что едва ощущалась от воронов, но теперь была отчётливее, будто больше Ким Докча не скрывался. Боясь не успеть, Джинву рванулся вперёд, ему было нужно попасть на крышу. Распахнув дверь, мужчина на мгновение сощурился от ударившего в лицо ветра. Фигура парила над полом около края крыши, будто сама гравитация для неё не была законом. Полы белоснежного плаща струились от порывов ветра. Мужчина в белом плаще смотрел куда-то вниз, но услышав зук открывшейся двери резко обернулся. За его спиной раскинулись крылья необычные по своей сути. Правое крыло было белоснежным, когда левое такое же чёрное, как ночь. Их перья ловили отблески неоновых огней, создавая невероятно красивые переливы, словно перламутр. За головой мерцал тонкий ореол не столько света, сколько едва заметная вязь золотых символов на неизвестном языке. Он не слепил, но притягивал взгляд, как и два черных матовых рога. Не слишком длинные, они загибались назад. Так сразу и не было понятно демон это или ангел. Лицо человека перед Джинву было мягким и имело чёткие линии. Лёгкая полуулыбка играла на бледных губах, которые всё же выделялись на фоне фарфоровой кожи. Черные волосы спадали небрежными прядками на высокий лоб, словно кто-то еще минуту назад проводил по ним рукой в попытке уложить. Самым ярким были глаза. Тёмные глаза молодого мужчины, казалось, отражали в себе мириады звёзд. Пронзительный взгляд в первую секунду был острым, словно клинок, но стоило понять, кто пришёл, как взгляд смягчился. Теперь Джинву видел в чужих глазах тень усталости. Теперь он безумно хотел узнать, кто мог назвать этого человека уродливым? — Джинву-я, — тихий голос Докчи шелестел, как страницы старинной книги. Именно в этот момент Джинву вспомнил, что Докча являлся не человеком. Созвездие. Одна из звёзд, которые люди видят в ночном небе. Сейчас эта звезда была перед ним. И он верил. Докча не был похож ни на единое существо, которого он встречал до этого. — Докча-я… Сделав шаг, Джинву ускорил его силой и в следующее мгновение уже стоял прямо перед Докчей, будто пространство между ними просто исчезло. Докча вздрогнул, его крылья тихо зашелестели, перья скользнули друг по другу с едва уловимым звуком, и сомкнулись вокруг него едва ли не в кокон. Более инстинктивно, оборонительно, словно он пытался укрыться от внезапной близости. Только его реакция была пришла с запозданием, из-за чего Джинву оказался прижат к нему. Перья были мягкими. Нежнее, чем можно было ожидать от чего‑то, что казалось жестким. Они касались обнажённой кожи рук Джинву, приятно щекоча. Не совсем отдавая себе отчёт в том, что делает, Джинву подхватил Докчу под бёдра, удерживая его в воздухе, не давая упасть или попытаться сбежать. Потеряв опору, Докча тут же начал искать, за что ухватиться. Пальцы тут же впились в чужие плечи в попытке удержать равновесие. В глазах, глубоких и тёмных, где, казалось, отражалась сама вселенная со всеми её звёздами, мелькнула растерянность. Джинву видел, что Докча не знал, что делать с этим внезапным чужим порывом. Демон был больше похож на ангела, либо ангел, что решил стать демоном. От чего-то внутри яростно клокотала одна-единственная мысль, заглушая все остальные. Он не должен отпускать, кем бы ни был гость из другого мира, он не должен его отпускать. — Мы идём домой ко мне, — сделав шаг назад, молодой мужчина отошёл от края здания. — Ты же не думаешь, что я оставлю тебя в незнакомом тебе мире одного? — Но твоей семье может быть неудобно в обществе незнакомца. Стараясь удерживать равновесие, Докча был вынужден смотреть прямо в чужие глаза. Раньше он не успел рассмотреть лицо Джинву так хорошо. Черты лица молодого мужчины были четкими