Клятва

— Володь... может, в другой Вселенной? Голос Матвея был едва слышен – тихий, словно он сам уже не верил в собственные слова. Монотонный писк аппаратуры, казалось, усыплял его, но в следующую секунду приборы жизнеобеспечения взорвали тишину пронзительной, истеричной сиреной. Ровный ритм превратился в хаос – пульс падал, стеная в такт с его сердцем Вова вскочил так резко, что стул с грохотом опрокинулся на кафель. Он застыл, глядя на Матвея расширенными от ужаса глазами, пытаясь крикнуть, но горло сжал ледяной спазм А дальше всё погрузилось в толщу воды. В палату ворвались медики, их движения казались замедленными, словно они плыли сквозь сироп. Кто-то схватил Вову за плечи, оттаскивая от койки, и он не сопротивлялся. Он просто смотрел, как на экране кардиомонитора пульсирующая зеленая линия вытягивается в безжизненную прямую. Пронзительный, нарастающий гул аппаратуры заполнил собой всё пространство, разъедая сознание Сколько прошло времени с того момента, как дежурный врач сухо произнес: "Приносим свои соболезнования"? Час? Два? Вова всё еще сидел на мокрой скамейке у больничного крыльца, глядя в одну точку, пытаясь убедить себя в том, что это просто дурной сон. Что он сейчас проснется, и Матвей будет лежать рядом, дышать, улыбаться Но как это может быть сном, если он уже стоит на сырой кладбищенской земле, а комья грязи глухо стучат о крышку гроба? Если в яму опускают того, кто был его воздухом, его светом? Расстройство, которое Матвей упорно называл "просто проблемами с едой", оказалось монстром, сожравшим его изнутри. Ни врачи, ни диетологи, ни советы друзей – ничто не могло остановить этот распад. Даже Вова. Особенно Вова, который любил так отчаянно, что просто не замечал, как сгорает тот, кого он пытается удержать . . . Матвей лихорадочно натянул кофту, на бегу запрыгивая в кеды. Сердце колотилось где-то в горле, когда он вылетел из квартиры, даже не удосужившись захлопнуть дверь. Сегодня от него зависела жизнь человека, который так жестоко и холодно отвернулся от самого себя Он выбежал из подъезда, на мгновение зажмурился от яркого уличного света, а затем рванул в сторону того переулка, где, по его догадкам, сейчас истекал кровью Вова Адреналин залил вены, заставляя мышцы работать на пределе. Матвей не чувствовал ни холода, ни жжения в легких, ни собственной плохой физической формы. Он летел, не разбирая дороги, пока, наконец, не увидел темный силуэт на асфальте Он упал на колени рядом с телом, и мир сузился до одной точки – окровавленной ткани на куртке Вовы. Дрожащими руками Матвей принялся стягивать с себя кофту, не обращая внимания на колючий ветер. Он торопливо обмотал раны, пытаясь остановить кровь, которая пульсирующей лужей растекалась по серому бетону. Затем, уже на автомате, набрал номер скорой. Скорая примчалась мгновенно, словно ждала этого сигнала. Синие проблесковые маячки залили переулок призрачным светом, когда носилки с Вовой погрузили в машину Матвей выдохнул, провожая "карету" взглядом, и медленно побрел в сторону больницы пешком. У него не было сил даже на такси. Он знал, что будет молиться всю дорогу. Но, войдя в приемный покой, он услышал лишь одно: спасти не удалось . . . — Матвей, бросай его, я тебе говорю! – голос Лёни в трубке звенел от раздражения, но Матвей, казалось, слышал только далекий шум улицы — Я уже не маленький, Лёнь. Я сам решаю, что делать – огрызнулся он в ответ и сбросил вызов, не став слушать продолжение Он убрал телефон в карман и поднял глаза. В дверях стоял Руслан, скрестив руки на груди. В его позе читалось холодное высокомерие — Ну что он хотел? – спросил Руслан, опускаясь на кровать и разрывая дистанцию между ними небрежным движением — Ты слышал, что он хотел – фыркнул Матвей и попытался прильнуть к плечу Руслана, ища привычного тепла, но тот брезгливо отодвинулся. Матвей вздохнул так глубоко, словно нырял в ледяную воду, но промолчал. Лёня обещал уйти. И он действительно уйдет. Так всегда бывает, когда один человек слишком сильно любит, а другой – слишком мало ценит . . . Вова закрыл ноутбук и с облегчением откинулся на спинку кресла. Тонкий, почти незаметный вздох вырвался из груди. Наконец-то. Взлом компании Крименова, эта адская головоломка, была готова. Ровно в срок. Завтра заказчик получит результат, а на счет упадет огромный гонорар Глубокая ночь давила на окна мутной чернотой, и единственным звуком в комнате было мерное дыхание спящего Тимура. Володя зевнул, потянулся, чувствуя, как хрустят уставшие позвонки, и отложил ноутбук в сторону. Он завалился на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Наконец-то можно было просто выдохнуть и провалиться в забытье. Никакой тревоги. Только покой . . . — Отпустите! – крик Владимира разорвал лесную тишину. Он отчаянно рвался из грубых веревок, впивающихся в запястья, пока Матвей рядом не подавал и признаков сознания – лишь тихо мычал, пытаясь прийти в себя – Прекратите! Мы ничего плохого не сделали! — Он колдун! – завыла толпа, злые голоса сливались в единый гневный гул – Он совратил невинную душу! Их застали в лесу за поцелуем. И оба уже тогда, в тот самый миг, когда их губы соприкоснулись, поняли: это конец. В таком мире это могло закончиться только костром. Матвей смирился еще тогда, в моменте счастья, а Владимир продолжал бороться, дергая веревки, надеясь, что сможет освободить их обоих Когда вокруг них взметнулись первые языки пламени, Матвей не испугался. Безжалостный треск сухих веток, наоборот, принес ему странное, почти облегчающее спокойствие. Он повернул голову к Владимиру и увидел, как по его лицу, искаженному болью, текут слезы, оставляя дорожки на копоти. Матвей перевел взгляд вниз и только тогда ощутил, как огонь вгрызается в его собственную кожу. Он вскрикнул, сжимая зубы Минута. Еще минута – и они сгорят заживо, превратившись в золу на этой проклятой поляне И вдруг он почувствовал на своей обожженной ладони прикосновение. Пальцы, которые он узнал бы из тысячи. Сквозь треск огня он услышал хриплый, срывающийся голос над самым ухом — Я всегда буду рядом. В другой жизни. Клянусь Матвей хотел ответить. Хотел сказать, что тоже клянется, что никогда не оставит. Но пламя сжало горло, и из груди вырвался лишь беззвучный хрип Он не успел. Он так и не дал клятву в ответ И теперь они обречены на вечные скитания. Потому что отсутствие ответной клятвы обрекло их души на вечные страдания. В каждой Вселенной, в каждой новой жизни, где их пути пересекаются и они встречаются вновь. Они всегда находят друг друга, чувствуют это притяжение. Но никогда, ни в одной из бесконечных Вселенных, они не смогут быть по-настоящему счастливы Потому что однажды, в далеком прошлом, в другой жизни, Матвей не успел произнести всего одно слово. И теперь тишина между ними всегда будет звучать громче любых обещаний