капли

Его было всегда слишком много. Если он находился в одном помещении, то занимал все место целиком. Губкой впитывал весь воздух, забирал все логичное и оставлял от себя лишь бурю эмоций и глупых чувств. Если его поставить в пищевую цепочку, то находился на самом верху. Не хищник, нет. Все равно после него хотелось сдаться перед ним как беспомощный грызун, без возможности хоть как-то противостоять. Такая иерархия не устраивала Снайдера, но все равно каждый раз прогибался под него. Сам шел на верную казнь, даже когда понимал, что это кончится плохо, но без него еще хуже. И представить свою жизнь без этого “много” Стэнли уже не мог. Где-то там внутри, зажегся огонь неистовой силы, о которой даже сам не ведал. Такого пламени в целом не должно существовать, но у него получалось дать искру и воспламенить все изнутри. Король пищевой цепочки даже и подумать не мог, что делает Стэнли зависимым не только от тонких папирос. Улыбался как всегда, открывал свою душу и ждал. Терпение, которого у Снайдера обычно было уйма, перед ним превращалось в крупицу пепла – так же быстро испепелялся и улетал вдаль. И однажды все треснуло. Стэнли ждал сам когда это произойдет, когда губка уже перестанет втягивать все на своем пути и выпустит все содержимое. Этого не происходило. Но он ждал подвоха все время. Стенки давили все сильнее, они должны вот-вот посыпаться на сотню и тысячу осколков, но не из-за хищника, а от предательского удара от Снайдера. Лучше оттолкнуть первым, нежели чем остаться одному в самый неподходящий момент. Стэнли с глубоким вздохом выпустил клубок дыма, слыша открывающуюся дверь. Рюсуй напевал себе под нос засевший в голове попсовый мотивчик. Весь он как всегда излучал теплую, будто огромное солнце, энергию. Лучи жгли все живое внутри. Не привыкший к такому человек сразу почувствует смесь из разных чувств. — Дай сюда, – Нанами эгоистично потянулся к чинарику, втягивая оставшийся никотин в свои легкие. Окурок после этого летит прямиком в переполненную пепельницу. Надо было выкинуть содержимое еще неделю назад. Стэнли не знает почему не сопротивлялся ему. Кто угодно только не он. — Ты сегодня более мрачный чем обычно, – так же нагло как и всегда раскусывает того Рюсуй. Почему-то он всегда замечал малейшее изменение в лице и сковывал Снайдера в цепи, без возможности убежать. — Обычный, – коротко отвечает тот. Он достает из пачки последнюю, перевернутую вверх ногами сигарету и поджигает ее. Хмурится, но чувствует легкое расслабление сквозь бурлящие в котле мысли. Рука Нанами тяжело ложится на плечо Снайдера – она будто весит тонну, и Стэнли слегка отстраняется. — Был бы ты обычным, то хмурился бы так же, но не отстранялся, – Рюсуй подходит ближе, несмотря на то, что курящий рядом противится. Брови складываются домиком, а присутствие Нанами кажется давящим грузом. — А что ты хочешь услышать? – Стэнли убирает чужую руку со своего плеча, увеличивая дистанцию. — Правду. — Вот значит как? – диван глухо скрипит, когда Снайдер резко поднимается на ноги, с неким сдавленным смешком. Он встает прямо напротив, в тщетной попытке вернуть себе контроль над пространством, которое Рюсуй так легко присвоил, — Может, хватит всей этой игры, Нанами? Ты словно паразит, пробравшийся в подкорку моего мозга, тела и души, он выдерживает короткую паузу, затягивается тлеющей сигаретой и продолжает: — Вот только, в чем твой подвох, а, Рюсуй? — Подвоха нет, Снайдер, – Нанами тоже встает с дивана, сокращая дистанцию. Удар. Он прошелся прям по переносице, Снайдер и вправду всегда точен. Боль вспыхнула нарастающей пульсацией, через пару секунд, в мертвой тишине, под тяжелые, вдохи Стэнли, пару капель алой жидкости упала на пол. Военный хотел было отойти, ведь поднял руку на парня, подаривший ему столько эмоций, коих он не ощущал за всю жизнь, казалось настоящим предательством. Убежать. Спрятать голову в песок. Может, получить сдачи. Последнее Стэнли ждал больше всего. Заслужил. Рука Рюсуя заносится вверх. Снайдеру не было страшно, он не боится боли. Но почему-то зажмурился. Ладонь приближается. И в самый последний момент, звона от пощечины не последовало. Пальцы ложатся на затылок военного, прижимая его к плечу. Сигарета, так и не выкуренная до конца, выпадает из ослабевших пальцев Стэнли, оставляя на полу едва заметный след от тлеющего пепла, рядом с каплями крови. Наваливается тишина, нарушаемая лишь прерывистым, рваным дыханием Снайдера и редким, тяжелым стуком капель крови Рюсуя, глухо падающих на половицы. Нанами не бьет в ответ. Он держит крепко, эгоистично, забирая последние крохи пространства и воздуха, но теперь Стэнли больше не хочется бежать. — Я же сказал, Стэн, – тихо, но с привычной, непоколебимой уверенностью звучит над самым ухом голос Рюсуя, — Подвоха нет. Я просто забираю тебя себе. Целиком. Просто верь мне. Он прижимает парня ближе, запуская пальцы в волосы Снайдера. Кровь стекает по подбородку Рюсуя, пачкая губы. Сейчас никто не настроен на разговор: один – из-за эмоционального всплеска, второй – из-за пульсирующей боли в переносице. Правда, последнего это вряд ли бы остановило. Усадив Стэнли обратно на диван, Нанами быстрым шагом направляется на кухню, оставляя на полу редкие красные капли. Там он достает пакет со льдом, бутылку Баллантайнс и два стакана. Разливая скотч и закидывая лед, он пытается за один раз унести всё нужное. Присев рядом, Рюсуй протягивает стакан, а сам запрокидывает голову назад, прикладывая холодный пакет. — Наоборот. Не запрокидывай голову, – Снайдер тянется к алкоголю и отпивает, перед тем как перехватить инициативу. Он мягко, но настойчиво наклоняет шею парня, прижимая его к своему плечу и подставляя рукав кофты к стремительно опухающему носу. — А ты на опыте, – с ухмылкой говорит Нанами, но тут же жмурится от накатывающей волны боли. — Молчи, – отвечает тот. Снайдер наклоняется к полу, подбирая недокуренную сигарету, упавшую прямо в капли крови. Снова поджигает её и затягивается, расслабляя плечи. — А часто ты так? – игнорирует слова Стэнли, — Ну, в нос даешь, когда что-то не нравится? — Нет, ты первый вывел меня на такие эмоции, – он убирает рукав от лица Рюсуя, проверяя кровотечение. Носогубный треугольник тут же заливает свежей кровью. — Это честь для меня, — Рюсуй расплывается в улыбке, открывая рот, чтобы продолжить. — Я же сказал тебе молчать, – прерывает его Стэнли. Он тянет парня на себя, резко прижимаясь к его губам. На языке мгновенно оседает металлический привкус, но Снайдер лишь облизывается, перед тем как углубить поцелуй. Весь маневр выходит максимально грязным. Нанами в очередной раз зарывается ладонью в блондинистые волосы, пачкая светлые пряди испачканными в крови кончиками пальцев. Стэнли жадно сминает чужие губы, слизывая остатки багровых капель.