и симметричными, а светлая кожа не имела изъянов. Словно работа искуссного скульптора, а не живой человек. Чёрные, слегка растрёпанные волосы падали на лоб, отбрасывая тонкие тени на серые глаза, которые внимательно следили за каждым его движением. Опираясь ладонями о чужие плечи, Докча невольно ощущал, что тело Джинву было крепким и твёрдым. Как минимум он мог спокойно удержать на весу взрослого мужчину с парой огромных крыльев. Судя по тому, что он ощущал под своими ладонями, Джинву почти не напрягался. Это смущало. Даже Ю Джунхёк не мог похвастаться такой силой и красотой, что уж говорить лично про него. Правильно ли он поступил, бросив всё и отправившись сюда? Ему было тяжело находиться в том мире, даже если ребята и не злились на него. Как минимум он не зря шёл сюда, чтобы посмотреть на местного протагониста. В отличие от его мира, здесь его не пытаются скинуть в пасть Ихтиозавтра практически сразу. — Они не будут против гостей, тем более Джина, она успела привязаться к твоим аватарам, — Джинву ощутил что-то похоже на восторг, замечая чужое смущение. Лёгкий светло-розовый оттенок слегка тронул скулы Докчи, когда сам мужчина явно пытался смотреть куда угодно, но не на его лицо. Значит он не пытался дразнить, когда говорил о его красоте? — И всё же мне неудобно. Докча осознавал, что был готов к апокалипсису, к войнам, к интригам, но не к доброму отношению от других людей. Это просто дезориентировало его. — Сколько бы я не смотрел на небо, я никогда не думал, что увижу одну из звёзд вживую, Докча-я, — присев, Джинву поставил мужчину на пол. Выпрямившись, молодой мужчина отметил, что был выше своего собеседника почти на голову. — И уж тем более не думал, что ты будешь настолько безрассудным, чтобы оставаться в чужом мире один. — Хорошо, я понял, — Ким Докча был готов провалиться сквозь землю. Желательно, обратно в Библиотеку. От аватаров он уже знал, что Джинву не придаёт значение тому, что он обнимает даже незнакомых людей. Обычно это всегда было в жесте защиты, но для него это было диким. Чужие руки, что сейчас легли на его талию, не прибавляли ему здравомыслия. Ровно, как и шутки про звёзды. Иногда Джинву мог быть действительно невыносим! Попытки совладать со своим смущением сыграли против Докчи. Мужчина, что был занят возвращением своего внутреннего спокойствия, совершенно не видел, как чужие глаза засветились холодным бело-голубым светом. Губы Джинву расползлись в улыбке, выражающей довольство. Он совершенно не собирался отпускать своего гостя.

***

— Не помню, чтобы звал сюда людей, — произнёс Архитектор, и его голос был низким и скрипучим, гася в себе отголоски суетливого гомона. Он смотрел на вошедших взглядом, в котором было лишь презрение. Для него эти люди были не гостями, не врагами даже, а низшими существами. Они не имели права находиться здесь, и само их присутствие уже было оскорблением. Они искупят его своими жизнями. Гомон их голосов раздражал, царапал слух, будто скрежет металла по стеклу. Они явно пришли за сосудом Монарха Теней. Но Архитектор едва заметно усмехнулся про себя, они опоздали. Того человека, что когда‑то носил в себе эту силу, больше не существовало. Его жизнь стала жертвой. — Тише, тише, не шумите так, а то разбудите короля, — протянул он, и в этих словах, произнесённых почти ласково, таилась издёвка. Ему безумно нравилось это волнение, этот липкий страх, что витал в воздухе. Но что‑то всё же казалось не так. Какой‑то едва уловимый диссонанс нарушал привычную гармонию. Позади группы, почти сливаясь с сумраком, стояло существо, скрытое под странной мантией, которая давала что-то на подобие невидимости. Люди явно не замечали его, не