Рождение блеска: I книга

Очередной холодный денёк прошёл, словно стёртый серой пеленой тумана, и река, будто устав бороться с морозом, снова покрылась слякотью и тонким, хрупким льдом, который звонко трескался под лапами, если кто-то решался ступить на него. Маковое поле, ещё недавно пылавшее алыми огоньками, теперь увядало, роняя лепестки, похожие на засохшие капли крови, и уступало место робкому снегу — он ложился на землю не сплошным покрывалом, а отдельными клочками, будто сама природа не решалась объявить о приходе настоящей зимы. А в лагере царил тихий лепет предстоящего дня — тот особенный шум, когда племя уже пробуждается, но ещё не сорвалось в бешеный ритм забот. Кто-то уже выскользнул из палатки, встряхиваясь от остатков сна, глашатай терпеливо ждал воинов у выхода, чтобы распределить утренние патрули, а целительница, поёжившись от холода, выглядывала из своей палатки, высматривая ученицу: пора было идти собирать последние травы, пока их не сковал мороз. В воздухе витал запах сырой земли, горьких стеблей и едва уловимый аромат мяты — целительница всегда жевала её, чтобы прогнать сонливость. В детской тоже творилась привычная возня, но сегодня она казалась особенно шумной. Блестяшке сегодня приспичило проснуться так рано, что теперь приходилось ждать, пока проснутся брат и сёстры, и это было жуть как скучно! Он сидел у входа, поджимая лапы от холода, и смотрел, как первые лучи рассвета крадутся по земле, будто осторожные коты, не желающие спугнуть тишину. Солнце наконец поднялось над горами, проникая в их палатку блёклыми, почти призрачными лучами, и один из них упал прямо на мордочку Ледышки. Она вздрогнула, будто её укололи шипом, и тут же распахнула глаза, щурясь от света. Завидев брата, который задумчиво смотрел из детской, будто пытался разглядеть в утреннем тумане что-то важное, она быстренько привела себя в порядок — облизала лапу и провела ею по ушам, стряхивая прилипшие ворсинки мха, — и прыгнула ему прямо на хвост. Послышался испуганный писк, и Блестяшка подпрыгнул от неожиданности, распушив грудку так, что стал похож на колючий шар. Ледышка хихикнула, грациозно сев на землю, но не успела она и моргнуть, как брат молнией бросился на неё и повалил наземь. Она попыталась толкнуть его задними лапами, но Блестяшка успел быстро отскочить и спрятаться за тёплым комком спящих котов — их мать тихо мурлыкнула во сне, не открывая глаз. — Так нечестно! Ты спрятался за брата, а его если разбудишь, то он полдня будет ходить как сонная ворона! — возмутилась Ледышка, постукивая хвостом по полу. Блестяшка высунул голову из-за спины спящего кота, показал ей розовенький язык и снова спрятал голову в шерсти, услышав недовольное хмыканье сестры. — Когда это ты стала такой злюкой, Ледышка? — саркастично спросил Блестяшка, слыша, как она тщетно пытается нащупать его кремовую шерсть под боком их матери. — Я всего лишь защищался, а ты как разъярённый барсук! Смеясь, он проворчал это, но ответа не услышал. Внезапно он почувствовал, что его хвост, торчавший на свободе, крепко схватила сестра. Он тут же выпрыгнул оттуда, боясь, что Ледышка сейчас оторвёт его драгоценный локон шерсти и станет играть с ним вместо комка мха. — Эй, а вот это уже не честно! — пропищал он под хихиканье сестры. — Ты же сама сказала, что не хочешь будить этих троих! Он еевольно понизил голос, когда услышал недовольный писк от другой сестры, Тростинки. Льдинка лишь хмыкнула, потирая глаза. — Ой, «когда это ты стал такой злюкой, Блестяшка? Я всего лишь защищалась, а ты как укушенный лис!» — передразнила кошечка своего брата, растягивая слова и делая вид, что она — строгая наставница. Тот нахмурился и сел, сделав вид, что смертельно обиделся, но кончик его хвоста предательски подрагивал от сдерживаемого смеха. — Это вы оба тут как укушенные лисы! — проворчал кто-то. Их сестра, Тростинка, подняла голову и отряхнулась от прилипшего мха к её светло‑рыжей шёрстке, будто сбрасывая с себя всю эту возню. — Блестяшка, ты мне весь хвост истоптал, пока «прятался»! Котик отвернулся и сделал вид, что разглядывает «очень интересную» крышу их палатки — на самом деле там не было ничего, кроме переплетённых веток и сухих листьев, но он старательно делал вид, что обнаружил там величайшую тайну. Колючка тоже уже давно проснулся от их возни и зевнул, широко раскрывая пасть и демонстрируя крошечные, но острые зубки. Тут что-то мягкое подкатилось к его лапкам — комочек мха легонько стукнул его по подушечкам. Он поднял взгляд на Колючку, который уже игриво принял стойку, прижав уши и выгнув спину, будто готовился к настоящей