🦔🐢
8 июля 2026 г., 20:14
🦔
День Мартина начинается как самое обычное свободное послеобеденное время. Поймите правильно, у него сегодня всё-таки было два промежуточных экзамена и три реферата, которые он успел сдать в последний момент — исключительно благодаря Джухуну, который всю ночь не спал, чтобы ему помочь. Сейчас он уминает картошку фри со всевозможными добавками в своей любимой Нью-Йоркской забегаловке, где подают еду, которая ведёт человечество прямо к диабету и закупорке сосудов. Свободной рукой Мартин держит телефон и просматривает ленту, как вдруг кожу начинает покалывать, а волоски на руках и шее мгновенно поднимаются. Он стонет. Он ведь даже половину порции не съел. — Чёрт, это должно быть что-то действительно стоящее, — ворчит он себе под нос, пихает деньги за ненужную теперь картошку под салфетницу и выходит на улицу. И тут он замечает его: мужчина во всём чёрном с крайне угрожающим видом приближается к банку на противоположной стороне дороги. Он одет по всем законам кино — от чёрного худи с капюшоном до банданы, которая закрывала его рот. Мужчина выглядит почти комично. Мартин юркает в безлюдный переулок и, пуская паутину, взлетает на крышу жилого дома, переодеваясь в тот самый узнаваемый сине-красный… костюм? Его всегда передёргивало, когда он так его называл, но СМИ и публика были в восторге. На пять секунд он замирает в безмолвной скорби по вкуснейшей картошке (эй, вообще-то он бедный студент. Пять баксов — куча денег, ведь работа дружелюбного соседа не приносит ни цента материальной выгоды. Не судите его за это) — как вдруг слышет выстрел совсем рядом. За пять секунд Мартин долетел до банка с помощью паутины. — О! Грабитель в панике оборачивается, тут же направляя пистолет на Мартина. Так себе знакомство вышло. — Эй, это не круто, — Мартин поднимает руки в примирительном жесте и двигается к нему как можно медленнее. — Мы же можем во всём разобраться, милашка. — Стой блять где стоишь! — Ладно-ладно, давай просто сохранять спокойствие, — взгляд Мартина скользнул вниз — от нелепой банданы мужчины к подозрительной выпуклости в его штанах, которая определённо была вторым оружием. — У тебя там пистолет в кармане, или ты так рад меня видеть? — Чё— Воспользовавшись секундным замешательством, Мартин выстреливает паутиной в пистолет в руке грабителя, отбросив его в сторону и заставив скользить по полу. Паучье чутьё подсказывает Мартину, что этот ублюдок собирается выхватить другой пистолет из штанов ещё до того, как тот успевает это сделать. Ещё один заряд паутины цепляется за рукоятку, выглядывающую из-за пояса, и намертво приклеивает к стене позади грабителя. — Хм. Значит, ты всё-таки не был рад меня видеть.🦔
Такая вот у него была жизнь. Спасать людей в роли Человека-паука после того, как его несколько лет назад укусил паук. Успевать на двух последних курсах универа, где он изучает сразу две специальности — авиационную инженерию и теорию музыки — нечеловеческая нагрузка. И всё же. Ничто из перечисленного не изматывало так сильно, как необходимость скрывать двойную жизнь от лучшего друга слэш соседа по комнате — Ким Джухуна. Послушайте, Мартин никогда не начнёт жаловаться на то чувство удовлетворения, которое он испытывает, спасая жизни и надирая задницы своим врагам. Ему восемнадцать и, естественно, ему это чертовски нравится. Но он никогда не хотел быть Человеком-пауком. Во время обучения на первом курсе — в первом семестре — его укусил паук. Ничего особенного в этом не было. Всё было как обычно: он откровенно скучал в подвальной лаборатории химического крыла. Мартин барабанил по столу двумя карандашами разной длины и не замечал эти крошечные глазки-бусинки, пока не стало слишком поздно. Он просто смахнул паука и продолжил барабанить. На следующее утро зрение обострилось. От обычного чиха он взлетел под потолоое. Он уже планировал рассказать всё Джухуну — пока случайно не сломал кран, просто надавив на него слишком сильно. Он не хотел сломать и Джухуна тоже. Он не паниковал. Он планировал изучить это. Задокументировать. Подать заявку на грант для исследования в конце концов. И вот он здесь, полтора года спустя, всё ещё вертится в этом беспорядке. Одетый в костюм в самое неподходящее время ползает по небоскрёбам, уклоняется от пуль, бьёт кулаками людей, которые казались слишком огромными, чтобы их ударить. Не всё так плохо.🦔
К тому времени как Мартин возвращается в общежитие после неудачного ограбления банка, уже стемнело. Он чувствует себя ужасно уставшим. У него явно сотрясение мозга, что, честно говоря, в наши дни считается очень странным вечером. Он даже не успевает осознать, что процесс задержания грабителя, пока приедет полиция длился почти час. А потом какой-то парень в какими-то электрическими перчатками решил, что вмешиваться в электросистему поездов и вызывать их крушения, — отличная идея, и Мартин провёл большую часть вечера убегая по крышам, стараясь не превратиться в барбекю. Теперь всё, что он хочет — сон в своей кровати. Он приземляется на крышу общежития практически бесшумно. Город простирается вокруг него в тумане огней. Прохладный ветерок обдувает его лицо, спрятанное под маску. Несколько мгновений он стоит на месте, наслаждаясь спокойствием. Затем он снимает маску и проводит руками по лицу. — Боже… Его волосы, повинуясь ветру, тут же разлетелись во все стороны. Он заталкивает костюм в рюкзак, который спрятан за кондиционером, переодевается в привычную толстовку с капюшоном и спортивные штаны. Он наслаждается, что никто не может увидеть его нелепый вид. Затем он пересекает крышу. Окно их комнаты располагается на четвёртом этаже. Сейчас оно слегка приоткрыто. Элементарно. Паутина зацепляется за край крыши, и Мартин спускается вниз. Он добирается до окна и привычно усаживается на подоконник, удерживая равновесие на узком выступе, согнув колени. Кончики пальцев упираются в раму. С расстояния он, должно быть, похож на горгулью. Мартин спокойно вглядывается в комнату. Его уставший мозг работает, опираясь на три оставшиеся пульсирующие мысли: 1. Сон 2. Еда. Наверное, картошка фри. 3. Сон. — Марти? Ты вернулся? Душа Мартина уходит в пятки. Он разворачивается так резко, что чуть не сворачивает шею. Джухун замирает в дверном проёме. Мартин замирает тоже. В течение трёх ужасных секунд они просто смотрят друг другу в глаза. Мартин ясно видит, как взгляд Джухуна скользит по нему: от лица Мартина → к окну → к четырёхэтажному обрыву снаружи → к ногам Мартина. Он удерживается на выступе шириной примерно с учебник. — Что за чёрт, — Джухун говорит безэмоционально, прежде чем осознает, что именно происходит, — Мартин! Мартин вздрагивает. — Что? — Какого чёрта ты спрашиваешь: «Что?»?! — Ну… ты выглядишь расстроенным. — Ты сидишь на подоконнике, идиот! Спускайся немедленно! — Ладно, ладно. Бро, успокойся. Мартин поднимает руки в жесте «сдаюсь» и наконец-то проникает в комнату, садится на край кровати. — Ты что, хочешь умереть? — ругает его Джухун, он стоит перед ним, сложив руки за спиной. Так непривычно видеть Джухуна в настолько возбуждённом состоянии. Мартин напряг память, но не смог вспомнить, когда в последний раз голос Джухуна превышал пять децибел. Мартин скулит и утыкается в свитшот Джухуна, бормоча слова в мягкую ткань. — Если я не засну в ближайшие две минуты, тебе точно придётся смотреть, как я умираю. Мы можем отложить этот диалог до завтра? — Я… что… ты же сидел на подоконнике, чёрт возьми, как… обезьяна. Ты хоть представляешь, как это опасно? Тебе не хватило одного неосторожного движения, чтобы стать участником завтрашних новостей! Когда же ты перестанешь быть таким… Мартин? Он опускает взгляд вниз и видит, что Мартин уже спит, прижавшись к его толстовке, тихо посапывая, а его щёки комично прижимаются к животу Джухуна. Джухун потирает переносицы. Он осторожно укладывает Мартина на кровать и накрывает одеялом. — Знаешь, ты невыносим, — тихо бормочет он. Когда Мартин просыпается двенадцать часов спустя, он замечает, что подоконник теперь уставлен мягкими игрушками Джухуна. Он тихо смеётся, покачивая головой. Ничего страшного, он же Человек-паук. Он найдёт другой способ возвращаться домой.🦔
