Катастрофически нежно

      Сильви был в отчаянии. Сколько месяцев прошло с тех пор, как он вступил в злодейскую организацию во главе с Джованни? (У которой все ещё не было официального названия, и на плане всех миссий значились разные имена, каждое абсурднее, заковыристее и глупее предыдущего.)       Разумеется, Сильви туда вступил не по собственному желанию. Откровенно говоря, его заставили. Молли заставила. А он не смог отказать, потому что она была первым человеком за очень много времени, которая протянула ему руку и предложила дружбу. Да, конечно, это всего лишь его ответ на ее доброту. И ни в коем случае не попытка Сильви почувствовать давно забытую беззаботность и почувствовать себя частью чего-то. И уж точно не попытка сблизиться с Джованни. Конечно нет. Джованни тоже не особо горел желанием брать его в команду. Сильви довелось быть свидетелем их перепалки с Молли, когда Джованни возмущался, какой Сильви зануда и как он будет портить все их планы (хотя планы команды и так почти никогда не венчались успехом; вполне возможно, потому, что там все откровенные идиоты, и, возможно, будь психолог ее частью раньше, что-то бы да получилось, но никто не может этого доказать.)       Но Молли сумела убедить Босса взять Сильви, при условии, что тот ответит на его вопрос. Позже оказалось, что Джованни уже задавал тот же вопрос Моллиной сестре, и та ответила неверно. – Какое самое важное качество, которое может продемонстрировать миньон? Сильви подумал обо всех провалах злодейской организации Джованни и о том, что их Босс никогда к ним не придирался и не ругал за ошибки. И его ответом стало: – ... Ну, вы не против проигрывать? Хотя, если честно, это так тупо– – Верно!!!       Сильви глазом не успел моргнуть, как оказался прижат к боку своего, по сути, нового Босса (психолог до сих пор не мог себя заставить его так называть) в немного неловком наполовину-объятии, в процессе которого Джованни задел дужку очков за его ухом и они съехали по носу младшего и чуть не упали на пол. Сильви, впрочем, и правда чувствовал, что проигрывает. Проигрывает чувствам, которые на протяжении этих нескольких месяцев росли в его сердце (а иногда и в штанах). Чувствам к Джованни.       Сначала Сильви пытался объяснить свои горящие при виде Джованни щеки тем, что его банда и он сам были последними людьми, кто видел амулет Арсена, а значит, могла дать ему какие-то зацепки по поводу его местоположения. Мол, страсть к знаниям прямо-таки НАПИСАНА у него на лице. Но пусть он и был молодым хлопчиком пятнадцати лет от роду, дураком Сильви все же не был. Плюс, у него было образовани психолога. И он быстро, с ужасом, осознал, что на самом деле чувствовал.       Сильви был мастер запрятать искренние чувства глубоко внутри, а наружу надеть маску презрения и безразличия, поэтому пресловутые собрания зачастую проходили достаточно спокойно. Проблемы начинались, когда Сильви с этих собраний возвращался. Домой он возвращался в уже не лучшем расположении духа, потому что все его вопросы по поводу амулета либо игнорировались, либо терялись в общем гомоне голосов, либо на них отвечали расплывчато. Ну, или Сильви в кои-то веки погружался в атмосферу дурачеств и юной глупости и правда весело проводил время. Или его отвлекали ярко-розовые волосы и мило торчащий клычок. В общем, полезной информации было ноль.       Пыхтя и дуя губы как ребенок, Сильви обычно заваривает себе кофе (с молоком и сахарочком; на людях он заказывал простой черный кофе, а дома можно пить что хочешь) и по уши зарывается в книги, статьи, не известные никому сайты, лишь бы найти хоть что-то про амулет. Такие попытки редко были успешны, ведь он уже давно все перерыл, и тогда он принимается разбирать свою записную книжку, куда вносил все данные о состоянии его клиентов. Это тоже долго не продолжается – вместо полезных советов или сценариев диалога на страницах подозрительно часто стала появляться кое-чья морда. Каждый раз, когда Сильви видит новый набросок на странице, сделанный во время интенсивной задумчивости, он просто пялится на знакомое лицо.       