битве. — Кидай! — скомандовал он, и в следующую секунду Блестяшка уже подхватил комочек и кинул его прямо в лапы Колючке. Тот поймал его на лету, щёлкнув зубами, и немного посмотрел на сестёр, которые тоже хотели побросать комочек. Но, к их разочарованию, братья стали перебрасывать его друг другу, не отдавая сёстрам. Льдинка впила маленькие коготочки в землю, оставляя на ней тонкие царапины. — Не поймаешь, не поймаешь! — дразнил Колючка сестру, пока та тщетно пыталась поймать летящий между двумя братьями комочек мха. Блестяшка смеялся, в очередной раз бросая мох и ловко уворачиваясь от Тростинки, которая пыталась схватить его за бок. — Отдай! Вы же обещали, что играть будем вместе! — не сдавалась Тростинка, подпрыгивая на месте. Колючка фыркнул, прижимая мох к груди. — Ничего я не обещал! — заявил он, пятясь назад, когда Тростинка пыталась коготками выхватить из его пасти торчащий мох. Тут он спиной врезался во что-то пушистое. Оглянувшись назад, он увидел Мёдика, который заинтересованно смотрел на их игру, слегка наклонив голову набок. Его брат, Коршунчик, хихикнул, прикрывая пасть лапой. — Ой… Не заметил, моя вина! — извинился Колючка, неловко переступая с лапы на лапу. Мёдик кивнул, будто принимая извинения, и тут же глянул тому за голову. Резко когтистая лапа выхватила комок из пасти Колючки, оставив его с открытой пастью и удивлёнными глазами. Он тут же возмущённо воскликнул: — Эй! Это был мой мох! Хвойнохвостая, мать Блестяшки, Льдинки, Тростинки и Колючки, вздохнула. Эти четверо комков шерсти и энергии бегали по детской, шумя и разводя хаос, и казалось, что ещё немного — и они разнесут палатку до последней веточки. — Успокойтесь! Вы сейчас всю палатку разнесёте! — шикнула на них мать, но в её голосе, несмотря на строгость, звучала та самая нежность, которая бывает только у матерей, знающих, что их котята просто выплёскивают свою энергию. — Если не успокоитесь, отправлю всех собирать мох вместо патрульных! Они тут же притихли, переглянувшись между собой, будто проверяя, всерьёз ли она это сказала. —Да ладно тебе, Хвойнохвостая.—мурлыкнула белая с серебристыми узорами и веснушками кошка. Это мать Мёдика и Коршунчика.—Котята же ещё. Пусть выпустят свою энергию, пока время есть. От Блестяшки послышалось мурлыканье, будто он поблагодарил её. Теперь они играли в другую игру - лисы и воины. Колючка и Мёдик были "лисами", а остальные - "воинами". —Получай, злой лис! Ты никогда не прогонишь нас с нашей территории!—с этими словами Блестяшка запрыгнул на спину Мёдику и стал легонько его кусать. Мёдик подпрыгнул на месте и попытался снять его со спины. Когда со стороны послышался хохот, он злобно зыркнул на Льдинку, которая смотрела за этим представлением и дёргала хвостиком от смеха. —Ты бы ещё пригрозился ему всю шерсть выдрать!—Всё ещё смеясь сказала она. Котик слез со спины Мёдика и тот начал прилизывать шерсть. Тем временем Коршунчик и Тростинка кружили вокруг Колючки, а тот пытался их повалить, но попытки были тщетны. Он покосился на Мёдика. —Было бы лучше, если бы все играли сообща, а не так, будто это совершенно разные игры..—заметил он. В тот же момент во входе в палатку появились двое оруженосцев, держа в своих пастях полёвок за хвосты. «Это же Древолапка и Шмелелап!» — пронеслось в мыслях у Блестяшки, когда он посмотрел на двоих оруженосцев. Совсем недавно их посвятили в ученики. Ещё тогда Шмелелапу посчастливилось стать учеником Небосвода — глашатая племени. Он хоть и был холодным и строгим по характеру, но даже он тогда сказал, что в эту пору племени повезло, что родилось много котят — в его словах тогда прозвучала редкая для него теплота, почти гордость. Блестяшка вышел из своих мыслей только тогда, когда Шмелелап мягко потряс его по голове, чтобы «разбудить». — Ешь давай, соня! — словно отдал он приказ, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Всё детство проспишь, если будешь тормозить. Котёнок тут же принялся за еду, жадно вгрызаясь в полёвку, а когда доел, еле как догнал оруженосцев, которые что-то оживлённо обсуждали, время от времени поглядывая на котят. Льдинка, воодушевлённая, тоже пошла за ними, едва не наступая им на лапы. — Стойте, стойте! У меня вопрос! — закричал Блестяшка, подпрыгивая на месте. Они остановились, слушая этих маленьких комочков энергии и нескончаемых вопросов, и в их взглядах мелькнуло что-то вроде терпеливой улыбки. — А вас скоро посвятят в воины? Мы сможем быть на тренировках вместе, когда нас посвятят? — выпалил Блестяшка, не давая им даже открыть рот. Льдинка тоже присоединилась, поддерживая брата:—А кто будет