Не прошло и месяца с тех пор, как Мартин привык к жизни паука, полной одиночества и освоил все её тонкости, как Чонгук появился в его общежитии — в длинном плаще и классических брюках. Джухун уехал в гости к родственникам, поэтому Мартин спокойно пригласил его войти, предварительно спросив кто он такой. — Я бывший Человек-паук. Не буду вдаваться в тонкости, но ты оставляешь следы на крышах, — сухо заметил Чонгук. — Твои враги спокойно могут тебя выследить. — Понятно. — Ну, я здесь не просто так. Он предложил ему помощь. Предложил костюм. Объяснил правила. Мартин отказался. Слишком грязно. Слишком шумно. Это мешало более важным делам, таким как спокойное чтение и посещение репетиций своей группы. Последнее не было для него столь важным, если бы это не было важно для Джухуна. А значит, становилось важно и для него. Но потом умерла его бабушка. И всё остановилось. Его привычки. Его ясные мысли. Его образ жизни. Джухун пришел на похороны с распахнутыми глазами и сочувствующим взглядом, держа в руке букет цветов из ближайшего цветочного. Чонгук тоже был там. Он стоял в стороне, бросая на него умоляющие взгляды. — У тебя есть возможность изменить ситуацию, — сказал он. — Ты не можешь просто игнорировать это. Он говорил о «высшем благе». Так будто это что-то значило. Тогда Мартин не стал спорить. Он был взволнован и скорбел. В момент слабости он сказал: — Да. А всё остальное — уже история.🦔
У Мартина есть много слов для описания Джухуна: умный, творческий, настойчивый, добрый,Я: в библиотеке
Индикатор набора текста появляется мгновенно. Juju: лжец Мартин морщится.Я: учусь
Juju: ты буквально ненавидишь учиться Еще одно сообщение приходит быстрее, чем Мартин успевает ответить. Juju: кстати, я только что прошёл мимо библиотеки Juju: тебя там нетЯ: ты что, Шерлок Холмс? Хватит меня донимать, иди спать
Juju: кстати, я остался на улице Juju: забыл ключ Juju: общежитие уже закрыто Juju: думаю, что теперь делать. Я слишком хорош для улицы Juju: :/ Мартин протирает лицо. Естественно. Естественно, Джухун остался на улице. Он снова смотрит на часы. 23:47 — Невероятно Затем он выпускает паутину и устремляется в ночь. Мартин сразу замечает Джухуна, когда добирается до кампуса. И сразу чувствует, как у него подскакивает давление. Вход на крышу общежития закрывают на ночь. Но Джухун каким-то образом смог туда попасть. И вместо того, чтобы безопасно ждать у двери, он сидит на краю крыши. В буквальном смысле. Мартин не может поверить. Джухун только что читал ему лекцию о том, что небезопасно сидеть на подоконнике. Однако ноги этого идиота свисают над семиэтажной пропастью. Мартин резко останавливается на крыше соседнего здания. Что, чёрт возьми, он делает? Джухун явно погружён в себя: наушники натянуты на голову, он рассеянно болтает ногами в воздухе и смотрит на город. Его совершенно не заботит тот факт, что одно неловкое движение может привести его к падению с крыши. Идиот. Мартин достаёт свой телефон и думает, не отправить ли ему сообщение. Однако тут же отбрасывает эту мысль, в голове не складывается план, как это осуществить. Да и потому что Джухун наверняка обернётся, чтобы найти его. И, скорее всего, упадёт с крыши. Мартин вздыхает. Затем спрыгивает. Его ловит паутина. Город расплывается, как и всегда. Через секунду он мягко приземляется на крышу общежития. Джухун его по-прежнему не замечает, но Мартин проходит вперёд. — Ты что, умереть хочешь? Джухун вскрикивает. Его тело резко дёргается, и, прежде чем они оба успели осознать происходящее, его левая нога соскользнула, и мир замедлился. «Паучий инстинкт» Мартина срабатывает быстрее, чем он успевает всё переварить, его мир сужается, когда Джухун наклоняется в пустоту. Мартин движется, не осознавая это. Один шаг превращается в два, рука хватает Джухуна за капюшон, и… Джухун врезается в его тело. Мартин обхватывает его за талию, резко оттягивая назад. Сильно. Он выстреливает паутиной в ближайшую стену, предотвращая падение обоих с высоты в несколько сотен футов. На мгновение оба замирают, стоя в опасной близости к краю. Джухун смотрит на него широко раскрытыми глазами, тяжело хватает воздух. — Что, чёрт возьми, с тобой не так? — резко спрашивает Мартин. Джухун медленно моргает, как будто он до сих пор дезориентирован. Затем он оглядывается, взгляд цепляется за край. Резкий обрыв. — О. Мартин недоверчиво смотрит на него. — О?! Джухун морщит лицо. — Ладно, ладно. Тут ты прав. — «Тут ты прав»? — Ого. Да ты, смотрю, прямо президент клуба дебатов. Мартин устало проводит ладонью по лицу. Невыносимый. И тут до него кое-что доходит. Его рука всё ещё лежит на талии Джухуна. А Джухун по-прежнему крепко сжимает ткань его костюма на груди. Они стоят слишком близко. Мартин мгновенно убирает руку, но всё равно остаётся достаточно близко — чтобы успеть подхватить этого идиота, если тот опять потеряет равновесие. Впрочем, кажется, Джухун этого даже не замечает. Он неотрывно смотрит прямо на Мартина. Нет. На Человека-паука. — Что? Джухун прищуривается. — Твой голос…кажется, я уже где-то его слышал. Сердце Мартина замирает. — Что? — Голос. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Мартин тут же нарочно понижает голос. — О чём ты вообще? Но Джухун продолжает смотреть пристально, сканируя его. Мартин почти видит, как в его голове крутятся шестерёнки. И вдруг лицо Джухуна озаряет догадка. — О боже мой! Мартин уже мысленно готовится встретить свою безвременную кончину. — Да ты говоришь точь-в-точь как мой преподаватель по литературе. Повисает тишина. Мартин моргает. — Что? — Ну, он такой же занудный. — Джухун машет рукой. — Хотя неважно. Можно потрогать твою паутину? Она правда липкая? Мартин закатывает глаза, мысленно радуюсь, что под маской это незаметно. — Вообще-то тебе стоит перестать сидеть на краях крыш. Джухун со стоном запрокидывает голову. — Между прочим, у меня была причина… — Никакая причина тебя не оправдывает. — Нет. Она правда была. Мартин скрещивает руки на груди, ожидая объяснений. Джухун показывает рукой в сторону здания. — Я пытался рассмотреть, открыто ли наше окно. — С крыши? — Эй, у каждого свои таланты. Мартин качает головой. — Ты невозможен. Слова срываются с губ раньше, чем он успевает себя остановить. В ту же секунду его сердце ухает вниз — и он замечает, как Джухун резко поднимает на него взгляд. Потому что эта фраза… Это была их фраза. Джухун опять слегка прищуривается. — Нет, серьёзно. Ты мне очень сильно кого-то напоминаешь. — Ага. Твоего занудного препода. Не повезло ему. — Мартин кивает в сторону выхода на крышу. — Тебе лучше уйти отсюда. Но Джухун делает шаг ближе, не сводя с него глаз. Мартин отступает. Он уже собирается в очередной раз предупредить Джухуна, чтобы тот не ходил у самого края, когда паучье чутьё вновь даёт о себе знать. Где-то рядом определённо есть кто-то с недобрыми намерениями. Мартин стискивает челюсть. Нельзя, чтобы Джухун оказался хотя бы близко к опасности. — Мне пора. Давай, держись за меня. Я отнесу тебя обратно в общежитие. Джухун молча вкладывает свою ладонь в