слышали, не ощущали силы. Оно следовало за ними? Или, быть может, вовсе не за ними, а за чем‑то иным? От этой неопределённости в душе Архитектора шевельнулся страх. Почти забытое ощущение, которое он не испытывал уже очень давно. — Кто ты? — всё внимание Кандиару оказалось приковано к чужой фигуре. Поняв, что его заметили, Докча медленно наклонил голову в бок. Жест вышел почти машинальным, он был готов к любому повороту. На поясе вновь висели ножны с Нерушимой верой, той самой, что годами служила ему во время апокалипсиса. Явно стоило выбирать огненный атрибут. Значит, это и был тот самый Архитектор? Джинву рассказывал о нём. В его рассказах это существо звучало как нечто большее, чем просто противник. Но слышать и видеть — две разные вещи. Стоя лицом к лицу с ним, Докча ощущал, что он уже встречал полобных врагов. Существо уже потратило достаточно сил в битве с Джинву. Да и честно, он был не страшнее Внешнего Бога. Четвёртая стена всё еще оставалась с ним. Она всё еще была голодна. Она хотела съесть это существо. Они договорились, что Докча будет ждать его у дверей, а если станет нужна помощь, то тогда он вмешается. Простая, чёткая схема, но сейчас молодой человек стоял, глядя куда‑то перед собой, явно погружённый в свой внутренний мир. Ему не нравилось это. С другой стороны, Докча видел нечто странное. Отголоски историй, что жили в тени молодого человека и ранее старались скрыться от него, оживились. Они не шептали, не кричали, но настойчиво пытались привлечь к себе его внимание. — Не помню, чтобы я позволял вмешиваться в жизнь моего воплощения, — бросил Ким Докча, возвращая Архитектору его же слова. В голосе его не было гнева. Ему действительно было безразразлично чужое мнение. В тот же миг, не дожидаясь ответа, он активировал «Путь ветра». Мгновение, и он уже стоял перед Джинву, заслоняя его собой, чтобы иметь возможность отразить чужую атаку в случае нападения. — Не смей! — Кандиару едва уловил это движение. Лишь размытый след, мелькнувший на периферии зрения, был заметен даже для него. Он резко развернулся, готовый напасть, но слова застряли в горле. В его глазах мелькнуло нечто большее, чем удивление, а губы приоткрылись. Рука мужчины медленно выглянула из‑под мантии, а пальцы коснулись клубившейся в воздухе тьмы. Словно ожидая именно этого, тьма отозвалась, задрожала, словно живая, и на мгновение сгусток замер, повинуясь этому едва заметному прикосновению. Спустя мгновение в воздухе вспыхнули буквы, различные символы. Они образовывали из себя целые предложения, что тонкими нитяии взмыли в воздух и потянулись к мужчине, но не смели касаться его. Тихий шёпот невнятых слов перебивал друг друга, сливаясь в какофонию звуков, что терзали слух. Одни голоса звучали едва слышно, словно эхо из далёкого прошлого, другие пытались прорваться вперёд, звеня. Они обращались к мужчине, что стоял перед Джинву. Все эти голоса пытались что‑то рассказать тому, кто мог понять их. Услышать их историю. — Хватит, перестань, от тебя остались только Истории, — прошелестел тихий голос, перекрывая этот хаос. — Но если тебе так хочется достичь своего ■■, то я могу поглотить их. Одно из слов, произнесённых мужчиной, резало слух, словно осколок стекла. Резко вскинув руку вверх, Ким Докча сбросил свою мантию. — Ты интересовался, кто я? Я — Созвездие «Древнейшая мечта», — голос прошелестел не громко, но в тишине зала это было очень громко. Ким Докча медленно повернул голову, скользнул взглядом по Кандиару, по застывшим за ним охотникам. Люди, казалось, потеряли связь с реальностью. Было хорошо и то, что Архитектор совершенно забыл о них. — Абсолютное существо… — прошептал Архитектор, и голос