40 копеек

      Ты знаешь сколько стоит жизнь?       Такой сложный вопрос. На него всегда так много ответов. Для кого-то это бесценный дар. Кто-то торгует ей, как безделушками на рынке. А кто-то выкидывает в вечность, как ненужный хлам. Так что же? Что насчёт тебя? Сколько стоит твоя жизнь? За сколько ты бы с ней расстался? Не отвечай. Задумайся.       Моя стоила сорок копеек. Жалкие сорок копеек за те годы, что никогда не будут прожиты. Как тебе такая плата? Мало? Я думала иначе. А теперь, когда ничего не вернуть размышлять об этом нет смысла. Я могу лишь пересматривать выцветший обрывок. Могу вспоминать то чувство. Слушать колыбельную метели. И осознавать, как же на самом деле прост ответ. Не веришь? Тогда, давай посмотрим вместе.

***

      Холодно. Мороз выжигал лёгкие. Омут снега шипел под ногами, утягивая в хищную глубину. Перед глазами повисла пелена. Сплошное белоснежное ничто. Ветер ревел, как дикий зверь, вырвавшийся из клетки. Весь мир заволокло осколками стекла.       — Нельзя… Нельзя…       В хаосе блуждал одинокий силуэт. Удары ветра сбивали с ног. Волны снежных осколков накрывали с головой. Природа беспощадна. Если ты слишком слаб, чтобы жить, пусть кости твои послужат дорогой сильнейшему.       — Нет… Нужно… Дойду…       Тонкий голосок растворялся в хохоте ветвей. Какое чудное зрелище. Буран любил играть. На свете так много ничейных игрушек. Такие хрупкие. Как фарфоровый сервиз благородных господ. Так весело бьётся! Мелкие белые искры… Забавно.       — Матушка… Батюшка…       Никто не ответил. Никто не помог. Лишь ветер дул в спину, подбивая на шаг. Так странно. Сколько ни бей, сколько не ломай, игрушки не кончаются. Их всё больше. Они противятся игре. Так не пойдёт.       — Простите…       Силуэт качнулся и отдался перине снега. Так мягко. Так тепло. Как в материнских объятьях.       Ещё одна сломанная вещь — треснувшее блюдце. Больше не весело. До самой зари буран, как провинившийся ребёнок, заметал следы. Прятал сломанную куклу под коврами снега. Но у него не вышло. Игрушки заметили пропажу. Лес указал дорогу. Ель подала улетевший платок. Жалко. Красивое блюдце разбилось. Наказанный ветер поднял ковёр, наблюдая, как игрушки сомкнулись кольцом. Любопытно.       Крепкие руки подняли фигурку. Укутали тёплым платком. Ещё утром она шла в соседнюю деревню. Несла стопку вышивки, ткани. Кто знал, что солнечный день, обернётся несчастьем?       Авось пронесёт. Авось доберусь… Добралась? К чему ведёт слепая вера? Из глаз брызнули слёзы. Каяться поздно. Поздно жалеть. Выбор был сделан. Не стоит метаться, не стоит винить. Нет толку молить о пощаде. Онемевший кулак сжимал пару монет. Сорок копеек. Стоили ли гроши того, чтоб ради них пробираться в метели? У всех свой ответ.       В тельце узнают девчушку из ближайшей деревни. Не дошла с полверсты. Её отвезут по известному адресу — к горюющей матери, к скулящему отцу. И сердца их сожмутся до размеров снежинки, что безжалостно резала кожу. В кулаке найдут сорок копеек, за пазухой — вышивку. Кабарга с большими глазами…

***

      Так я умерла. Замёрзла где-то в снежном поле. Но я ли это?.. Уже не уверена. Девочке едва исполнилось пятнадцать… Она погибла двести лет назад…       Что до цены? Жизнь стоила сорок копеек. Возможно, могла стоить меньше. Но то лишь условность… Готовность идти сквозь буран. Кто-то отдаст жизнь за любовь, кто-то за честь, за свободу, из жадности. У каждого плата своя. Оглянись. Чего стоит твоя?