его. Мартин быстро закидывает его руку себе на шею, а второй рукой крепко обнимает Джухуна за талию. Паутина цепляется за соседние здание, и Мартин взмывает в ночное небо, крепко прижимая Джухуна к себе. Когда Мартин осторожно опускает его на землю, Джухун тихо произносит: — Спасибо. За то, что спас меня. На секунду задумывается и тут же добавляет: — Хотя, если уж быть совсем честным, вообще-то это была твоя вина. Я из-за тебя испугался, а потом… — Благодарность принимается. Не за что. Джухун закатывает глаза. — Ладно. Спасибо, Паучок. Паучье чутьё снова предупреждающе покалывает. Нужно как можно скорее отправить Джухуна внутрь. Кто бы ни был по близости, сейчас он находился на территории кампуса. И Мартину это совсем не нравится. — Всегда пожалуйста. А теперь мне пора. Нью-Йорк никогда не спит, а значит, и преступность тоже. С этими словами он выпускает паутину и взмывает вверх. Ветер ерошит его волосы, когда Мартин наконец-то снимает маску, оказавшись один на крыше. Покалывание исчезает сразу. Очень странно. Решив, что разберётся с этим завтра, Мартин направляется домой. Полчаса спустя он тихо проскальзывает в комнату общежития. Голова всё ещё слегка гудит после бесконечно длинного дня, а мысли упорно возвращаются к курсовой, которую он совершенно точно не успеет оформить за оставшийся час. Он уже мысленно составляет письмо преподавателю с просьбой продлить срок сдачи, когда… — Мартин? Из коридора выходит Джухун, вытирая на ходу влажные волосы. Босиком, в огромной футболке и полосатых пижамных штанах, он выглядит до ужаса безмятежным для человека, который едва не погиб сегодня. — Ни за что не угадаешь кого я только что встретил. Мартин делает вид, что не понимает о чём идёт речь. — Кого? — Человека-паука. — Джухун излишне театрально падает на диван. — Он, между прочим, проводил меня до общежития. А где был ты? За пару жалких секунд Мартин успевает перебрать с около пятнадцати вариантов ответа, мысленно взвешивая все «за» и «против»… — Просто гулял в парке Хилтон. Хотел проветрить голову. Прости, что не написал. Совсем забыл ответить. Я сразу пошёл обратно, как только смог, но, судя по всему, Человек-паук меня опередил. — Естественно. Ты добирался сюда целых сорок минут. — Джухун качает головой, а затем вдруг в задумчивости опускает взгляд. — Джу? Что за выражение лица? — Знаешь, что странно… до меня это дошло только после того, как он ушел. Мартин хмурится. Только бы я ничего не оставил. Куртку? Или Джухун всё-таки узнал мой голос? Спокойно. Не накручивай себя. — Что именно? — Он знал, где я живу. Когда он провожал меня до общежития, ну, я был настолько занят тем, что вообще-то лечу, что даже не сказал, в каком корпусе живу. Но он и не спросил. Просто принёс меня к нему.🦔
То, что их поселили в одну комнату, вовсе не значило, что они сразу стали друзьями. Да, они неплохо ладили. Никто из них не грубил другому и не доставлял проблем. Первые несколько недель семестра они скорее были вежливыми соседями, делившими одну комнату, чем людьми, между которыми завязывалась настоящая крепкая дружба. Мартин обладал обаятельной натурой. Душа компании, если угодно. Он исправно посещал занятия, выполнял все задания, несколько раз в неделю ходил в спортзал и возвращался в общежитие в одно время. Это почти можно было назвать привычкой. Джухун, наоборот, ценил личное пространство и совершенно не был способен придерживаться какого-то распорядка дольше трёх дней подряд. Мартин возвращался после пар и заставал его то лежащим на кровати вниз головой с учебником в руках… то смотрящим видео под предлогом того, что тот «учится». Их комната отражала их характеры. На стороне Мартина почти всегда царил порядок, что бы ни происходило вокруг. Сторона Джухуна выглядела так, будто по ней только что пронёсся небольшой торнадо. И всё же по какой-то причине сосед по комнате ужасно забавлял Мартина. Мартина с лихвой хватало за двоих. Джухун, казалось, совершенно не был против быть слушателем. Даже если в ответ он лишь кивал, Мартин всё равно продолжал говорить. Даже если Джухун ограничивался одной короткой фразой, Мартин каким-то чудесным образом умудрялся превратить её в десятиминутную беседу. Инь и Ян. Или как там это называется. И всё же друзьями они пока не были. Пока. Всё изменилось одним самым обычным вторником. У Мартина только закончилась последняя пара и он возвращался в общежитие. Наушники болтались на шее, а сам он уже мысленно планировал, что необходимо выполнить по заданию, которое ожидало его дома. Жизнь кампуса кипела в привычном ритме: студенты спешили с одной пары на другую, кто-то разговаривал, кто-то торопился, кто-то уткнулся в телефон. И вдруг он услышал, как кто-то ласково происзнёс: — Малыш, иди сюда. Мартин обернулся на голос. Сначала он даже не понял на что смотрит. Возле одного из больших дубов собралась небольшая толпа. Кто-то уже снимал происходящее, кто-то смеялся, а кто-то просто внимательно смотрел вверх. Мартин проследил за их взглядами. На одной из верхних веток сидел крошечный рыжий комочек — котёнок. Он выглядел до смерти перепуганным и изо всех сил цеплялся за ветку. А потом Мартин заметил ещё кое-что. Вернее… Кого-то. Где-то на середине дерева висел Джухун. Мартин остановился, несколько секунд он просто молча наблюдал. Его сосед по комнате цеплялся за ствол, одновременно пытаясь продвинуться дальше по ветке, которая казалась всё более ненадёжной с каждым дюймом, что он проползал к котёнку. Тот жалобно мяукнул. Джухун тут же потянулся к нему. — Ещё совсем немного… Ветка прогнулась под его весом. Снизу раздались испуганные вздохи. Мартин тяжело вздохнул. Ну, конечно. Кто бы сомневался, что это был Джухун. Ну кто ещё, увидев застрявшего на дереве котёнка, решил бы, что самому полезть за ним — хорошая идея? Его чудаковатый сосед по комнате. Мартин продвинулся сквозь небольшую толпу. — Ты что творишь? Джухун посмотрел вниз. — А, привет, Мартин. — Я спросил: что ты творишь? — Котёнок застрял. — Это я вижу. — Вот я и пытаюсь его снять. Мартин устало потёр переносицу. Логика была безупречной. К сожалению, менее безрассудной она от этого не становилась. Котёнок снова жалобно мяукнул, и лицо Джухуна тут же стало мягче. — Слышишь? Он напуган. — Ты сидишь на дереве. — Вообще-то я в курсе. Мартин посмотрел на ветку под его ногами. — Дружище, по-моему, не совсем. Джухун проследил за его взглядом. Ветка протестующе скрипнула под его весом, и впервые на лице промелькнула неуверенность. — Хорошо, — согласился он. — Возможно… тут немного выше, чем мне показалось сначала. — Джухун, слезай. — Я не могу его бросить. Мартин перевёл взгляд на котёнка. Тот был маленький, легко поместился бы в двух ладонях. Судя по тому, как он испуганно жался к ветке, он был ещё совсем маленьким. Мартин пожал плечами. Ну и ладно. — Стой, где стоишь. Брови Джухун удивлённо взлетели вверх. — Подожди… Ты что, правда собираешься помочь? — А ты как думаешь? — Именно. — Я вообще-то пытаюсь не дать тебе свернуть себе шею. Джухун улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Но этой едва заметной улыбки хватило, чтобы осветить всё его лицо. И почему-то раздражаться на него стало намного труднее. Мартин не позволил себе задумываться об этом надолго, он снял рюкзак и протянул его одному из стоявших рядом студентов. А затем полез на дерево. В отличие от Джухуна, он хотя бы понимал, что делает. По крайней мере, достаточно, чтобы не наступать на те ветки, которые могли бы сломаться. Да и врождённая способность прилипать практически к любой поверхности тоже играла на руку. Уже через минуту он оказался рядом с Джухуном. — Ты