его впервые дрогнул. Было невозможно не почувствовать эту мощь. Сила этого существа просто была, как воздух, она заполняла пространство. Она не требовала поклонения, она просто существовала, и этого было достаточно, чтобы мир начал перестраиваться. Мир хотел подчиниться этой силе, что измеряла его в каких-то Историях и преподносила этому существу. Божество. Настоящее божество стояло перед ними. Тот, от чьего существования начинал зависеть их мир, ведь их прежнее Абсолютное существо было мертво, и пустота, оставшаяся после него, жадно тянулась к этому существу. Это был то ли ангел, то ли демон. Две стороны противоположных сущностей гармонично сплетались в единое целое. Два крыла раскинулись за спиной мужчины: одно белоснежное, словно сотканное из белого света, другое чёрное, как бездна. Из копны тёмных волос, вверх торчали два рога, что были слегка загнуты назад, к самому настоящему ореолу света. Ореол из чистого света сиял ярко, но если присмотреться, становилось видно, что это кольцо состояло не из простого света, а из вязи золотых символов, сплетавшихся в слова. Они мерцали и перетекали друг в друга, складываясь в фразы, но словно не могли удержаться в одной форме. Свет и тьма гармонично переплетались в силе этого мужчины, который предпочёл облик человека, чем быть похожим на Правителей и Монархов. Его сила была странной, она не стремилась разрушить или создать. Она стремилась понять, и от этого казалась ещё опаснее. — Мне не нравятся твои Истории, ты лишний в этом мире, — вытянув вперед руку, Ким Докча на мгновение замер. — Нет! Не трогай меня! — Архитектор с ужасом смотрел на возникшие в возудхе полупрозначные страницы. Если присмотреться, на них проступали строки. Неровные, будто написанные дрожащей рукой. Это была история его жизни, выстроенная в чёткой, безжалостной последовательности. Каждая строчка шептала о его победах и поражениях, о тайных страхах и тщательно скрываемых слабостях, о решениях, что казались ему судьбоносными, а теперь выглядели просто как строчки в чужой книге. Словно он был записан в книгу, чтобы Абсолютное существо могло познать его. Это было страшно, взгляд глаз, где была видна вселенная полная звезд, сковывал его, не давая пошевелиться. — Пожалуйста, что угодно! Я не хочу умирать! В его глазах, расширенных от ужаса, отразилось, как стена из страниц медленно разошлась, словно гигантский, безмолвный рот, растянувшийся в хищной, неестественной улыбке. Она не издавала звуков, но в этом безмолвии было что‑то куда более пугающее. Приближение конца. Не просто смерть, а конец, финал. Окончание его Истории. Для Абсолютного существа он был сухими строчками книги, не более. От этого невольно становилось больно. В следующее мгновение она бросилась вперёд, поглощая, стирая, растворяя в себе саму суть того, кем он был. Крик Архитектора резко оборвался, захлебнувшись в шелесте страниц, который теперь звучал почти ласково. Сыто. Страницы осыпались, кружась в воздухе словно перья, и тут же растворялись, не оставляя после себя ни следа, ни себя, ни существа, кто считал себя творцом. Докча опустил руку. В его взгляде не было торжества. Только усталость, глубокая, как у того, кто слишком часто видел, как миры стирают своих героев, не удосужившись даже сохранить их имена. — Джинву. Голос непонятного существа разорвал повисшую тишину и заставил охотников вздрогнуть. Словно парализованные, они всё ещё не могли осознать того, что сделал этот человек? Статуя назвала его «Абсолютным существом», но была уничтожена за это. Сейчас на их глазах тот, кто назвал себя «Древнейшей мечтой», почти ласково касался лица их сильнейшего охотника. Сделав половину шага