нашим наставником, если.. Точнее, когда нас посвятят? — К сожалению, нет, малыши, — отозвалась Древолапка, мягко покачивая головой. — Вместе на тренировках мы не будем. Насчёт того, как скоро посвятят в воины — вроде через пять лун. Может, больше. И мы не знаем, кто будет вашим нсставником. Котята заметно погрустнели, когда услышали такие новости. Их уши опустились, а хвосты обвисли, словно из них вытащили всю пружину энергии и радости. Вдруг их кто-то окликнул строгим голосом. Блестяшка тут же поднял голову и со страхом понял, что это был Небосвод. — Блестяшка, Льдинка, не мешайте оруженосцам! — строгим голосом приказал он, и его голос прозвучал так, будто даже воздух вокруг стал холоднее. Они тут же поджали хвостики и отступили, но к ним подоспел отец Блестяшки — Шторм. Он погладил детей хвостом по спинкам, а затем дружелюбным и спокойным голосом сказал Небосводу: — Да ладно тебе, Небосвод. Они же ещё котята, пусть балуются, пока есть время. Да и их с братом и сёстрами скоро посвятят в оруженосцы… Одного резкого взгляда хватило, чтобы понять, что он ляпнул лишнее. Шторм поджал уши, пока Небосвод хмыкнул и, махнув хвостом, оставил его на «пытки» вопросами. — А когда?! А кто будет наставник?! — посыпались расспросы с их стороны, словно дождь из иголок. Отец поджал уши ещё сильнее, пока оруженосцы хихикали, смотря на эту сцену, стараясь спрятать улыбки за своими пастями. — Я не знаю… Успокойтесь! Это решает предводитель, я не могу ничего пока сказать… — пробормотал он, будто пытаясь спрятаться от этих вопросов. Всё-таки такой ответ их не удовлетворил, но они отстали, видя, что отец и правда не знает. Тот выдохнул, будто сбросил с плеч тяжёлый камень. — Всё. Теперь идите обратно в детскую и ни к кому не приставайте, ладно? — попросил он, глядя на них с лёгкой усталостью, но и с любовью. Котята тут же замахали головами и пулей бросились к палатке, их хвосты мелькали, как флажки на ветру. Чуть ли не весь день они говорили только об этом, ни разу не умолкая, и их голоса сливались в один непрерывный поток, который то затихал, то снова набирал силу. Лишь под вечер Блестяшка что-то заметил. Один раз, когда они с братом и сёстрами в очередной раз вышли на полянку в их лагере, он мельком подслушал разговор предводителя и глашатая. Чёрная Звезда (так звали предводителя) говорил, что сомневается в дате их посвящения и вообще хочет растянуть это событие на как можно более дальний день. Глашатай тогда спрашивал почему, но Блестяшка не смог услышать причину, потому что его позвали. Он тогда забыл это. Но теперь он услышал, что это событие будет скоро от отца. Значит ли это, что Чёрная Звезда хранит какой-то секрет в тайне от него? Глаза котёнка наполнились интересом, смешанным с лёгкой тревогой. — Слушай, Льдинка. Помнишь же, что Чёрная Звезда говорил о нашем посвящении? — тихо спросил он, оглядываясь по сторонам, будто боялся, что кто-то подслушает. Его сестра немного потупилась, а потом энергично замахала головой. — Нет, я не слышала. А что он говорил? Блестяшка удивлённо раскрыл глаза. Неужели она не помнит? — Э… Ну, в общем, он тогда сказал, что растянет наше посвящение на как можно дальнюю дату. А сейчас папа говорит нам, что оно будет скоро. У меня вопрос — вдруг у предводителя какие-то секретики?! — он тут же вздохнул, будто узнал какую-то страшную тайну, и его шерсть чуть вздыбилась от волнения. Но Льдинка, кажется, была даже не восхищена. Она лишь пожала плечами, будто всё это не имело никакого значения. — Ну и что? Это было сказано давно. Он уже передумал раз сто, наверное. Блестяшка пожал плечами и тут же почувствовал неловкость, будто он раздул из мухи медведя. — Ладно, ты, наверное, права… — согласился он, но в глубине души что-то продолжало царапаться. — Но если произойдёт что-то странное — сразу говори! Услышав на своё предостережение лишь короткое «угу», он отстал, но даже если сестра и даже он сам убеждали его в том, что ему незачем беспокоиться, его не покидали мысли. Они кружились в голове, как сухие листья на ветру, и не давали покоя. Лишь когда спокойная ночь накрыла их лагерь, укутав его в тёмное одеяло тишины, Блестяшка наконец смог немного расслабиться. Лишь глядя на бесконечные звёзды, освещающие просторы, он закрыл глаза и предоставил свои сны Лунным предкам, надеясь, что они дадут ему хоть какой-то знак. Неизменно осталось одно — река, протекающая у них в лагере, всё ещё не отражала ни единого огонька, оставляя лагерь единственным местом, где лунный свет не освещал пространство, будто сама вода отвернулась от неба, храня какую-то древнюю, молчаливую тайну.