что, обезьяна? — спросил он. Мартин оставил вопрос висеть в воздухе и посмотрел на котёнка. Котёнок немигающим взглядом уставился на него в ответ. А потом зашипел. Мартин нахмурился. — Ты серьёзно? Котёнок снова сердито зашипел. Джухун тихонько хихикнул. Мартин тут же выразительно на него посмотрел. — Даже не начинай. — Прости. — Не верю. Видимо котёнок всё-таки решил, что Мартин не такой уж и страшный и перспектива торчать на дереве и дальше куда страшнее, потому что он наконец позволил ему приблизиться. Мартин осторожно протянул руку и замер. Котёнок помедлил в нерешительности… А потом шагнул ему навстречу. Через несколько секунд малыш уже уютно прижался к его груди. Но стоило им обоим оказаться на земле, как котёнок тут же перебрался в объятия Джухуна. Ну и пожалуйста. Не очень-то и хотелось. Собаки всё равно лучше. Джухун бережно прижал котёнка к груди, как самое настоящее сокровище. Котёнок довольно замурлыкал. — Ну, всё, — сказал Джухун. — Теперь ты мой. — Какая прелесть. Ты ведь помнишь, что нам нельзя заводить животных в общежитии? Котёнок потёрся головой о подбородок Джухуна. Мартин нехотя признался самому себе: они удивительно подходили друг другу. Оба немного нелепые. Оба немного растрёпанные. Когда Джухун поднял взгляд, что заметил, что Мартин наблюдает за ним. Его улыбка стала мягче. — Спасибо. Мартин пожал плечами. — Да не за что. Это пустяки. — Для него — нет. — Джухун опустил взгляд на котёнка. — И для меня тоже. Впервые с тех пор, как они стали соседями по комнате, их разговор казался… особенным. Между ними и раньше не возникала неловкость, но сейчас всё ощущалось несколько иначе. Лучше. Как будто что-то незаметно сдвинулось с места. Джухун поудобнее перехватил котёнка, устраивая того на руках. Тогда они ещё не знали, что спустя года будут вспоминать этот день. День, когда они перестали быть просто соседями по комнате… … и начали становиться друзьями.🐢
Когда входная дверь тихонько скрипнула, Джухун, свернувшийся калачиком на диване, даже не поднял головы. Он и так знал, кто пришёл. И изо всех сил старался не обращать на это внимания. Он всё ещё злился на Мартина. Прошло уже три часа с тех пор, как тот сбросил звонок на полуслове, а потом и вовсе перестал отвечать на звонки и сообщения. Джухун не шевелится. Не оборачивается. Только слышит шарканье ботинок. Глухой стук сумки, которую поставили на пол. И всё же он поворачивается… Мартин стоит в дверях. Волосы растрепались и примялись, вдоль челюсти тянутся пятна грязи, рукава закатаны до локтей и безнадёжно помяты. У виска — тонкая царапина. — А… — Мартин смотрит на него так, будто его застали врасплох. — Я думал, ты ушёл к Сонхёну. Прости. Джухун просто… Смотрит. Потому что… Мартин извинился? Прежде чем он успевает заговорить, Мартин делает несколько медленных шагов вперёд. — Я понимаю, как это всё выглядит. Но на самом деле всё не так плохо, как может казаться. На меня напали. Джухун резко выпрямляется. Сердце пропускает удар. — Что?.. В смысле?.. Почему? — Всё в порядке, честно. — Мартин слегка щурит глаза. — Ничего серьёзного не случилось. Я просто шёл по переулку, и на меня налетело двое парней. Джухун стремительно преодолевает расстояние между ними. Вся злость из-за того, что Мартин его игнорировал, моментально превращается в злость на то, каким же тот бывает идиотом. — Ты вообще нормальный?! Зачем ты один шёл ночью по переулкам? А если бы произошло что-то серьёзное? — Ну, не случилось же. — Ты ранен? — Только рука. — Мартин слегка приподнимает пострадавшую руку. При этом он едва заметно морщится — рана на животе тут же напоминает о себе. — В основном рука. Джухун всё равно обходит его кругом, сканируя всё тело с головы до ног. Его взгляд цепляется за каждую мелочь. Завершив осмотр, он снова встает перед Мартином, скрестив руки на груди. А Мартин просто стоит. Как будто чего-то ждёт. — Тебе ещё повезло, что живым остался. — Джухун морщит нос. — От тебя ужасно несёт. Иди в душ. Мартин молча кивает. Но прежде, чем Джухун отворачивается, его тёплая ладонь осторожно касается чужого запястья. Очень осторожно. — Я… правда прости, — тихо говорит Мартин. Голос звучит хрипло. За то, что не написал, я не хотел, чтобы ты переживал. Джухун замирает. И снова смотрит на Мартина. Мартин никогда не извинялся. Слишком уж большое у него самомнение. И всё же сейчас он стоит перед Джухуном — уставший, перепачканный и абсолютно искренний. И уже дважды просит прощения. Хмурое выражение на лице Джухуна наконец-то дрогнуло. Он тяжело вздохнул. Сдаваясь. — Идём, — бурчит Джухун и тянет Мартина за руку. — Повязки же нельзя мочить, так? Я помогу. Мартин глупо моргает. — Не нужно, я сам… — Замолчи. — Джухун тащит его в ванную. — Дай мне побыть хорошим человеком, пока я не передумал. И Мартин не сопротивляется, а просто идёт следом. Уже в ванной Джухун обращает внимание на одну деталь: — Подожди… А ты когда успел так… накачаться? Ты же даже в спортзал перестал ходить. Только сидишь, читаешь и пьёшь дешёвый алкоголь на вечеринках. Разве от него не толстеют? — Я просто вечно таскаю тебя на руках, когда ты отключаешься после вина. — Во-первых, это грубо. Во-вторых, это происходит крайне редко. — Моя статистика говорит об обратном. — Уф… Джухун продолжает намыливать ему волосы. Щёки почему-то становятся горячими, а сам он слишком отчётливо замечает плечи Мартина, которые стали слишком широкими, и то как капли воды медленно скатываются по его спине. — Запрокинь голову ещё немного. Мартин слушается. — Честно говоря, я думал, ты будешь нервничать сильнее. — Ты всего лишь моешь мне голову. — Я вообще-то могу тебя утопить. — Я бы не стал тебе мешать. Что это вообще должно было означать? Сосредоточься, Джухун. — Тебе повезло, что мне нравится, когда ты чистый. — пробормотал Джухун. Мартин слегка повернул голову. По его шее тонкими струйками стекала вода. —Нравлюсь? Руки Джухуна замерли. И Мартин… Чёрт бы его побрал. В его голосе отчётливо слышалось самодовольство. — Ты понял, что я имел ввиду. — Мм, — довольно промычал Мартин. — Ты невозможен. Мартин лишь улыбнулся, не открывая глаз.🐢
Всё началось совершенно случайно. Во всяком случае, именно так Джухун говорил сам себе. В первый раз он опаздывал на пару по литературе минут на двадцать — потому что просидел до трёх ночи, смотря реалити-шоу, которое ему даже не нравилось. Он уже почти пересёк половину кампуса. Рюкзак качался за спиной, когда сверху вдруг раздался знакомый голос: — Ты опаздываешь. Джухун чуть не споткнулся на ровном месте. На стене одного из зданий сидел Человек-паук. Он просто… сидел. Словно зависнуть в нескольких метрах над землёй было самым обычным делом. Джухун прищурился, глядя вверх. — И откуда ты знаешь, куда я иду? Человек-паук тут же указал рукой совсем в другую сторону. — Э-э… Не знаю. — Это инженерный корпус. Повисла пуза. Затем Человек-паук невозмутимо ткнул пальцем в противоположную сторону. — Тогда… ты идёшь туда. — Это библиотека. Снова повисает пауза. — Тогда… ты просто куда-то опаздываешь. Джухун невольно улыбается. — Какая потрясающая наблюдательность. Человек-паук складывает руки на груди. — Ну так что? Тебе нужна помощь или нет? Пять минут спустя Джухун уже летит над кампусом у него на руках. Всю дорогу его бросает из одного состояния в другое — то от восторга, то от чистого ужаса. Внизу стремительно мелькает кампус. Ветер беспощадно треплет волосы. Одной рукой Человек-паук крепко поддерживает его за талию, другой с безупречной точностью выпускает паутину, цепляясь то за одно здание, то за другое. Джухун вскрикивает только один раз. Когда они приземляются на крышу корпуса, где проходит лекция, ноги у Джухуна становятся ватными. — Вот и всё. Судя по голосу, Человек-паук собой чрезвычайно доволен. Всю лекцию Джухун то и дело улыбается, стоит только вспомнить руки Человека-паука на своей талии. Во второй раз это случается через неделю. Потом — в третий. Потом — в четвёртый. В какой-то момент это становится… обыденным. Они оба осознают это, хотя вслух ничего не говорят. Каким-то образом Человек-паук неизменно появляется рядом каждый раз, когда Джухун опаздывает. А опаздывает он, к сожалению, часто. Иногда Человек-паук буквально сваливается рядом на тротуар. Иногда ждёт на крыше. А однажды вообще повис вниз головой на пожарной лестнице и едва не довёл Джухуна до сердечного приступа. — Господи Иисусе! — Доброе утро. — Сейчас восемь утра. — И? — Нельзя вот так просто поваляться перед людьми. Человек-паук склоняет голову набок. — Вообще-то… мне как раз можно. Джухун ненавидит то, как отчаянно старается сдержать улыбку.🐢