вперед, существо вплотную подошло к охотнику Сону. — Джинву, проснись. Сон Джинву вздрогнул и медленно моргнул. Воспоминания были тяжёлыми, они показывали чужие битвы, чужие потери, и он тонул в них, теряя ощущение собственного «я». Эшборн делал это не специально, но перенести такое было непросто. Поэтому ощущение чужих рук стало, словно связующая с реальностью нить. Тёплые прикосновения вынуждали обратить на них внимание. Они не давали ему снова провалиться в эту бездну. Невольно поддавшись этому давлению, он прижался сильнее, будто искал в этой близости опору, которая не даст ему раствориться в истории чужой судьбы. Его руки сами сомкнулись на талии Докчи, пальцы впились чуть крепче, чем нужно. Он слышал голос Докчи словно через толщу воды. Глухой, далёкий, но такой знакомый, что от одного его тембра становилось легче дышать. Слышал тихий, успокаивающий шелест крыльев. Тепло рук на его лице было самым настоящим. Он сделал глубокий вдох и наконец увидел перед собой не мрачные войны прошлого, не отголоски чужой силы, а лицо Докчи. Его звезда смотрела на него с беспокойством. Его напряжение выражалось в едва подрагивающих крыльях. — Спасибо, — прикрыв глаза, Джинву склонил голову, чуть сгорбившись. Воспоминания Эшборна всё ещё были слишком яркими. Уткнувшись лбом в чужое плечо, молодой мужчина прикрыл глаза, ощущая в груди стук второго сердца. Это не было сном, ему действительно передали силу Монарха теней. Он ощущал своих воинов более отчетливо. Даже то, как его маршалы с затаённым интересом снова смотрели на Докчу. Если Бер просто был впечатлён чужой силой, то реакция Игриса была совершенно другой. Игрис испытывал трепет и каждый раз кланялся Докче, если его призывали. — Охотник Сон? Тихий голос кого-то из охотников достаточно быстро привёл молодого мужчину в чувство. Не ощущая угрозы он расслабился, поэтому совершенно не обратил внимание на охотников у дверей зала. — Нужно что-то решить с этими людьми, — тихо произнёс мужчина. Он перебирал варианты, как человек, который слишком хорошо знает цену каждой ошибки. Его руки сами собой обвили шею Джинву. — Я могу изменить их память, — так же тихо отозвался Джинву. Ему больше не нравился сам факт, что другие охотники видели Докчу. Не потому, что он боялся разоблачения. Он не хотел делиться этим прекрасным и бесконечно важным для него человеком с толпой чужих взглядов, с их любопытством. Они не имели права оценивать его звезду. — Что бы вы не подумали, давайте поговорим, — Чхве Джонин едва не кожей ощущал, что охотник Сон Джинву явно не очень доволен ситуацией. Было не ясно, кто в данный момент страшнее: он или то существо, что буквально стерло существование монстра, чья сила внушала ужас даже охотникам S-ранга. — Тогда попрошу глав гильдий отойти со мной, — произнёс Джинву, и в его голосе прозвучала та самая уверенность, которая не терпит возражений. Не сдержав порыва он подхватил Докчу на руки. Ему просто хотелось, чтобы все, кто стоял вокруг, увидели, что этот человек был его союзником. Ему не подойдёт слабый компаньон. В другом мире Докчу сопровождали сильнейшие. В этом мире не было людей, кто хотя бы близко стоял рядом с ним одним. Он ещё не до конца осознал, что за силу получил, но Джинву знал одно — он также вышел за рамки понятия человека. Монарх. Существо, что также, как Созвездие, имело внешность человека, но уже не являлось им. Джинву шёл вперёд, не глядя по сторонам, не замечая ни перешёптываний, ни насторожённых взглядов. Его взгляд был устремлён только вперёд, где можно было расположиться для переговоров. Ему было всё равно, пусть смотрят. Пусть делают выводы. Если станет нужно, они забудут. Он поможет им с этим.