Люди часто рисуют кубы или цветы, пока болтают по телефону – про это тоже статьи есть. А Сильви рисует Джованни, даже не отдавая себе отчёт о том, что делает. Все линии давно стали знакомы.       Вот тогда-то Сильви в сердцах бросает карандаш и шлепается на кровать, лицом в подушку. Бесит амулет! Бесит Бен! Бесит собственный почерк в записной книжке! И Джованни тоже бесит! ... ...... ......... Он встаёт, задергивает шторы. Закрывает дверь комнаты на замок, хотя живёт один. Возвращается в кровать. Снимает очки, чтоб не видеть. Руки сами тянутся к резинке штанов. От раздражения ведь надо как-то избавляться... верно?       У Сильви постоянно холодные руки, поэтому на разгоряченной коже, да ещё такой чувствительной, они кажутся совсем ледяными. Поэтому ему требуется немножко времени, чтобы привыкнуть. ... А у Джованни руки теплые. Сильви знает, потому что у Босса есть привычка постоянно класть руки своим миньонам на плечи, ладони, а иногда и колени. Для Джованни это жест дружелюбия, привязанности, показатель того, что он здесь и слушает. А у Сильви всякий раз дыхание перехватывает.       Перехватывает и сейчас, когда голова запрокидывается назад на подушку, обнажая тонкую шею, а рука ускоряет темп.       Джованни однажды пошутил, что если Сильви в шею укусит комарик, она сломается от такой нагрузки. Сейчас, впрочем, психолог думал не о комарах, а о глупом клыке, впивающемся в нежную кожу. Интересно, каково это на самом деле? Его раньше никто и не целовал в шею. На его шею вообще внимания не обращают особо. Но у Джованни была удивительная способность выделить совершенно обычную часть твоего тела такими словами, что до конца жизни не забудешь. ... Дурацкая способность. Он забывает об этих маленьких комментариях, а Сильви теперь страдать, жмуриться от позорного удовольствия и ловить ртом воздух.       Кстати, о воздухе. Давно он стал таким затхлым? Давно в нем стоит этот солоноватый запах не до конца ещё развившегося мужчины? И как давно Сильви менял простыни...       Давая себе передышку и чувствуя как вздымается от тяжёлых вздохов его грудь, он с беспомощностью осознал, что не помнит. Сильви может хоть пятистам клиентам помочь и зарекомендовать себя как потрясающего специалиста, но природа возьмёт свое. Она сделает из собранного молодого парня сексуально озабоченного, влюбленного по уши и ужасно стесняющегося этого мальчика, дрожащего и пыхтящего от усилия не хныкать. Возьмёт и выжмет из него все до последней капли. ... Что и случилось уже очень скоро.       Почувствовав обжигающее, щекочущее тепло где-то внутри, он закусил губу и сделал последние, добивающие его несколько движений рукою. Губу закусил он зря – все равно из его губ вырвался тихий, сломленный, смирившийся со своей грязнотой стон, спина выгнулась, и сквозь все его тело прошла крупная дрожь. Полежав, тяжело подышав, Сильви встал вымыть руку. Одной чистой рукой натянув штаны и ею же надев очки, он на нетвердых ногах пошел в ванную. Горячая вода немного успокоила его нервы, но все равно психолог был совсем взвинченный.       Может быть, он сошел с ума? Может быть, он в коме и ему снится очень длинный, повторяющийся эротический сон? Может, просто нужно дождаться, пока лампа начнет выглядеть странно? Но дождался он только звонка в дверь. А Сильви никого не ждал.       