Влюблённость подкралась незаметно. И именно это было самым неловким. Джухун понял, что происходит, только однажды, когда Джеймс вдруг спросил, почему он всё время улыбается, глядя в телефон. Джухун опустил взгляд. На экране была фотография, которую уже во всю обсуждали таблоиды. Они с Человеком-пауком. «Человек-паук снова приходит на помощь!» Если бы они только знали, что Джухуну просто захотелось клубничного мороженого, а Человек-паук появился донельзя вовремя. — Ничего, — ответил он. Джеймс прищуривается. — Врёшь. К сожалению… Так и было. Однако, правда бы звучала слишком нелепо и неловко. Правда заключалась в том, что Джухуну нравилось разговаривать с Человеком-пауком. Иногда — если у обоих находилось время — тот устраивал для него гамак из паутины между двумя зданиями, и они часами болтали о разной ерунде. На прошлой неделе, например, зашёл спор о бой-бэндах. — NSYNC гораздо лучше. — Повтори это ещё раз — и я сброшу тебя с паутины. Правда заключилась в том, что после каждой их встречи Джухун ещё долго улыбался. Правда заключалась в том, что сердце начинало вести себя странно каждый раз, когда он замечал красно-синий силуэт. Это была влюблённость. Глупая. Совершенно безнадёжная. И она определённо становилась всё сильнее. Но самым странным была вовсе не она. Самым странным было то, что Человек-паук ему постоянно кого-то напоминал. Сначала Джухун думал, что всё дело в возрасте. Они были примерно ровесниками. А потом начал замечать мелочи: смех, вздохи, привычку разминать шею, когда долго сидишь в одной позе. Это не было абсолютным сходством. Просто… Достаточно, чтобы Джухун время от времени задумывался. Как-то вечером Человек-паук встретил его после того, как Джухун опоздал на последний шаттл (транспорт внутри кампуса) кампуса. Теперь они сидели на крыше многоэтажной парковки и ждали, пока за Джухуном приедут. Вокруг мерцали городские огни. Человек-паук устроился на бетонном ограждении. Джухун, скрестив лодыжки, сидел рядом. — Знаешь… — неожиданно произнёс он. Ты напоминаешь мне одного человека. Человек-паук тут же подавился. Буквально воздухом. Джухун повернулся к нему. — Ты в норме? — Да. — По голосу не скажешь. — Я в порядке. Он ответил слишком быстро. Подозрительно быстро. Джухун нахмурился. Человек-паук поспешно отвернулся. — Если я тебе напоминаю кого-то, значит, наверное, он очень красивый. Джухун тихо фыркнул, опустив взгляд. — Угу. — Красивый. — Подожди… Правда? — Человек-паук резко обернулся на него. — То есть я даже не самый горячий парень в твоей жизни? Джухун рассмеялся. И стукнул его по плечу.🐢
Через несколько дней Человек-паук опять подбрасывает его до общежития после очередного спасения от последствий собственного неумения рассчитывать время. Солнце уже катится к закату, окрашивая кампус тёплым золотом. Впервые за долгое время никому из них никуда не нужно спешить. Человек-паук легко приземляется на тропинку. — Приехали. — Знаешь, — говорит Джухун, поправляя лямку рюкзака, — ты как-то слишком подозрительно заинтересован в моих успехах по учёбе. Человек-паук лишь пожимает плечами. — Ну кто-то же должен. — Ауч. Это было грубо. — Это была правда. Джухун уже открывает рот, чтобы возразить. Однако вдруг замечает, как стоит Человек-паук. Вес перенесён на одну ногу. Руки скрещены на груди. Расслабленная поза. Уверенная осанка. В этом что-то неожиданно цепляет, потому что в одно короткое мгновение перед ним уже не Человек-паук. Перед ним — Мартин, небрежно облокотившийся о стол в их комнате. Мартин, который ждёт его возле аудитории. Мартин, закатывающий глаза каждый раз, когда Джухун забывает что-то важное. Видение растворяется почти сразу. Но… Ощущение остаётся. Человек-паук замечает, что Джухун пристально на него смотрит, не отводя взгляд. — Что? — Ничего. Человек-паук ему явно не верит. Да и сам Джухун себе не верит тоже. Проблема в том, что он не знает, как объяснить это ощущение. Как сказать человеку, что тот напоминает тебе лучшего друга, в которого ты влюбился почти с самой первой встречи? Что в каждом вашем разговоре есть что-то до боли знакомое? Что рядом с ним ты испытываешь то же самое спокойствие? Джухун качает головой. Просто выдаёт желаемое за действительное. Прежде чем он успевает разобраться в собственных мыслях, Человек-паук выпускает паутину в соседнее здание. — Мне пора. Джухун неожиданное испытывает укол разочарования. — А… Человек-паук на несколько секунд замирает. Потом поднимает руку. — Постарайся больше не оставаться перед закрытыми воротами. Джухун улыбается. — Ничего не могу обещать. Из-под маски доносится тихий смешок. И снова… Этот знакомый звук. Эта невозможная, необъяснимая знакомость. Выдаешь желаемое за действительное. Выдаешь желаемое за действительное. Выдаешь желаемое за действительное. Человек-паук исчезает прежде, чем Джухун успевает осознать эту мысль. Он просто провожает того взглядом, пока фигура полностью не растворяется. А потом, всё ещё улыбаясь, заходит в общежитие. Когда он открывает дверь комнаты, Мартин уже сидит за столом с открытыми учебниками. Он поднимает взгляд. — Ты поздно. Слова самые обычные, но интонация… Нет. На мгновение Джухун замирает. Из-за того, что то самое чувство возвращается. Всё так же странная, знакомость. Человек-паук. Мартин. Мартин. Человек-паук. Джухун трясёт головой. Ещё совсем чуть-чуть и он сам себя доведёт до ручки. Мартин вопросительно смотрит на него. Джухун улыбается. — Ничего. Почему-то после этого Мартин заметно расслабляется.🦔
