Горькое послевкусие.

Винсент как всегда делился своими новыми достижениями с Алом. Он в аду от силы три месяца, но уже делает успехи как в развитии мощи, так и в собственной "империи". Например, недавно он научился пропускать небольшое электрическое напряжение через тело и вызывать несколько коротких проводов, что напоминали теневые щупальца Аластора. Демоны сидели за барной стойкой, Винсент шутил, Ал хохотал. Винсент делился успехами, Ал называл его молодцом. И им было хорошо. Хорошо расслабиться после тяжёлого дня за стаканом виски, в компании лучшего друга. Со временем на столе собиралось лишь больше пустых стаканов, а разум всё больше затуманивался. Винсент пару раз ловил себя на том, что несёт всякий бред, но продолжал, пока Ал уже не прикрыто с него смеялся. С Винсента? Нет, с его слов. А Винсентом (как тот надеется), Ал гордится. — Надо же, сам радио-демон! — послышался голос со спины Аластора. Какой-то демон положил ему руку на плечо, привлекая его внимание. Винсенту он сразу не понравился. Видно, что ничего путного с него не будет. Так это ещё и посмело прервать их разговор, их идиллию! Что ж, позже тот заплатит. — Именно. Чем могу быть полезен? — говорил Ал, попутно скинув руку с плеча, но сохраняя любезный тон. — Не желаете выпить вместе с нами? Для нас это честь! Не успел Винсент отказаться. — Почему бы и нет? — пожал радио-демон плечами. И сразу же к ним подсели ещё парочка громадных грешников. Было их четверо, вроде. Один из них сразу сунул напитки под нос. Винсент пить не стал, уж больно это подозрительно. Но уже чутка пьяного Ала ничего не смутило. Он залпом выпил половину стакана и громко поставил его на стол. — Крепкое! Только странное у него послевкусие... горьковатое... Что вы туда добавили? — говорил он невозмутимо. Видимо, он посчитал это за какой-то сироп или типа того. Зря... Новые "друзья" вели с Алом невозмутимый диалог, Винсент лишь слушал. Жидкость в стакане уменьшалась, и каждую минуту радио-демон выглядел всё более... сонным? Вдруг Винсента дёрнуло, осознание прошло насквозь его тела, тот дёрнулся, дабы выбить почти пустой стакан, но сзади почувствовался сильный удар по затылку. В глазах потемнело, демон ещё раз ударился об стойку, прежде чем вырубиться. На экране почувствовались трещины. Винсент слышал ещё какие-то крики, потом глухой удар головы возлюбленного об стол. Затем наступила тишина. *** Сначала пришло чувство тактильности. Было сыро и холодно. Конечности затекли, предплечья пекли. Затем слух. Винсент уловил мычание, сопровождаемое радио-помехами. Затем звук начала записи. Чего? Какого хуя? А потом уже и зрение. Винсент открыл глаза. Руки Аластора были связаны за спиной стула, ноги привязаны за щиколотки к ножкам, рот тоже надёжно затянули. Он сидел босиком, а на плечах не было привычного сюртука. Верёвки отдавались свечением, видимо, ангельские. На фоне слышался оживлённый буднёж тех самых грешников из бара. Винсу захотелось им преподать кое-какой урок. Он дёрнулся, но заметил, что тоже связан. Не ангельские, конечно, но с ними теле-демон всё равно справиться не может. Рот ему заклеили. Оставалось только смотреть. — Дорогие друзья, вы посмотрите, кто это тут у нас? Это же тот самый Радио-демон! Хотите взглянуть на него без одежды? А с членом в заднице? По спине Винсента пробежал холодок. Что, простите, они хотят с ним сделать? А Ал, видимо, понял что. В глазах сверкнул ужас, тот сильнее задёргался, пытаясь вырваться из верёвок. В уголках глаз Винсента выступили слёзы. Один из ребят подошёл к Аластору поближе и принялся расстёгивать пуговицы у горла. Что они творят?! Они не видят, что Алу не нравится! Они не видят этот ужас в его глазах?! И что, что он улыбается?! Винсент замычал. Блятский скотч глушил все упрёки и возмущения, и угрозы тоже. От чувства собственной безысходности и осознания предстоящего будущего слёзы хлынули ручьём. — Вы посмотрите! Он плачет! Ха-ха! — руки извращенца остановились, когда все пуговицы, что не были заправлены, были расстёгнуты, и спустились к пуговице на брюках. — Перестань, смотри и наслаждайся... — сладко протянул он, и звук молнии разрезал последнюю долю терпения. По телу Винсента прошлась волна щекочущих искр, которая местами подожгла одежду. Затем загорелись и верёвки. Яркое пламя вспыхнуло. Сначала камеру схватило короткое замыкание, потом замерцал свет в подвале, пока не выключился вовсе. Силуэт теле-демона освещало ярко-рыжее пламя и голубые искры. Сдерживающие верёвки осыпались на пол пеплом, а из спины явились десятки проводов, поднимая хозяина в воздух. Электричество гуляло по полу и стенам, освещая комнату холодным голубым. — ХВАТИТ. — механический голос прорезал пространство. Слова было сложно разобрать из-за помех, вызванных яростью. Провода обвили грешников вокруг шей, поднимая вверх. Краем глаза тот наблюдал, как выкручивались в агонии тела, пропуская сквозь себя огромное напряжение и пламя. Винсент прильнул к главарю, смотря на того сверху вниз. Он что-то пытался сказать, но сквозь помехи уже не было ничего слышно. Яркие когти впивались в голову мразоты, медленно ломая черепушку и пуская ток в кровь. Но вдруг всё вернулось в норму. Свет восстановился, искры стихли, и обмякшие тела попадали на пол. — Ал, ты в порядке?! — встревоженно вскрикнул Винс, подбежав к стулу. Один из проводов вынул сверкающий нож из кармана суки и разрезал верёвки, пока теле-демон судорожно застёгивал пуговицы на любимой, пушистой груди. — Они тебе ничего не сделали? — Всё... кхм... в порядке, — молния на штанах опять подала звук, — В полном. Винсент сделал облегчённый выдох и остановился перевести дыхание. — Боже, Винсент, я... я так горжусь тобой! — восхищённо вскрикнул радио-демон. — Что, прости? — демон вновь перевёл взгляд на Ала и только сейчас заметил, каким было его лицо. Слегка румяное, спотевшее и с горящими восторгом и восхищением глазами. — Я горжусь тобой! Какая сила, какая... мощь! — Аластор вскинул руки вверх, якобы показывая её объёмы, — Возможно, в какой-то день ты и меня переплюнешь! Винсент опешил. Да ну. Ал? Признал, что кто-то (пусть даже гипотетически) может быть сильнее его? Он шутит? Да, да... скорее всего. Теле-демон смущённо отвёл взгляд в сторону, залившись голубой краской. — Потрясающе! Повисла недолгая тишина. Ал ждал, пока Винсент вставит своё слово. — Для тебя, Ал, я ад в рай превращу.