***

Джинву знал, что его сестра достигла вершины в искусстве издевательства над ним, но в этот раз, кажется, Джина сумела выйти на новый уровень. Ким Докча с огромным трудом сумел выйти из трансформации, чему был несказанно рад, даже согласился прогуляться после обеда по городу. Он оставил их дома до обеда. Ровно до обеда. Как он наивно полагал, Джина не успеет сотворить за это время ничего. Но сестре хватило этого времени, чтобы устроить целую кампанию по поиску одежды. Более того, забирать эту парочку ему пришлось из магазина. Каким чудом сестра умудрилась стащить его карточку он узнает отдельно, но с ней в руках она, разумеется, повела Докчу по всем магазинам подряд, в поисках того, что казалось ей «идеально подходящим». Честно говоря, если бы Докча вышел раздетым, это не произвело бы и половины того эффекта, который создавал его нынешний образ. Собранный, продуманный и абсолютно спокойный стиль мужчины потерялся еще где-то в начале примерок. Эта мелкая зараза, довольная до невозможности, послала брату воздушный поцелуй и передала из рук в руки смущенного до нельзя Ким Докчу и карточку, а после быстро убежала на встречу с подружками. Теперь перед ним стоял Докча в светло‑голубых джинсах из тонкой ткани, мягко облегавших его стройные, длинные ноги. К ним, как и к простым белым туфлям, почти не возникало вопросов, они выглядели уместно. Но вот белая кофта была тонкой, едва не прозрачной, с широким рваным вырезом. Именно эта деталь одежды вызывала у Джинву странное, почти беспомощное замешательство. Каким чудом она вообще держалась на плечах Докчи, он не понимал. От вида на тонкую шею и выступающие ключицы у Джинву в голове разом пустело, все мысли разлетались. Докча выглядел слишком хрупким, даже, казалось, был моложе него. Джинву хотелось одновременно отвести взгляд, чтобы не смущать, и смотреть не отрываясь. Однозначно, если Джина ещё раз решит заняться подбором одежды для Докчи, то ему придётся спрятать карточку так, чтобы её не нашли даже его тени. Сейчас они сидели в кафе в одном из торговых центров. Джинву замечал, что люди уже явно начали узнавать его, поэтому им стоит уйти куда-то в место, где никто не будет фотографировать из из-за угла, как делали это дети. — Твой ранг должны скоро объявить в новостях, — стараясь не так открыто смотреть на столь манящую шею, Джинву протянул Докче документы. Разговор с главами гильдий был тяжёлый, но общими усилиями они убедили и Ассоциацию. Удивление глав крупнейших гильдий Кореи стоило того, чтобы разрешить им остаться во время оценки сил. Новому охотнику был присвоен S-ранг класса бойца. Ким Докча сказал, что не сможет покинуть этот мир, потому что здесь был Джинву, а ещё сам мир не отпускал его. Подобно сердцу движущего механизма, он занял место Абсолютного существа здесь из-за своей силы. Теперь Ким Докча «читал» этот мир, позволяя ему существать. — Спасибо, — тихо произнёс Докча, принимая документы. Как же давно он не видел своих документов… В его памяти они принадлежали другому времени. Тому, где он был просто человеком, где его имя не значило практически ничего. — Странно держать это в руках, — прошептал он, скорее себе, чем Джинву. — Как будто я снова просто человек. — Ты человек, Докча-я, — наклонившись немного вперед, Джинву закрыл детям обзор на своего спутника. Это был не жест защиты, либо нежелание показывать миру Докчу. Джинву надеялся просто позволить Докче осознать происходящее без чужого внимания. — Я предлагаю всё же уделить внимание твоим юным фанатам, а потом сбежать от фанатов постарше, — произнёс Ким Докча, убирая документы в сумку. Он сделал особый акцент на слове «фанаты». Ему было забавно наблюдать, как за этим грозным, непобедимым Охотником Соном, который заставлял нервничать целые страны просто своим существанием, теперь робко следуют по пятам обычные дети. Они шли за Джинву явно от самого входа в торговый центр, буквально тройка детей, но они изо всех сил старались не терять его из виду. Дождались, пока уйдёт его сестра, а теперь, просто наблюдали издалека. Стояли на