наебали

Руслан сидел на подоконнике заброшенного здания. Это его любимое место, красивое и одинокое. Рядом с заброшкой круглосуточный магазин, где старенькая продавщица продаёт алкоголь и сигареты школьникам. Именно поэтому Руслан любит это место: и сигареты можно купить, и посидеть на заброшке, слушая любимые песни в наушниках. Но сейчас он ждёт друга, такого же эмо, как он, с которым Руслан познакомился на Дайвинчике. Прошло уже десять минут с назначенного времени, но мимо проходили лишь бродячие собаки и старушки, живущие неподалёку. Руслан уже собирался уходить, принимая тот факт, что Дайвинчик — не лучшее место для знакомства, но он услышал шаги. Уверенные и быстрые — кто-то поднимался на второй этаж недостроенного здания, быстро перешагивая ступеньки. Брюнет уже было обрадовался, что новый знакомый всё же пришёл, но, повернувшись к проходу с лестничной площадки, Руслан замер. В проходе стоял настоящий гопник: красная олимпийка Адидас, такие же красные спортивки, заношенные кроссовки. Ничего близкого к эмо не было, и Руслан понял, что его просто обманули — сдали местоположение местной гопоте, непонятно только зачем. Руслан же никому ничего не сделал, у него даже друзей-то нет. — А вот и педрила очередной, — усмехался тем временем рыжеволосый парень. На самом деле, как заметил Руслан, парень был достаточно миловидный и даже красивый, но его грубые слова заставляли поморщиться от отвращения. — Чё зыришь? — грубо кинул Данила, подходя ближе. — Ща ебало бить буду. — Рыжий замахнулся и, увидев, как эмо вжался в стену, усмехнулся, хватая брюнета за шкирку и прижимая его к стене. — Не трогай! — пытался вырваться из железной хватки Руслан, но сильные руки держали крепко. Можно было увидеть, как лицо Данилы искажается от злости и мерзости к эмо. Его татуированная рука крепко держит худое плечо, вторая ладонь упёрлась в стену рядом с головой брюнета, не давая сбежать. — И что же мне за это будет, а? — Гопник поднял светлые брови в вопросе. — Ротиком поработаешь? — От своей идеи он усмехнулся, оглядывая жертву с головы до ног. Руслан испуганно вжался в холодную стену, понимая, что невредимым он отсюда не выйдет. Он проклинал себя за то, что вообще решил зайти на Дайвинчик, проклинал того парня, вместо которого явился этот рыжий мудак. Он не понимал, чем заслужил всё это. — Отвали! — Его попытки выбраться выглядели жалко и только злили парня в Адидасе. — А ещё че? — грубо кинул рыжий. — Может, мне тебя ещё до дома довести за ручку? Вам, пидорасам, такое нравится. — Усмехнулся он своей шутке. Слова Кашина не задевали, задевало Руслана его уязвимое положение, в котором он даже шелохнуться не мог — его тут же дёргали за плечо. — Короче всё, мямля, ты меня заебал, — сказал заскучавший Данила и замахнулся. Удар пришёлся ровно в скулу. Голова Руслана откинулась в сторону, а от боли потемнело в глазах. Второй удар был уже в другую щёку. Такой же сильный, больной. Кровь собралась в разбитом носу и потекла тонкой струйкой по красивому лицу брюнета. — Вот такой ротик даже выебать не жалко, — где-то сквозь пелену боли слышался ненавистный голос парня. Руслан тут же почувствовал бетонный пол коленями — его поставили на колени, сжали волосы, заставляя смотреть большими карими глазами в голубые холодные. — Рот открой, пидор. И не смей зубами задевать, я тебе их каждый пересчитаю, — грубо кинул Данила. Как бы ни хотел этого брюнет, ему пришлось открыть губы, по которым стекала кровь. Он выглядел жалко и сам это понимал. Как понимал и то, что после этой прогулки не сунется в это место никогда больше. Может, гопоты тут больше и не будет, но воспоминания с этими стенами будут самые мерзкие в его жизни. Кашин не заставил ждать — быстро стянул спортивки до колен, открывая вид на свой член не маленького размера, с выпуклыми венами, красной головкой. Перед взором Руслана появился член, и он понял, что рыжий не шутит, ведь этот член тут же вгоняют в тёплый рот Руслана, заставляя того чуть отпрянуть. Но руки в тёмных волосах держали крепко, не позволяли вырваться, направляя Русланову голову в нужную сторону. Слёзы тут же брызнули из подведённых глаз, как только Кашин начал двигаться бёдрами, насаживая Руслана на себя. Рыжий буквально трахал рот эмо, не интересуясь, больно ему или нет. А больно было не только физически, когда член бился о нёбо, вызывая рвотный рефлекс, но и морально. Руслан чувствовал себя грязным, мерзким, чувствовал себя последней шлюхой. Слёзы текли по щекам, смешиваясь со слюнями, с кровью, капая на холодный бетон. Руслан жмурил глаза, чувствуя, как саднит горло, как устала челюсть, как болит голова от крепкой хватки в волосах. Сверху доносились тихие, приглушённые стоны, тяжёлое дыхание. У Кашина твердел член каждый раз, когда он опускал взгляд на эмо, когда видел это заплаканное лицо с членом во рту. Жалко его не было, было лишь безумное возбуждение, которое требовало разрядки. И рыжий получит то, что хочет. — Твой рот создан, чтобы его по кругу пускали, — сквозь тяжёлое дыхание говорил Данила, не отрывая взгляда от приятного зрелища. — Шлюха. От слов гопника становилось только хуже, слёзы хлынули сильнее, он даже не делал попытки открыть глаза или сопротивляться. Руслан понимал, что Кашин возьмёт своё, а если его разозлить, так он не остановится только на этом. Толчки стали быстрее, беспорядочней, Даня чувствовал, как живот сводит от наслаждения, чувствовал скорую разрядку. Рука в тёмных волосах сжалась сильнее, толкая головой Руслана навстречу члену, насаживаясь в самое горло. Он кончил, шумно выдыхая, закрывая глаза от наслаждения, чувствуя, как сперма в горячем рту течёт в самое горло. — Умница, послушный пёсик, — рыжий вынул член, натянул штаны, смотря на жалкую картину. Руслан лежал на полу, по подбородку текли слюни, смешанные с спермой и кровью, заплаканные глаза закрыты, а слёзы так и не перестают течь. Брюнет свернулся в калачик, чувствуя себя хуже, чем использованный гандон. А Кашин лишь усмехнулся, пнул эмо в бок и, прикурив сигарету, ушёл, довольный проделанной работой. Руслан остался один. Использованный и опороченный, сжавшийся на грязном полу заброшки. Он плакал от отвращения, боли и злости. Но сделать он ничего не мог, просто лежал, а в мыслях пронеслось, что выйти через окно — не самая плохая идея.