Наспех вытерев руки и проверив, не пахнет ли его ладошка чем-нибудь эдаким, он поплелся открывать. Открыл. Уставился в чью-то грудь. Поднял глаза. Джованни. Что. Легок на помине. – Привет, коротыш. Кофточку забыл! – переводя дыхание и улыбаясь во все тридцать два, протараторил он. И правда, Сильви оставил в штабе свой дурацкий белый халат и даже не заметил, что пришел домой без него. Теперь он был в руках у Джованни, который заботится о своих миньонах достаточно, чтобы таскать им домой забытые вещи. – Через порог не дам. Пустишь? Сильви молча сделал шаг назад, оставив старшего разуваться, и затем метнулся в свою комнату открывать скорее окно.       Вернувшись, он заметил, что его халат был бережно повешан на крючок в коридоре, а в ванной бежала вода. Он мыл руки. Он останется на некоторое время? Предложить ему чай??? Психолог пришел на кухню, но вспомнил: он же не чувствует вкус... У Сильви так давно не было гостей. И его все ещё потряхивает. И совсем скоро начнет потряхивать ещё сильнее, когда Джованни окажется в одной комнате с ним. На счёт три. Раз. Два– – Фух. Я сюда бежал, жесть, выдохся, – Джованни вошёл в кухню с одной рукой на бедре. На плече были татушки: число 31 и динозаврик, плюющийся звёздами. Сильви пялился на его плечо, пока наливал в стакан воду, затем протянул старшему. – Зачем бежал-то? – спросил Сильви, складывая руки на груди в притворном безразличии. Видя, как жадно Джованни глотает, как двигаются его губы и как одна-единственная капелька воды стекает по его подбородку, Сильви краснеет и хмурится. В штанах что-то вздрогнуло. Психолог мысленно сказал всему, что там есть, "цыц". – Ах! – протянул Джованни облегчённо, ставя с громким стуком пустой стакан на стол. – Ну, я же всех своих миньончиков люблю. И тебя тоже приходится. Джованни ухмыльнулся, обнажив клычок. – Хотел поскорее тебе отдать. Чтоб ты мог, э-э... поддерживать свой профессиональный вид.       Сердце Сильви ёкнуло при виде клычка, но он заставил себя поправить очки на переносице (хотя они и так идеально сидели) и нацепить на лицо скучающее выражение. Он налил Джованни ещё воды (в какой-то степени потому, что хотел ещё посмотреть, как двигается его кадык во время питья). Сильви ударила молнией мысль о том, что ему хотелось припасть к этому кадыку губами так же, как Джованни в настоящий момент припадал губами к стакану. С жадностью. С удовольствием. Без стыда. Хотя стыдно Сильви всё же было. Очень. Ну, или он заставлял себя так думать. Прятал под стыдом ненасытный голод по прикосновениям. – А что, я по-твоему выгляжу недостаточно профессионально? – спросил Сильви. Джованни осушил стакан наполовину, поставил его на стол с таким же оглушительным стуком. – Без халатика? Не особо, – добродушно усмехнулся он. – Ты такой низенький, тебя из-за стойки регистрации видят вообще, или только шевелюру твою? Роскошную... Роскошная шевелюра. Ещё один маленький комментарий. – Тебе бы колпак какой-нибудь, как у повара, – продолжал Джованни, – чтоб тебя видно было. Хочешь, сделаю тебе колпак с вышивкой "Доктор Йо-Йо"? Сильви фыркнул и закатил глаза, выходя из кухни. – Я могу хоть в мешке от картошки ходить и мое образование никуда не денется, – бросил он небрежно, – а ты всегда будешь придурком. Джованни расхохотался посреди его кухни, опершись ладонями о колени. Даже его смех вызывал у Сильви короткое замыкание в груди, да и ниже пояса тоже. – Но босс-то твой это я! – Джованни утер с глаза слезу смеха. – Может, я и придурок, зато я главнее. Ха! "Дапожалуйстаумоляюбудьглавнееидоминируйнадомной", пронеслось в голове у психолога и он мысленно дал себе пощечину. Но вслух он только снова фыркнул.       