том расстоянии, где их внимание не должно беспокоить, переглядывались, подталкивали друг друга локтями, и в их взглядах читалось то самое благоговейное восхищение, которое бывает только у тех, кто ещё верит, что герой может оказаться настоящим. Докча видел, что Джинву делал вид, что не замечает, потому что любое прямое внимание явно могло их спугнуть. Услышав его слова, Джинву фыркнул, пытаясь спрятать смущение за показной небрежностью. — Если я решу подойти, то дети чаще всего сбегают, — Джинву не надо было даже смотреть, чтобы ощущать слежку за собой. Тем более от детей. Информации о нём было мало, как и фотографии чаще всего находились только у официальных источников. Встретить его в жизни было крайне сложно, потому в такие моменты его узнавали больше дети, чем вечно занятые взрослые. Прямо, как сейчас. Выглянув из‑за плеча Джинву, Докча скользнул взглядом по детям. Он заметил, как те вздрогнули, будто их поймали за чем‑то запретным, за тем, что делать было нельзя, но так хотелось. В их глазах мелькнул короткий, почти инстинктивный испуг. Из того, что Докча узнал об этом мире, привлекать внимание высокоранговых охотников, а особенно такого, как Сон Джинву, было даже опасно. Были охотники, кто считал непробуждённых, а также низкоранговых пробужденных не больше, чем мусором. Если такие люди умирали от давления их силы они не испытывали вины. Дети явно слышали множество таких историй, и потому держались на расстоянии, боясь нарушить чужой покой и разозлить Охотника Сона. Человек в светлых одеждах, к которому Сон Джинву пришел сам, явно казался другим. В нём не было этой подавляющей силы, которая заставляла сжиматься от напряжения. Наоборот, он словно сглаживал ту ощутимую опасность, что витала вокруг Джинву. Казалось, к этому мужчине можно подойти без страха, даже если ты простой человек без способностей. Он одним своим присутствием создавал ощущение безопасности. Докча чуть наклонил голову, и на его лице появилась едва заметная улыбка, какая бывает, когда смотришь на что‑то трогательное. Он всеми силами пытался показать детям, что здесь нет опасности. — Подходите, — произнеся слово почти одними губами, Докча смотрел на детей. Все трое заворожено смотрели на него в ответ. Дети переглянулись и в их взглядах читалось не сомнение, а предвкушение. Они медленно, шаг за шагом, приблизились, всё ещё не до конца веря, что им разрешили подойти, что их не прогонят, не посмотрят свысока. Как минимум, казалось, что мужчина в светлых одеждах явно не позволит так сделать. Интерес взял своё: спустя несколько минут ребята уже облепили взрослых, будто они были не охотниками, а добрым старшими, у которых на всё найдётся ответ. Джинву наблюдал за этим с лёгкой улыбкой, их попытка просто прогуляться явно обещала быть куда интереснее, чем он думал. Докча терпеливо отвечал на простые, но такие важные для детей вопросы, иногда переводя стрелки на Джинву. Вдруг тишину прорезал звук уведомления. Джинву скользнул взглядом по экрану телевизора, что видел в углу кафе, и понял, что пришло время показать ребятам другую сторону своего компаньона. На экране телевизора вспыхнула срочная сводка новостей. «Срочная новость из Ассоциации. Новый охотник S‑ранга». Как и все подобные новости, следом была выведена краткая информация об охотнике и прозвище, прилипшее к Докче силами других охотников S-ранга Кореи, «Нефилим». Новоиспеченный охотник тяжело вздохнул. Это слово будто издевалось над ним, напоминая, что он не просто человек или созвездие, которыми привык быть. Взгляды детей вмиг стали серьёзнее, в них читался не страх, а благоговейный трепет. Как немой вопрос. — Нет, крылья показывать не буду, это опасно, — тихо, но твёрдо произнёс Докча, будто читая их мысли. Его жизнь в этом мире началась сумбурно, хаотично, словно его швырнули в бурю без подготовки, но в тот же миг Джинву положил свою руку поверх его и слегка сжал. Без лишних слов мужчина пытался показать, что он не один. Ким Докча едва заметно выдохнул. Действительно, теперь он не был один. А значит, что они справятся.