Овсяное Печенье и Яд

Март принёс в Шотландию затяжные, удушливые туманы, которые наползали с Чёрного озера и превращали коридоры Хогвартса в сырые лабиринты. Война в мире маглов обострялась; до замка долетали обрывки газет с пугающими заголовками. На Слизерине атмосфера накалилась до предела. Чистокровные наследники — Лестрейндж, Мальсибер, Розье — вели себя как хозяева жизни, сбиваясь в стаю вокруг своего безоговорочного лидера. Том Реддл в свои шестнадцать лет управлял этой стаей с виртуозностью опытного кукловода. Он не повышал голоса, не прибегал к дешёвым угрозам. Ему достаточно было одного холодного взгляда тёмных глаз, чтобы чистокровные лорды, чьи родословные насчитывали века, затыкались и делали то, что он прикажет. Для Авроры Фарроу наблюдать за этим со стороны было изощрённой пыткой. Её мантию, заштопанную на локтях эльфами, слизеринцы провожали презрительными смешками. Но никто из них не смел зайти слишком далеко. Они не понимали почему, но инстинкт самосохранения подсказывал им: Фарроу трогать нельзя. Причина этого инстинкта выяснилась во вторую неделю марта, во время обеда в Большом зале.

***

Аврора сидела на самом краю слизеринского стола, вяло ковыряя вилкой остывшую картошку. Чуть дальше расположилась «золотая элита». Друзилла Розье, высокомерная пятикурсница с идеальной укладкой, громко рассуждала о том, что некоторым полукровкам и обедневшим магам давно пора освободить спальни Хогвартса для тех, кто может оплатить содержание замка. — Правда, Аврора? — Друзилла обернулась к ней, и на её губах заиграла змеиная улыбка. — Твои воспитатели ведь едва сводят концы с концами в полуразрушенном приюте. Может, тебе стоит попросить у директора Диппета пособие для неимущих? Или пойти работать к эльфам на кухню? По столу прокатился смешок. Мальсибер ухмыльнулся, Лестрейндж шумно отпил тыквенный сок. Аврора застыла. Её пальцы побелели, сжимая вилку. Гордость Фарроу жгла изнутри, как раскалённое железо, но она молчала, зная, что любой ответ лишь раззадорит эту свору. В этот момент в Большом зале воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Смех оборвался на полуслове. Том Реддл, сидевший во главе стола, медленно отложил серебряный нож. Звук удара прибора о фарфор прозвучал как выстрел. Он не посмотрел на Друзиллу. Он вообще ни на кого не посмотрел. Но атмосфера вокруг него мгновенно сгустилась, став тяжёлой, как перед грозой. Воздух в радиусе нескольких метров стал ощутимо холоднее. — Розье, — негромко произнёс Том. Его голос был мягким, почти ласковым, но от него у всех присутствующих поползли мурашки по коже. — Твои семейные связи, безусловно, дают тебе право на некоторую... распущенность. Но твой голос сегодня звучит слишком пронзительно. Он мешает мне сосредоточиться на чтении. Друзилла мгновенно побледнела. Её высокомерие испарилось, уступая место первобытному ужасу. Она знала, что бывает с теми, кто раздражает старосту Слизерина. — Извини, Том... Я не хотела... — пролепетала она, вжимая голову в плечи. — Свободна, — так же тихо обронил Реддл. Розье вскочила из-за стола, едва не перевернув кубок, и почти бегом бросилась вон из Большого зала. Том вернулся к своему пергаменту, словно ничего не произошло. Его лицо снова превратилось в маску безупречного, фарфорового спокойствия. Но перед тем, как перевернуть страницу, он на долю секунды поднял глаза и посмотрел прямо на Аврору. В этом коротком, тяжёлом взгляде не было сочувствия. В нём было холодное, непреклонное напоминание: «Ты моя. И никто не смеет портить моё имущество». Настоящая расплата за минутную слабость наступила в ту же ночь.