Если спросить Мартина, он бы с уверенностью ответил, что отлично скрывает свою безнадёжную любовь к Джухуну. Поначалу ему казалось, что всё дело только в том, насколько хорошо их разные характеры друг друга дополняют. И первое время, он действительно видел в Джухуне только лучшего друга. Но чем больше они сближались… небрежные объятья за плечи незаметно стали ночами, в которые Джухун засыпал на его плече, пока они готовились к занятиям. Беззаботные разговоры допоздна сменились тихими признаниями о том, что они оба слишком хорошо знали, каково это — потерять родного человека. Именно тогда Мартин узнал, что несколько лет назад Джухун тоже лишился отца. А ещё со временем Мартин поймал себя на том, что вещи, которые раньше казались ему самыми обычными, вдруг стали ощущаться невероятно милыми. Коллекция плюшевых игрушек Джухуна. То, как искренне он хотел поступать правильно, но полностью терялся, если эмоции брали вверх. То, что он обожал манго, но терпеть не могу всё со вкусом манго. Или привычка смешно морщить нос, когда его что-то раздражало. Но впервые по-настоящему Мартин всё осознал лишь в третьем семестре. Тогда он пропал на три дня. В первый день это скорее раздражало, чем пугало. Около полуночи Джухун получил короткое сообщение: Мартину нужно было «разобраться с одним делом», но он скоро вернётся. В этом не было ничего необычного. За последний год Мартин часто исчезал в самое неподходящее время, а потом возвращался с какими-то невразумительными объяснениями. Джухун месяцами делал вид, что не замечает, насколько это странно. Ко второму дню раздражение сменилось тревогой. Мартин не отвечал на звонки. Каждый вызов сразу уходил на голосовую почту. Ни одно сообщение он так и не прочитал. Преподаватели его не видели, даже их общие друзья ничего о нём не знали. Джухун убеждал себя, что всему есть разумное объяснение. Может быть, Мартину срочно пришлось уехать домой. Может быть, он потерял телефон. Или снова кому-то помогал и забыл о себе напоминать. Проблема заключалась в том, что ни одно из оправданий не вязалось с новостями. Две ночи назад в центре города произошёл очередной крупный инцидент: не обычная драка, а одна из тех масштабных катастроф, которые, казалось, неизбежно следовали за Человеком-пауком. Социальные сети были переполнены видео: рушащиеся строительные леса, опрокинутые и перевёрнутые машины, вспышки взрывов между зданиями. Пострадали десятки мирных жителей. Записи были настолько хаотичные, что никто толком не мог понять, что именно произошло, но в одном сходились все. Человек-паук получил серьёзные травмы. Очень серьёзные. Одни очевидцы утверждали, что видели, как он сорвался с высоты в несколько этажей. Другие говорили, что он, истекая кровью, смог покинуть место происшествия. А о Мартине по-прежнему не было никакой информации. К третьему дню Джухун уже не мог ни на чём сосредоточиться. Без Мартина их комната была какой-то неправильной. Даже тишина ощущалась по-другому. Более тяжёлой. Мартин всегда незаметно заполнял собой пространство около себя — разговаривал, дурачился, ворчал или просто был рядом. Джухун всё чаще ловил себя на том, что смотрит на чужую пустую кровать. Чаще, чем хотел бы признать. В какой-то момент вечером он перестал притворяться, что не испытывает волнения. Сел на край кровати, взял телефон и снова набрал знакомы номер. Опять голосовая почта. — Идиот… — прошептал он. Собственная злость стала для него неожиданностью. Не потому, что он злился. А потому что от этой злости было очень больно. Если бы Мартин сейчас вошёл в комнату, Джухун бы точно накричал на него. После того, как убедился бы, что тот жив. Возможно. Время тянулось мучительно медленно. Наступила полночь. Потом время перевалило за час ночи. В конце концов Джухун провалился в беспокойную полудрёму, так и не переодевшись. Его разбудил какой-то звук. Такой тихий, что поначалу он решил, будто ему приснилось. Скрежет. Потом ещё один. Джухун распахнул глаза. Несколько секунд он лежал неподвижно, изо всех сил вслушиваясь в тишину. Комнату освещал лишь свет тусклого уличного фонаря, пробивавшийся сквозь занавески. И снова. Звук со стороны окна. Джухун резко сел. Сердце мгновенно рухнуло куда-то вниз. Кто-то забирался внутрь. Прежде, чем Джухун по-настоящему испугался, тёмная фигура, перевалившаяся через подоконник, пошатнула и рухнула на пол. — Мартин? Имя слетело с губ раньше, чем Джухун смог себя остановить. Фигура застыла. Даже в полумраке Джухун узнал его сразу. Сначала пришло облегчение. Оно было настолько сильным и внезапным, что спёрло грудь, мешая дышать. А следом… Злость. Чистая. Всепоглощающая. Джухун оказался рядом за считанные секунды. — Да что, чёрт возьми, с тобой не так?! Мартин выглядел ужасно. Теперь, вспоминая тот вечер, Мартин испытывал вину из-за того, сколько раз заставлял Джухуна переживать подобным образом. Лицо Мартина под россыпью синяков почти сливалась с белой стеной позади. Через щёку тянулся глубокий порез, а одежда была разорвана в нескольких местах. На рукаве запеклась кровь. От этого зрелища у Джухуна всё внутри оборвалось. Мартин открыл было рот. — Нет. Джухун ткнул в него пальцем. — Нет. Сейчас говорить буду я. Мартин даже растерялся. Джухун редко выходил из себя. Три дня стара медленно копились именно ради этой минуты. — Ты вообще представляешь, как я переживал?! — почти выкрикнул Джухун. — Три дня. Три дня, Мартин. Ни звонка. Ни сообщения. Вообще ни-че-го. Мартин молча смотрел на него. Почему-то это разозлило Джухуна ещё сильнее. — Я думал… что с тобой что-то случилось. Голос предательски сорвался. В комнате повисла тишина. Джухун её ненавидел. Сильнее собственной злости. Сильнее собственного страха. Он ненавидел этот едва заметный надлом в голосе, потому что тот сказал слишком многое. Что-то изменилось в лице Мартина. Усталость никуда не исчезла, но под ней проступило чувство вины. — Джухун… Тревога, в которую был окрашен голос Мартина, окончательно разрушила ту хрупкую стену, за которой Джухун пытался спрятать свои чувства. Он ударил его. Не настолько сильно, чтобы причинить боль. Лишь настолько, чтобы донести свою мысль. Он действительно хотел продолжать злиться. Очень. Но Мартин едва держался на ногах. Вся злость испарилась. Не успев подумать, Джухун шагнул вперёд и крепко обнял его. Это движение сломало их обоих. И за несколько долгих секунд никто не произнёс ни слова. Мартин просто замер. Узел, который всё три дня стягивал грудь Джухуна, мешая дышать, наконец-то начал медленно отпускать. И тогда Мартин — медленно, очень неуверенно и осторожно — обнял его в ответ. Джухун ощущал эту нерешительность. Словно Мартин не был уверен, что заслуживает этого объятия. Словно боялся, что Джухун исчезнет, если он хоть немного сдвинется. От этого понимания становилось больно. Этот жест был необъяснимо беззащитным. В тот момент он не был Человеком-пауком. Не героем, которым восхищался весь город. Он был просто Мартином. Уставшим. Раненым. Живым. И где-то в этой тихой комнате, чувствуя, насколько крепко его обнимает Джухун, а сердце перестаёт бешено колотиться после трёх дней тревоги, Мартин вдруг осознал правду, от которой так долго пытался сбежать. Он действительно безвозвратно полюбил своего лучшего друга.🐢
Марин что-то быстро печатает на ноутбуке, и комнату заполняет привычный, успокаивающий белый шум. Джухун откладывает книгу. Ладно. Он процентов на восемьдесят пять уверен, что Мартин — Человек-паук. Когда Мартин Эдвардс только появился в его жизни, Джухуну он казался… ну, максимум самым обычным популярным парнем. Вечеринки. Толпы людей вокруг. Все его обожают (и, возможно, Джухун тогда был в него немного влюблён. Но сейчас это совершенно неважно). Прошло уже два года, а Мартин всё ещё его сосед по комнате. И Джухун ни за что не хотел бы это менять. Ладно, допустим… Та маленькая влюблённость каким-то образом превратилась в абсолютно безнадёжную любовь. Но сейчас речь вообще не об этом. Совсем не об этом. Гораздо важнее другое. Джухун давно начал замечать, что Мартин появляется и исчезает в самые странные моменты. Причём началось это ещё на первом курсе в один день он спокойно валялся утром в кровати в одних боксёрах, а в следующий словно испарился и не появлялся в университете вовсе. Иногда по утрам он выглядел смертельно уставшим. Джухун замечал на его теле всё больше новых синяков. Он никогда не спрашивал почему. Вместо этого просто готовил завтрак на двоих. А пока Мартин ел, рассказывал какие-нибудь ужасные шутки, лишь бы его немного развеселить. Смех Мартина каждый раз был достаточной наградой. Иногда вопрос всё-таки срывался с губ. — Что случилось? И тогда Мартин замирал. Качал головой. — Ничего. И каждый раз у Джухуна почему-то болезненно сжималось