В своей комнате Сильви плюхнулся на стул и принялся складывать книжки в аккуратную стопку, хотя это было совсем не обязательно. Ему хотелось лишь чем-нибудь занять руки. Джованни тем временем оглядывал его владения: запах, висевший в воздухе несмотря на открытое окно, маркерная доска на стене с прикрепленным к ней списком дел, часы в виде овечки на стене, незаправленная кровать. Вот кровать-то и выделялась на фоне общего порядка комнаты. – Ты что, спал, когда я пришел? – спросил Джованни, засовывая руки в карманы. Бровь Сильви дернулась от приливших к мозгу воспоминаний о том, что он на этой кровати делал. Он сумел превратить эту малюсенькую потерю контроля в хмурый взгляд исподлобья. – ... Типа того. – Сорян. Сильви вернулся к книгам, и Джованни подошёл к нему, а точнее, к столу, за которым он сидел. Сердце психолога заколотилось чаще от внезапной близости. Он сидел, а Джованни стоял, и чисто теоретически губы младшего были на уровне его пупка. Чисто теоретически от пупка можно было пойти ниже. Чисто теоретически они были в его квартире одни. Дурацкий пубертат! Джованни осмотрел стеллаж с книгами и фигурками овечек, его руки были сложены в замок за спиной. Потом его взгляд скользнул ниже: по стакану с карандашами, по точилке в виде овечки (страшно представить, куда вставлять карандаш), по записной книжке – и остановился на ней. Он расцепил руки и провел пальцами по странице. – Эт чё, я что ли? – Джованни посмотрел вниз на макушку ("роскошную шевелюру") младшего.       Сильви не ответил. Не мог. В кои-то веки психолог с громадным словарным запасом не знал, что сказать. Он сложил руки на коленях и уставился куда-то в пол. Джованни дал ему несколько секунд. Затем, не услышав ответа, наклонился, оперся ладонью о стол и заглянул ему в лицо. Он краснел. Ему шел румянец. Джованни выпрямился и не сумел сдержать удивленный смешок. Сильви в мгновение ока вскинул голову и возмущённо посмотрел на старшего. – Ч-что смешного?! – он сложил руки на груди и надул губы, все ещё с тем же очаровательным румянцем. – Ты забыл мою заколку, – Джованни ткнул на свои же волосы на рисунке. Сильви фыркнул и дорисовал пару линий, перед этим покосившись наверх на живой экземпляр. Воцарилось молчание. Психологу казалось, что его трясет, хотя на самом деле он выглядел вполне спокойно, это его органы внутри кувыркались от волнения. Джованни тоже молчал. Ухмылка пропала с его лица. – Сильви. Ты же в курсе, что я не дурак? – прервал старший молчание. Младший просто поднял взгляд. Пожалуй, впервые за всю его жизнь в его глазах было такое выражение – страх, волнение, отчаяние и что-то подозрительно возбужденное. Как будто ему нравилось то, что его раскрыли. – ... А? – Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня пялишься? Как ты отвлекаешься от собраний, глядя на меня?       Сильви начал теребить рукав его оранжевого худи, снова отводя взгляд на пол. Джованни выдержал паузу, а затем ухмыльнулся. – Ты думаешь, я не чувствую твой запах в этой комнате? Думаешь, мне не было пятнадцать? Психолог, казалось, перестал дышать. Он открыл рот, пытаясь ответить, но затем сдался, зарывая лицо в ладонях и тихо сказав: – Замолчи... Но Джованни вошёл в кураж. Подбоченившись, он стал ходить туда-сюда по комнате. – Кто бы мог подумать... Мальчик, получивший психологическое образование в пятнадцать лет! Мальчик, отрицавший то, что ему нужны друзья! – Хватит! Ну пожалуйста... Но его мольба сделала ухмылку на лице Джованни только шире. – Ты, наверное, думал, раз ты такой умный и образованный, тебя взросление обойдет стороной? А фигушки! Ха! Рукоблудить на мысли о собственном боссе! Служебный роман! – Прекрати!!! И он прекратил. Потер переносицу, все ещё тихонько посмеиваясь. А затем снова заговорил, точнее... приказал? – Встань-ка. Сильви не сдвинулся с места, все ещё потрясенный и смущённый и возбуждённый. – Встань, говорю! Встал не только Сильви. Джованни наклонился к его уху, и дыхание старшего холодком пробежало по коже психолога. – Довожу до твоего сведения, доктор Йо-Йо, что служебные романы в моей организации правилами не запрещены, – вкрадчиво сообщил он. – У нас вообще правил нету. А если бы были, мы бы их нарушали, потому что они для этого и созданы! Сильви был... ошарашен. "Слишком близко..." "Он даёт зелёный свет или что?" "А целоваться когда?" Джованни снова выпрямился и посмотрел на Сильви сверху вниз, наслаждаясь его ступором.       