***

Комендантский час наступил в одиннадцать, и замок погрузился в сон. Аврора сидела в своей постели, пытаясь читать учебник по Древним рунам при тусклом свете догорающей свечи. Внезапно полог её кровати бесшумно раздвинулся. Она не успела даже вскрикнуть — чья-то длинная, сильная ладонь мгновенно и жёстко накрыла её рот, заглушая любой звук. В темноте спальни блеснули знакомые, лихорадочно горящие глаза. Запахло холодом, дождём и мятным чаем. — Молчи, — выдохнул Том ей прямо в губы. Он убрал руку, но тут же перехватил её за запястье, увлекая за собой. На нём не было школьной мантии — только тонкая чёрная рубашка с расстёгнутым воротом и брюки. Он двигался как тень, увлекая её прочь из спальни девочек, через пустую гостиную Слизерина, мимо дремлющего в кресле старосты-напарника, прямо вглубь подземелий. Они остановились в заброшенном классе зельеварения, глубоко под Чёрным озером. Здесь было сыро, со стен капала вода, а в углах высились штабеля старых, покрытых паутиной котлов. Том резко развернул Аврору к себе и прижал её спиной к холодной каменной колонне. Его дыхание было рваным, на лбу выступили мелкие капли пота, а пальцы, сжимающие её плечи, подрагивали. Его ментальное состояние снова было на грани — Аврора поняла это по тому, как хаотично пульсировала его магия, заставляя воду в ближайшем котле покрываться мелкой рябью. — Зачем ты устроила этот спектакль в Большом зале? — прошипел он, наклоняясь к ней так близко, что их носы почти соприкасались. В его голосе звенела глухая, контролируемая ярость. — Я ничего не устраивала, Том, — тихо ответила Аврора, стараясь не поддаваться панике. — Розье просто развлекалась. — Она развлекалась за счёт того, что принадлежит мне! — Том почти выплюнул это слово, и его пальцы сильнее впились в её плечи, оставляя будущие синяки. — Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на них? Как ты терпишь их жалкие насмешки? Ты Фарроу. В твоих жилах течёт магия, которая старше половины их никчёмных родов. Но ты позволяешь им топтать себя. И этим ты оскорбляешь мой выбор. — Твой выбор? — Аврора горько усмехнулась, глядя в его тёмные, сузившиеся зрачки. — Ты сам проходишь мимо меня днём, словно меня не существует. Ты сам установил эти правила, Реддл. Том замер. Его ноздри дрогнули, а челюсть упрямо выпрямилась. Он презирал, когда его ловили на логических неувязках. Но вместо того, чтобы отступить, он сделал шаг ещё ближе, практически вжимая её тело в камень своим собственным. Он был выше её на целую голову, сильный, поджарый, пахнущий опасностью и непреодолимым соблазном. — Я прохожу мимо, потому что если я задержу на тебе взгляд дольше, чем на секунду, они поймут, — его голос упал до опасно низкого, вибрирующего шёпота. Он поднял руку, и его длинные, прохладные пальцы скользнули по её шее, медленно очерчивая контур подбородка. — Они поймут, что у великого Тома Реддла есть уязвимость. Что у него есть место, где он прячет свою слабость. Они попытаются использовать тебя против меня, Аврора. А я уничтожу любого, кто прикоснётся к тому, что я назвал своим. Его ладонь переместилась на её затылок, пальцы запутались в её волосах, заставляя её запрокинуть голову. В его взгляде больше не было ярости — там была пугающая, голодная одержимость. — Мне нужно твоё тепло, Фарроу, — глухо признался он, и это прозвучало как приговор. — Моя голова... она раскалывается каждый раз, когда я возвращаюсь из Тайной комнаты. Магия требует платы. Моя душа... она словно горит в пепле. И только когда я чувствую тебя рядом, этот пожар затихает. Он не стал дожидаться её ответа. Том прижался своими губами к её губам с такой силой, что Аврора тихо охнула. Этот поцелуй был ещё более сокрушительным и дарковым, чем предыдущий. Это была не нежность, это была ментальная и физическая экспансия. Он целовал её так, словно пытался выпить её до капли, забрать её дыхание, её чистую, спокойную магию, чтобы заглушить ту тьму, которая разрывала его изнутри. Его губы были горячими, сухими, он кусал её до крови, тут же слизывая багровые капли с её подбородка. Его свободная рука скользнула под её шерстяную шаль, сминая ткань ночной сорочки на талии, притягивая её к себе так тесно, что между ними не осталось даже воздуха. Аврора ответила. Она не могла не ответить. Эта пугающая, разрушительная сила Тома манила её так же сильно, как его ночная забота. Она обвила руками его шею, запуская пальцы в его идеально уложенные, но теперь растрёпанные тёмные волосы. Она отдавала ему своё тепло, чувствовала, как его бешеное сердце стучит в унисон с её собственным. Под их ногами, подчиняясь всплеску их общей магии, старый котёл в углу класса с тихим звоном треснул пополам. Когда Том наконец отстранился, его глаза были расширены, а на бледных щеках горел лихорадочный, тёмный румянец. Он тяжело дышал, уткнувшись лбом в её плечо. Его пальцы всё ещё судорожно сжимали её волосы. — Завтра суббота, — хрипло произнёс он, не поднимая головы. — Эльфы приготовят пирог с патокой. Ты придёшь на кухню в два часа ночи. И ты съешь всё, что я прикажу. Ты поняла меня, Аврора? — Поняла, Том, — тихо ответила она, поглаживая его по сильной, напряжённой спине. Он отстранился, вернул своему лицу привычную маску холодного контроля, аккуратно застегнул верхнюю пуговицу её сорочки, которую сам же растрепал, и поправил шаль на её плечах. Его движения снова стали безупречными, джентльменскими. Он развернулся и ушёл в темноту коридора, оставив её одну в пустом классе. Аврора прикоснулась к своим припухшим, разбитым губам, чувствуя вкус соли и железа. Она знала, что этот парень ведёт её прямиком в ад. Но в этом аду было слишком тепло, чтобы из него бежать.