сердце. Джухун вообще был совой (Конхо постоянно говорил, что гордиться тут нечем. Ну и ладно). Поэтому он не мог не заметить, что Мартин почти всегда возвращается глубокой ночью, когда общежитие уже закрыто. Но его ни разу не поймали. Потому что он забирался в комнату через окно. Это было невозможно. У корпуса общежития не было пожарных лестниц. Джухун проверял. Каждое. Чёртово. Утро. А потом появился Человек-паук. Те же едва уловимые привычки. Та же лёгкость в разговоре. Та же осанка. Та же интонация. Конечно, возможно, он просто выдаёт желаемое за действительное. Возможно, всё дело лишь в том, что рядом с Человеком-пауком он испытывает то, что так хотел бы однажды испытать с Мартином. Да. Он очень хочет, чтобы Мартин однажды покатал его по Нью-Йорку на паутине. И пусть кто-нибудь посмеет его за это осудить. Сопоставив все факты, Джухун пришёл к выводу, что Мартин — Человек-паук. Ладно. Вообще-то есть ещё одна причина. В День стирки, собирая вещи, он полез на второй ярус кровати Мартина… И едва не завизжал, увидев там до боли знакомый красно-синий костюм. Это было так по-мартиновски. Только Мартин мог оставить костюм супергероя — буквально главный ключ к своей тайной личности — валяться прямо на кровати в общежитии. Хотя. Возможно, он просто любит косплей. Поэтому все предыдущие выводы Джухуна по-прежнему имеют силу. А его бредовые теории пока ещё официально не подтверждены. Джухун переворачивается на бок. Мартин всё ещё печатает. — Что ты думаешь о Человеке-пауке? Пальцы Мартина на несколько секунд замирают над клавиатурой. Потом снова начинают печатать. — Странный вопрос. — Ответь. — Ну… он классный парень. Спасает людей. Летает по городу на паутине. Не боится сумасшедшей высоты… Мартин прочищает горло. — А что о нём думаешь ты? — Кроме того, что ты только что перечислил? Мартин кивает, берёт со стола бутылку воды и делает несколько больших торопливых глотков. Он по-прежнему не смотрит на Джухуна. — У него красивое тело. Очень. Мартин тут же давится водой. Джухун вскакивает и начинает хлопать его по спине. Мартин откашливается. — Т-ты правда так думаешь? — Конечно! Да все эти кубики пресса видят. Даже сквозь спандекс. Теперь у Мартина красное не только лицо, но и уши. Джухуну хочется рассмеяться. Нет. Ему нужно держаться. — Ладно, я спать. Спокойной ночи, Мартин. Несколько секунд в комнате тихо. Потом Мартин едва слышно отвечает: — … Спокойной ночи. (Джухун засыпает с улыбкой на лице). — А это что? Сонхён вытаскивает из рюкзака Джухуна скетчбук. Вообще-то он искал конфеты. Почему-то все вокруг думали, что содержимое рюкзака Джухуна — общественная собственность. У Конхо, например, была точно такая же привычка. Правда, сейчас он был занят собственным экспериментом за соседним лабораторным столосм. Джухун записался на дополнительные занятия по химии только потому, что ему было скучно. Теперь он искренне сожалел об этом. — О чём ты? — Это ты нарисовал? Миленько. Сонхён… Только что… Похвалил его рисунки? Настоящее чудо. — Спасибо. — Тут даже Человек-паук есть… Да ты в него втюрился! — Что- — Мартин! — вскрикнул сидящий позади них Чонвон, когда тот случайно проливает реактив на лабораторный лист. — Осторожнее! Джухун моргает. Стоп. А у Человека-паука разве не суперслух? — Чёрт… Прости. Я… — Всё нормально. Сейчас принесу новый лист. Нет. Просто Сонхён орёт на всю лабораторию. — Слушай, Мартин, — говорит Джеймс, когда господин Хван выходит за новым бланком, — ты всегда был таким рассеянным? Кончики ушей у Мартина моментально краснеют. — Хён, отстань ты от него. — вступается Джухун и поворачивается к Джеймсу, который, к счастью, оказывается достаточно сообразительным, чтобы молча продолжить эксперимент. — Спасибо, — улыбается ему Мартин. И Джухуну кажется, будто он только что выиграл в лотерею. В этот момент господин Хван возвращается в лабораторию. Вдруг пол под ногами содрогается. Откуда-то из центра города доносится глухой грохот. Один раз. Потом ещё. И ещё. По лаборатории пробегает встревоженный гул. Кто-то начинает переговариваться, кто-то спешит к окнам, пытаясь разглядеть, что происходит. Конхо подходит к их столу. — Как думаешь, это те самые монстры с прошлой недели? Только… побольше и позлее? Хотят взять реванш? Пол снова вздрагивает. Ещё один грохот. На этот раз заметно громче. Всё ещё далеко, но уже слишком близко. Господин Хван громко прочищает горло. — Так, все сохраняйте спокойствие. Уверен, соответствующие службы уже разбираются с ситуацией. Вонхи радостно хлопает в ладоши, подпрыгивая на месте. — Человек-паук! Он нас спасёт! И лишь несколько секунд спустя Джухун понимает…. Мартина уже нет. А задняя дверь лаборатории распахнута настежь.🐢
Оказалось, что тем самым «идеальным местом для заката», о котором говорил Человек-паук, была вершина Бруклинского моста. Ещё несколько секунд назад Джухун летел над городом, перелетая от здания к зданию на паутине. Стоило ему опустить взгляд, как всё казалось крошечным. И этого было вполне достаточно, чтобы вспомнить: он слишком высоко. Один неверный шаг — и… — Ты не упадёшь. Джухун переводит взгляд на Человека-паука. Ветер растрепал волосы Джухуна. — А если всё-таки упаду? — Тогда я тебя поймаю. Он протягивает руку. Джухун улыбается и вкладывает свою ладонь. Проходит несколько минут. Джухун, конечно, не забывает, что стоит на вершине Бруклинского моста. Просто ему больше не страшно. Потому что если что-нибудь случится…. Мартин его поймает. (Потому что Мартин никогда не допустит даже малейшей возможности, чтобы Джухун упал). — Не думал, что моё первое свидание будет таким, — со смехом говорит Джухун, убирая телефон после ещё одной фотографии заката. Оранжевое небо уже успело стать тёмно-синим, а над ними одна за другой вспыхивали звёзды. — Ты заслуживаешь самого необыкновенного первого свидания. Человек-паук встаёт. — Дай руку. — Что ты задумал? — Доверься мне. Когда Джухун встаёт, Человек-паук кладёт ладони ему на талию. А затем неожиданно начинает кружить его. — Ай! Джухун со смехом хватается за его плечи. Они танцуют прямо там, высоко над городом. У Джухуна обе ноги — левые, но момент кажется настолько сказочным, что это совершенно не имеет значения. — Человек-паук, — смеётся он. — Ты что, влюбляешься в меня? — … А что, если да? Господи. Если бы Джухун мог объяснить, насколько сам влюблён. Наверное, сегодня он чувствует себя чуть смелее, чем обычно, потому что слова сами слетают с его губ: — Но я люблю своего соседа по комнате. Моего лучшего друга. — Понимаю, — отвечает Человек-паук. И в его голосе нет ни капли грусти. — Я давно понял, что он тебе нравится. Джухун удивлённо смотрит на него. — Почему мне кажется, что ты этому даже рад. — Потому что так и есть. Неожиданно он крепче обхватывает его за талию. И, не сказав больше ни слова… Прыгает вниз. — В следующий раз хотя бы предупреждай, — ворчит Джухун, когда они наконец-то опускаются на землю. Они приземлились всего в нескольких кварталах от любимого ресторана Джухуна. — Что мы… Он оборачивается. Человека-паука уже нет. Исчез. Или… Может, он умеет становиться невидимым? Интересно, есть ли у Мартина такая способность? Пожав плечами, Джухун направляется к ресторану. Он уже собирается войти внутрь, когда из-за угла, запыхавшись после бега, появляется Мартин. — Эй… — выдыхает он. — Джухун. — Привет? — Не ожидал столкнуться здесь с тобой. Джухун недоверчиво смотрит на него. — Мартин… Это вообще-то мой любимый ресторан. — Какое совпадение! Джухун не выдерживает и смеётся. — Ну раз мы оба здесь… может, поужинаем? Улыбнувшись, Мартин придерживает перед ним дверь. — Только после тебя.🐢.....🦔?
