Резолюции волшебницы
7 июля 2026 г., 19:37
1 января, понедельник
Вес (после рождественского пирога миссис Уизли): катастрофические 9 стоунов 4 фунта.
Количество выпитых бокалов огненного виски прошлым вечером: 3.
Число раз, когда я громко цитировала свод законов Министерству магии прямо в разгар фуршета: 1.
Статус личной жизни: безнадежно застряла в зоне дружбы-трахе с лучшим другом вот уже семь лет.
Я захлопнула тяжелую кожаную обложку нового ежедневника. Обложка была сделана на заказ в Лютном переулке: тисненая кожа рунеспура, серебряная змея вместо закладки и встроенное перо, которое никогда не нужно макать в чернила. Идеальный подарок самой себе на начало новой жизни.
На форзаце каллиграфическим почерком было выведено мое имя: Гермиона Джин Грейнджер. Рядом красовалась надпись, которую я нацарапала вчера ночью, слегка пошатываясь: «В этом году я стану Настоящей Женщиной».
Под этим лозунгом шел список резолюций. Вполне разумных, лишенных юношеского максимализма школьных времен. Никаких спасений мира в одиночку. Только базовое функционирование взрослого человека.
Похудеть до нормального человеческого веса (перестать втягивать живот, проходя мимо витрин).
Срок: к июню.
Перестать быть удобной.
Особенно для Рональда Уизли. Если мы просто друзья, почему мы спим в одной кровати каждый раз, когда ему лень аппарировать в Нору?
Карьерный рост.
Стать главой отдела, а не замом. Без скандалов и использования маховика времени.
Культурное обогащение. Прочитать хотя бы одну книгу, не связанную с законодательством или Темными искусствами.
Хватит падать в грязь лицом. Буквально и фигурально.
Я сделала глоток крепкого черного кофе. Голова гудела после вчерашнего приема в Министерстве. Мы праздновали годовщину победы. Как обычно, мероприятие началось с торжественных речей Министра Шеклболта, продолжилось вручением орденов Мерлина сомнительным личностям, умеющим вовремя улыбаться прессе, и закончилось тем, что половина Департамента магического правопорядка танцевала на столах.
Самым ярким воспоминанием вечера стала моя встреча с Драко Малфоем у стола с канапе.
Это был какой-то фатальный закон физики. Где бы ни находилась я, там же неизменно материализовывался он. Прошло шесть лет с Битвы за Хогвартс, общество давно приняло бывших пожирателей смерти обратно в приличные дома (золотые галлеоны отлично стирают память аврорам), но инстинкт загонять палочку за пояс при виде платиновых волос никуда не делся.
— Грейнджер, — протянул он тогда, изящно снимая тарталетку с икры крылатого ската. — Решила сожрать весь бюджет Министерства? Твоей заднице явно требуется расширение бюджета Отдела регулирования популяции.
Мои щеки вспыхнули. Не от смущения, конечно. От праведного негодования.
— Учитывая состояние твоей челюсти, Малфой, тебе стоит радоваться, что у меня сейчас заняты руки. Могу одолжить тебе блендер, если не прекратишь хамить.
Он усмехнулся той самой кривой ухмылкой, от которой у здравомыслящих женщин должны были отказывать колени, но у меня обычно начиналась мигрень.
— О, твои угрозы всегда такие... аппетитные. Передавай привет Уизелу. Надеюсь, его новая форма аврора достаточно эластична, чтобы вместить прошлогодний пудинг.
Я открыла рот, чтобы выдать что-то уничтожающее про его коллекцию винтажных метел, финансируемую деньгами, заработанными на страданиях других, но в этот момент ко мне подошел Министр Шеклболт спросить мое мнение о поправках к закону о контрабанде драконьих яиц.
Я повернулась к нему, собираясь блеснуть интеллектом, зацепилась каблуком за складку ковра и, теряя равновесие, взмахнула рукой. Полный бокал густого красного вина описал идеальную дугу и приземлился точно на белоснежное плечо парадной мантии Министра.
Наступила тишина. Такая звенящая, что было слышно, как где-то в углу бьется о стекло пьяная пикси.
Шеклболт медленно опустил взгляд на огромное багровое пятно.
— Мисс Грейнджер, — произнес он голосом, холодным, как земля под дементором. — Кажется, вы решили окрасить мою одежду в цвет Гриффиндора весьма… радикальным способом.
Малфой позади него тихо почти беззвучно смеялся, прикрывая рот салфеткой. Его плечи дрожали. Это стало последней каплей. Пробормотав извинения, которые звучали как оправдания первокурсника, я схватила свою сумку и аппарировала прямо в прихожую своей квартиры, едва не впечатавшись в вешалку для зонтов.
Именно поэтому первая резолюция моего нового ежедневника казалась сейчас такой жизненно необходимой. Быть умной недостаточно. Нужно еще уметь существовать в пространстве, не создавая локальных катастроф.
Из спальни послышалось сонное ворчание, и на пороге кухни появился Рон. Его рыжие волосы стояли дыбом, а красная мятая футболка открывала вид на бледный живот.
— Ты чего топаешь? — пробурчал он, садясь напротив и тут же запуская руку в вазочку с моими диетическими рисовыми хлебцами. — Опять война приснилась?
— Нет, — мрачно ответила я, глядя, как исчезает мой завтрак. — Мне приснился крах моей социальной репутации. Я облила Министра вином. Из-за Малфоя.
— Этот хорек вечно крутится под ногами, — Рон пожал плечами и потянулся. — Ну что, идем досыпать? Или сегодня великий день свершений во имя Новой Гермионы?
Он игриво щелкнул меня по носу. И это было именно то, что прописал бы доктор от разбитого сердца — привычное, теплое, безопасное. То самое чувство, которое надежно удерживало меня на отметке «Зона комфорта» последние семь лет.
Но потом я посмотрела на свой новый ежедневник. На жирную цифру «9 стоунов 4 фунта». И вспомнила ледяные серые глаза, в которых плескалось незамутненное веселье, пока я ползала по полу с тряпкой, пытаясь очистить мантию Шеклболта.
— Идем, — вздохнула я, поднимаясь. — Но завтра… Завтра начинается настоящая жизнь.
Хотя, если честно, начинать настоящую жизнь утром первого января, страдая от обезвоживания и имея в качестве группы поддержки прожорливого аврора — задача уровня «Тролль» по шкале СОВ.
Но у меня есть идеальный план. И зачарованное перо, которое обязательно зафиксирует каждую минуту моего грядущего триумфа. Или очередного унижения. Второе, судя по статистике последних лет, гораздо вероятнее.
