Между сном и явью

Номер на троих В темноте гостиничного номера тишина лопнула, как перетянутая струна. Матвеев рванул с кровати с хриплым выдохом, будто выныривая из ледяной воды — лёгкие горели, рубашка прилипла к спине холодным потом. Олег проснулся после Матвеева. Резкого выдоха и скрипа одной из кроватей хватило чтобы разбудить медиума.

Я снова боюсь собак и оставаться один в квартире

— Дима? — голос Шепса прозвучал негромко, но вязко, как смола. — Ты чего? Матвеев не ответил. Сидел на краю своей кровати, ссутулившись, пальцы вцепились в простыню до побелевших костяшек. Вика заворочалась на своей кровати, приподнялась на локте — её глаза быстро привыкли к сумраку, различили тень, застывшую статуей. — Дим, — она зевнула, но тревога уже царапнула горло. — Приснилось что? — Ничего, — выдохнул Матвеев. Голос сел, будто его драили наждачкой. Олег сел, не сводя взгляда с друга. Обычно Дима отшучивался, переводил стрелки, прятал за бравадой липкое нутро. Но сейчас он молчал слишком долго. Слишком тяжело. — Рассказывай, — мягко, но настойчиво произнёс Шепс. — Иначе само сожрёт. Матвеев дёрнул плечом, словно скидывая невидимую руку. Отвернулся, вцепился зубами в нижнюю губу — так сильно, что Вика через пару секунд увидела, как по подбородку стекает тёмная капля.

Поиграем в прятки? Мне как раньше по пояс трава

— Твою мать, — выдохнула она. — Дима, хватит себя калечить. Он молчал, вжимая голову в плечи — огромный, сильный мужчина, который сейчас казался ребёнком, загнанным в угол. Олег поднялся без лишнего шума, шагнул ближе. Обхватил за плечи, притянул к себе — Матвеев дёрнулся, но Шепс держал крепко, вжимая ладонь между лопатками, растирая кругами, будто выгоняя холод из костей. — Тише, — шепнул Олег в макушку. Димка всхлипнул — коротко, зло, но предательская влага уже текла по щекам, падая на плечо чернокнижника. Он пытался сдержаться, стискивал челюсти, но тело предавало — сотрясалось мелкой дрожью. — Вик, воды дай, пожалуйста, — попросил Олег, не размыкая рук. Она метнулась к мини-бару, схватила бутылку, плеснула в стакан. Протянула. Шепс вложил его в ладони Матвеева, придерживая пальцы поверх его пальцев. — Эй-эй, ты чего? — Вика присела рядом, тронула за плечо, встряхнула слегка. — Давай успокаивайся. Дыши со мной. Вдох-выдох. Дима шмыгнул носом, поднял мутный взгляд. На губе запеклась кровь, припухлость уже наливалась синевой. — Пойдём, умоемся, — Вика мягко потянула его за руку, заставляя подняться. Матвеев не сопротивлялся. Позволил увести себя в ванную, где резкий свет ламп ударил по глазам, выбелил лица, смывая остатки ночной тьмы. Райдос включила кран, намочила полотенце, прижала к его губе — он зашипел, но не отдёрнулся. — Ну что за привычка кусать себя до мяса? — проворчала она, стирая кровь с подбородка. — Скажи спасибо, что Олег заметил. Иначе пил бы эту гадость до утра. Дима смотрел на своё отражение в зеркале, под тусклым светом лампы — чужое, опухшее, с красными глазами. Чёрт. Развезло перед коллегами, как сопливого пацана.

Вот мое отражение в шаре, гирлянда мигает цветными огнями

Он выдохнул, сдаваясь. Позволил себе опереться на её плечо, чувствуя, как Олег стоит в дверях, готовый в любой момент подхватить. Номер на троих — тесно, душно, но, мать его, тепло.

Но чудовища не пришли, я прождал их целую ночь