Миллениум

— Вот и наступит скоро новое тысячелетие, — Айвор кружится по комнате, тормоша Киллиана за плечи. Сонный, юноша пытается отмахнуться от чужих настойчивых рук, но Айвор, хитрец, легко касается, и тут же одергивает пальцы, не давая себя задеть. Наконец, Киллиан сдается - фейри вытаскивает его из-под теплого одеяла и волоком тянет в гостиную, где усаживает в кресло и вручает термокружку с горячим кофе. Пока юноша рассеянно цедит напиток, Айвор куда-то убегает - спустя несколько секунд он возвращается, держа в руках ворох одежды. Увидев ее, Киллиан просыпается окончательно: — Что? Одежда?.. — Ага! — с улыбкой до ушей фейри сгружает всю кучу на диван и лишает юношу его волшебного зелья, нагло отобрав кружку. Пролившейся кофе он поднимает единым взмахом руки - и коричневая бурда, и чашка летят по направлению к раковине. Не то чтобы Киллиана волновала их судьба - ему самому хотелось выжить. — Я не буду одеваться, — ворчит он. — Зачем тебе вообще отмечать миллениум? Тебе ведь пара тысяч лет уже есть. Айвор отмахивается: — Ой, да какая разница? — конечно, затем, что это моё первое тысячелетие с тобой. — Вставай, драгоценный мой. Киллиан поднимается: — Добьешься же своего. Фейри смеется, откапывая в куче одежды бадлон с высоким горлом - расцветка у него какая-то яркая, невозможно-желтая. Киллиан мученически вздыхает. * * * И не то чтобы новый миллениум проходит как-то по-особенному. Айвор ведет юношу по улицам, стремительно обрастающим железом - сам он недовольно морщится, когда ему приходится касаться поручней в метро или ручки на двери кофейни. Над их головами расцветают фейерверки, толпа шумит так, что приходится кричать, склонившись друг к другу, чтобы расслышать хоть что-то. И Киллиан, отвыкший от общества людей за время, проведенное под Холмами, кажется, даже наслаждается. Ему легко дышится, и шум не давит, как он ожидал. Когда они с Айвором проходят мимо фотозоны - активно совершенствуются фотоаппараты, и теперь они качественные и не такие уж дорогие - стайка девушек окликает их, предлагая присоединиться. Киллиан соглашается - Айвор ворчит. — Какой ты бука, — говорит ему юноша. — Я быстро, подожди тут. Десять минут, ладно? Он вручает фейри свое мороженое - он может заболеть, конечно, но съесть что-то сладкое в честь миллениума просто необходимо. Айвор хмыкает, ожидая на месте. Взгляд у него нежный. Девушки затягивают Киллиана к себе - в итоге он возвращается не через десять минут, а через полчаса, взъерошенный, как воробей на жердочке. Конечно, его мороженое уже пропало без следа в животе Айвора к этому моменту. Но он приносит с собой фотографии - их фейри тоже забирает, а юноша и не против. Огромная елка, украшенная гирляндами, хрустальными игрушками, фонариками и звёздами стоит в центре площади словно корона на бархатной подушке. Какие-то люди водят вокруг нее хороводы, но Киллиан и Айвор не присоединяются к ним, просто с интересом разглядывая ель издалека. — Я и не думал, что будет так здорово, — говорит Киллиан, оборачиваясь к фейри - тот стоит, засунув одну руку в карман, а другой расслабленно держась за лямку рюкзака. — Спасибо. Когда Айвор опускает глаза, что-то вспыхивает в них на мгновение - что-то теплое и невозможно большое - а потом он улыбается: — Не за что. Киллиан качает головой: — Есть за что, — он указывает вверх. — Смотри. Разноцветные огненные узоры извиваются в небе, сами облака взрываются светом, звёзды меркнут на фоне сияния города. Киллиан глядит восхищенно, и Айвор тоже на мгновение поднимает взгляд. Действительно красиво, действительно стоит того, чтобы посмотреть, но сколько ещё таких праздников они увидят? Огромное множество. Сейчас у него есть дело поважнее - он встаёт с Киллианом плечом к плечу, осторожно обнимая за талию со спины. Юноша, кажется, даже не замечает. Люди вокруг шумят, болтают и смеются, грохочут в небе пылающие цветы, гремит праздничная музыка. Киллиан смеется, когда ему на нос падает снежинка. Айвор оборачивается - Белая госпожа со своими кружевницами тоже смотрят, сидя на крыше одного из зданий. Сестра подмигивает Айвору, когда он глядит на нее, и вдруг машет рукой по широкой дуге, словно пытаясь очертить круг подле себя. Снег идёт без облаков - такой густой, что уже через несколько метров видна лишь бегая пелена и неясные огни. Киллиан ахает, ловя снежинки руками в тонких перчатках, всегда теплых, спасибо Айвору. Фейри прячет улыбку в волосах юноши. Часы бьют полночь, сами небеса грохочут, вспыхивают и вращаются, на площади наступает тишина, Киллиан шепчет: “Загадывай желание!” — и наступает двухтысячный год. Толпа взрывается шумом, и юноша смеётся - ему хорошо, легко и свободно. Айвор берет его за руку, осторожно замирая, и Киллиан оборачивается к нему: — Пойдем домой или ещё немного погуляем? Мерцают заманчивыми огнями теплые окна пекарен и кофеен, открытых и красиво убранных по такому поводу, пляшут лучи светового шоу на стенах домов, огненные драконы взмывают ввысь. Айвор сжимает руку Киллиана крепче, молясь, чтобы ему хватило терпения: — Давай домой. Киллиан оглядывается на площадь - наверняка замечает Белую госпожу - и улыбается: — Давай. Они исчезают в легком зеленом флере, серебристой дымке и снежной вьюге. Там, где они были, опадает несколько листочков клевера и тимьяна, разливается по площади густой запах цветов. Белая госпожа смеется, запрокинув голову назад. Все дышит счастьем.