Психолог же своим ступором не наслаждался совершенно. Он поймал себя на том, что опять пялится на торчащий клычок. Казалось бы, вроде как сейчас происходит то, о чем он так долго мечтал. Ну ладно, мечтал он просто о Джованни. О том, чтобы стоять как истукан с красным от румянца лицом и начинающим приносить дискомфорт напряжением в штанах, он не мечтал. Сильви начал открывать и закрывать рот как рыба, выброшенная на берег, пока наконец не выдал: – Джованни, а можно я- ... и почувствовал на губах указательный палец, затыкающий его. – А-а! Не-а! Никакого Джованни! Сильви в непонимании наклонил голову вбок. – Если чего-то хочешь, надо звать меня Боссом. Я заметил, ты меня так совсем не называешь. Непорядочек! Психолог отвёл взгляд и снова надул губы, как малый ребенок. Да, конечно. Он же имеет дело с Джованни. Джованни всегда что-то эдакое требует. – Ну? Скажи "Босс". "Б-О-С-С". Это тебе не "человеконенавистничество" или "извини", четыре буковки всего! Сильви тяжело вздохнул, сделал глубокий вдох и... Передумал. Подождал ещё немножко. Набрался храбрости. Поднял взгляд и тихонько попросил: – Босс... а м-можно нам поцеловаться? Джованни уставился, казалось, ему в душу, и Сильви поспешно добавил: – ... Пожалуйста? Старший довольно ухмыльнулся. – Можно. И сам наклонился на уровень Сильви, соединяя свои губы с губами младшего.       ... Сейчас стояла такая дурацкая погода, что все люди в городе ходили с обветренными губами. Здравомыслящая их часть носила с собой гигиенические помады. Другая часть людей была слишком занята, чтобы забежать в аптеку. Так вот Джованни относился к первой части. Сильви – ко второй. Губы старшего уже почти не были обветрены, он использовал гигиеничку с самого начала установления в городе такой погоды. У Сильви гигиенички не было. Впрочем, он может одолжить немного с губ Джованни.       Только через несколько секунд Сильви вспомнил, что вообще-то и не целовался-то никогда. Он уже было запаниковал, чуть было не усыпил Джованни своим эпитетом, чтобы избежать позора и тихонько утащить спящего старшего из своей квартиры. Джованни, наверное, почувствовал неподвижность и ненатуральную прямоту осанки младшего, потому что Сильви почувствовал одну теплую ладонь на своем затылке, а вторая ладонь легла ему на плечо. Ладонь на плече успокаивала, на затылке – направляла. Джованни повернул голову Сильви немножко направо, а свою – немножко налево.       Тут губы старшего издали тихий, причмокивающий звук. Дрожь прошла сквозь тело младшего – во-первых, потому, что этот звук показался ему каким-то кринжовым (целоваться в первый раз всегда странно!), во-вторых, потому, что звук ему понравился, в-третьих потому, что до него доперло наконец, что происходит. Он целуется. В первый раз. С Джованни. Его ладони на затылке и на плече. Нежно. Тепло. Странно. Приятно. Что-то внутри будто взрывается. Много-много маленьких звёзд.       Не желая усложнять, Джованни аккуратно начинает отстраняться. Сильви неосознанно следует за желанными губами, но затем тоже отпускает и просто смотрит своему Боссу в глаза. В выражении лица психолога смешались страх, тревога и радость. Не в силах сдержать последнее, Сильви расплывается в глупой улыбке, его глаза затуманены счастьем. Джованни тоже улыбается, но по-другому. Его улыбка знающая, как будто он видит в том, кто стоит перед ним, себя в этом возрасте. Интересно, с кем Джованни целовался в пятнадцать лет... – Миньоны получают свои прозвища, когда совершают что-нибудь выдающееся, – сказал он негромко, положив руки на бедра. – Ты свое, наверное, получишь за то, что лобызался с собственным боссом.