Джухун обедает с Конхо и Сонхёном, когда по телевизору начинают транслировать срочный выпуск новостей. Нападение на Таймс-сквер. Первая мысль, которая приходит в голову Джухуну, — Мартин. Теперь он уверен почти на 97,35%, что Мартин и есть Человек-паук. Да, Джухун учится на факультете искусств, но всё ещё уважает науку. А наука говорит, что стопроцентная уверенность может быть только тогда, когда у тебя действительно есть доказательства. Пообедав и попрощавшись с друзьями, Джухун направляется в общежитию. Свернув в переулок — это был короткий путь, — он чуть не вскрикивает. Перед ним, свисая вниз головой с паутины, появляется Человек-паук. Ну конечно. Потому что Мартин просто обожает пафосные появления. — Привет. — Привет, — отвечает Джухун так спокойно, будто такие встречи давно стали привычными. — Видел тебя в новостях. Тяжёлый бой? — Угу. — Человек-паук пожимает плечами. — Просто хотел убедиться, что ты в порядке. Ты ведь был неподалёку. — Таймс-сквер в семнадцати милях отсюда, — сухо отмечает Джухун. — Начинаю подозревать, что ты меня преследуешь, Паучок. — Конхо сказал мне… Айщ, чёрт. Джухун вскидывает брови. — Конхо? Не знал, что вы знакомы. — Хочешь сказать, что у меня друзей быть не может? Ким Джухун, ты меня ранил в самое сердце. — Скажи честно, Паучок. Я единственный мирный житель Нью-Йорка, которого ты лично проверяешь после каждого происшествия? Или всё потому, что ты в меня влюблён? — На этот вопрос я отвечать не буду. Джухун улыбается. Широко. — Мартин. — Э…— Человек-паук запинается. — Это было настолько очевидно? — Немножко. — Ну… ладно. Раз уж тайна раскрыта… Я люблю тебя. Джухун смеётся. — Серьёзно? Ты решил мне признаться, вися вниз головой? — Эй! А ты признался мне на вершине Бруклинского моста. Дай и мне красиво признаться. С чего начать… Я без памяти влюблён в тебя ещё… когда? С первого курса? Практически с тех пор, как нас поселили вместе. И не знаю, заметил ли ты, но я всё время возвращался домой поздно… — Через окно спальни, — невозмутимо заканчивает Джухун. — А когда я заставил его игрушками, ты начал лазить через окно в ванной. Мартин театрально прижимает руку к груди. — Моё сердце сейчас растает. — Ты всегда будил меня по утрам и готовил нам завтрак. Иногда помогал мне с химией. И ни разу не ругался, когда я… э-э… крал… Одалживал! Одалживал твои конспекты по химии, потому что не успевал сделать свои. Господи, что я вообще несу? Мне сейчас ужасно сложно думать. В общем… все остальные видят Человека-паука. А ты… Ты всегда видел Мартина Эдвардса Парка. И это для меня значит очень многое. Ты мне правда очень нравишься. Очень. Очень-очень. Я люблю тебя. Не раздумывая больше ни секунды, Джухун выпаливает: — Я тоже тебя люблю, Мартин Эдвардс Парк. Господи, ну и длинное же у тебя имя. Мартин смеётся. — Отлично! А теперь поцелуй меня, пока я не умер от нехватки кислорода. У меня уже вся кровь прилила к голове. Джухун подхватывает его смех. — Поверить не могу, что я сейчас собираюсь это сделать. Осторожно подцепив край маски, он медленно приподнимает её настолько, чтобы открыть улыбающиеся губы Мартина. Берёт его лицо в ладони. Наклоняется ближе. И мягко целует. Но почти сразу сам углубляет поцелуй, прежде чем немного отстраниться. Улыбка Мартина становится ещё шире. Джухуну кажется, что даже его глаза под маской сейчас превратились в самые красивые полумесяцы. — У тебя ещё осталась работа, Паучок? — Работа супергероя никогда не заканчивается. — Господибоже… Джухун смеётся, снова притягивает его к себе и быстро целует ещё раз. — Тогда будь осторожен. — Буду. — Люблю тебя. — И я тебя люблю. — Нет, я сильнее. — А я сильнее всех. — … Мы продолжим эту дискуссию позже. — Разумеется, — смеётся Мартин, совершенно опьяневший от счастья. — До встречи!🐢🦔❤️
В комнате тихо. Только старый потолочный вентилятор негромко гудит, да из приоткрытого окна время от времени доносится шум машин. Позднее послеполуденное солнце ложится на одеяло золотыми полосами, окрашивая всё вокруг в тёплые, ленивые оттенки. Джухун растянулся на кровати, запутавшись в простынях, а Мартин нависает над ним так близко, что Джухун может пересчитать каждую веснушку на его носу. Вообще-то несколько часов назад они собирались готовиться к занятиям. С тех пор ни один из них так и не притронулся к учебникам. Джухун улыбается прямо в губы Мартина, когда очередной поцелуй незаметно превращается в смех. Ладонь Мартина привычно ложится ему на талию — легко, естественно. Иногда Джухун до сих пор ловит себя на мысли, что не может к этому привыкнуть. Столько лет Мартин был его лучшим другом. И одновременно тем самым невыносимым супергероем, который постоянно исчезал посреди разговора. Теперь он каким-то образом стал и тем, и другим сразу. И Джухун до сих пор не понимает, чем заслужил такое счастье. — Опять смотришь на меня, — тихо замечает Мартин. — Имею право. Ты вообще-то мой парень. Мартин закатывает глаза, хотя уголки его губ тут же ползут вверх. — Опасно давать человеку такую власть. Джухун убирает со лба Мартина выбившуюся светлую прядь. — Хорошо, что ты ответственный. — Мы вообще точно знакомы? Их смех смешивается в один — тихий, родной. Джухун снова тянется к нему за поцелуем, на этот раз медленным. Мартин отвечает без малейших колебаний. В таких моментах есть что-то удивительно обычное. Ни злодеев. Ни секретов. Ни масок. Только они вдвоём, крадущие ещё одно ленивое воскресное утро перед тем, как в понедельник снова начнутся занятия. И вдруг Мартин замирает. Джухун чувствует это мгновенно. Перемена почти незаметна. Но почти за год отношений он научился распознавать её сразу. Чуть напряглись плечи. Взгляд стал рассеянным. Паучье чутьё. — Серьёзно? — стонет Джухун, падая затылком обратно на подушку. Мартин виновато морщится. — Знаю. — У нас было примерно двенадцать минут спокойствия. — Знаю. — Я засекал. Мартин беспомощно смеётся, затем наклоняется и быстро целует его в лоб. Потом — в уголок губ. Словно заранее пытается загладить вину за то, что уходит, ещё даже не успев уйти. Но ощущение опасности, судя по всему, не проходит. С явной неохотой Мартин поднимается с кровати и берёт худи, брошенное на спинку стула возле письменного стола Джухуна. Натягивает его, одновременно выискивая взглядом маску. Всё это — с привычной сноровкой человека, которому слишком часто приходилось делать одно и то же. Джухун с нежной улыбкой наблюдает за ним с кровати. Ещё несколько месяцев назад он бы засыпал Мартина вопросами. Изводил бы себя тревогой, пока тот не вернулся домой. Теперь он лишь улыбается. — Береги себя. Мартин замирает, так и не натянув до конца перчатку. Эти слова до сих пор каждый раз попадают прямо в сердце. Его лицо тут же становится мягче. Он снова подходит к кровати, наклоняется и крадёт ещё один, последний поцелуй. — Я всегда осторожен. — Врёшь. Мартин тихо вздыхает. — Ладно. Я постараюсь быть осторожнее. — Так-то лучше. Он негромко смеётся и подходит к окну. Красная маска привычно скрывает его лицо, и за одно мгновение Мартин снова становится Человеком-пауком. На секунду он задерживается на подоконнике. Лучи заходящего солнца золотят края его костюма. Потом он указывает пальцем на Джухуна. — Не жди меня. Джухун фыркает. — Вообще-то ты тоже здесь живёшь. — Тоже верно. И уже через мгновение Мартин исчезает, уносясь в вечернее небо на паутине. В комнате снова становится тихо. Джухун ещё несколько секунд смотрит на распахнутое окно. Потом качает головой с улыбкой, тянется к одному из забытых на полу учебников Мартина и устраивается поудобнее среди подушек. Он вернётся. Мартин всегда возвращается.
