Судьба Фрейи

Всё началось с одного невинного решения - купить лошадь. Несколько лет назад мадам Лагерта пообещала Фрейе, что, как только та сможет заработать достаточно, она продаст ей любого своего коня, хоть боевого. Это не было подарком в общепринятом смысла, но всё же, это было очень щедро; Фрейя прекрасно понимала, какая ей оказана честь. И с тех пор, невольно, она поглядывала на каждую лошадь, которая принадлежала её госпоже. Фрейе было пятнадцать, когда она заметила его. Фанни - статный мерин, огненно-рыжий, обмускуленный, скоростной, он привлекал внимание всех, кто имел отношение к городским конюшням. Если лошадь вышибала ногами деревянную стенку стойла и уносилась бегать по улицам города, это был Фанни; если лошадь сбрасывала какого-нибудь не слишком умелого юного кавалериста и потом её ловили все конюхи в округе, это был Фанни; но если на весь город гремела новость, что кто-то установил рекорд скорости или высоты прыжка, то лошадью рыцаря, скорее всего, тоже был Фанни. Фрейя садилась на него всего пару раз, но почему-то он понравился ей. Он был подневольным, конечно, но в то же время - более свободным, чем другие лошади. Его не запирали надолго в конюшне, потому что знали: будет хуже. Полдня он проводил на вольном выпасе, а затем сам прибегал и снисходил до какого-нибудь ездока. Поговаривали, что однажды он сбросил саму мадам Лагерту, после чего она и отдала его в кавалерийский полк, но спрашивать её об этом прямо Фрейя не хотела. В свой шестнадцатый день рождения, рано утром, она постучалась в дверь покоев своей госпожи. - Войди, - раздался строгий голос. Сердце Фрейи забилось втрое чаще. Она пожалела о своей храбрости моментально, но выбора уже не было. Толкнув от себя массивную деревянную дверь, она скользнула внутрь. Мадам Лагерта, конечно, уже была одета и сидела за письменным столом с пером в руке. Фрейя подошла к ней, пряча подрагивающие руки за спиной, и опустилась на колено. - С днём рождения, дорогая, - коротко улыбнулась женщина, бросая на неё внимательный взгляд. - Совсем уже взрослая... Скоро на службу, верно? - Да, мадам. - Прекрасно. Ещё один воин в королевстве - это очень хорошо. Итак, ты что-то хотела? - Да, я... - Фрейя почему-то очень захотела зажмуриться и выпалить всё разом за десять секунд, но не позволила себе эту роскошь. Вместо этого она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. - Помните, мадам, Вы говорили, что продадите мне любую свою лошадь, когда я начну служить и заработаю достаточно? - Помню. - Это... Всё ещё так? - Да, это так, - женщина прищурилась. - И что же? - Я бы хотела до конца этого года выкупить Фанни. - Фанни? - густые чёрные брови Лагерты приподнялись всего на пару миллиметров, но Фрейя уловила это движение и её сердце рухнуло. - Ты хоть раз сидела на нём? - Да, мадам. Несколько раз. - И ты управилась с ним? - Если бы я не управилась, Вы бы знали, - неприметно улыбнулась девушка. Последовала недолгая пауза. - Что ж, - хмыкнула Лагерта, ставя печать на одной из многочисленных бумаг на своем столе. - Четыре сотни золотых монет - и он твой. Сердце Фрейи пропустило удар, а может и не один. Она, сама особо не слыша, что говорит, поблагодарила свою госпожу, поднялась и вышла вон из её покоев. Четыре сотни золотых монет за девять месяцев... Это было чудовищно. Это было невозможно. Через месяц Фрейя должна была пополнить ряды дворцовой стражи, а стражникам платили по шесть серебряников в день - это даже не одна золотая монета. А ведь ещё нужно было как-то себя кормить, благо, проблема жилья решалась просто: она жила в замке Лагерты и выгонять её пока никто не собирался. Наверное. Так началась череда долгих, выматывающих рабочих дней и ночей. В первый месяц, сдавая экзамены для того, чтобы поступить на службу, Фрейя параллельно выполняла всякую мелкую работу: помогала на кухне, в библиотеке, рыбакам на реке, вычищала конюшни, доставляла письма, доила коров, а по ночам сидела за книгами или приходила в тренировочный зал оттачивать навыки фехтования. К концу месяца у неё на руках оказалось всего десять золотых монет. Оставалось триста девяносто. Второй месяц начался тяжело. Работа в дворцовой страже не была очень сложной, тем более, что, благодаря тирании мадам Лагерты, во дворце и за его пределами было достаточно спокойно. Тем не менее, стоять неподвижно по восемь часов у ворот и сосредоточенно глядеть по сторонам оказалось тяжелее самых изнурительных тренировок. Для подвижной Фрейи это было сродни изощрённой пытке. Тренировки, тем временем, не прекращались. Мадам Лагерта частенько вызывала Фрейю в тренировочный зал и там почти каждый раз играючи укладывала на лопатки. - Всё ещё слабая, - констатировала она, ставя девчонке на грудь ногу в кожаном сапоге. Фрейя задыхалась от усталости и старалась не плакать. За каждой такой тренировкой следовала порка. Иногда Фрейя брала в страже и дневные, и ночные смены - несколько подряд, - а отработав их, пару часов спала и в свой выходной спешила работать в конюшню. Это приносило хоть какие-то деньги. Она нормально ела один раз в день, а всё остальное время питалась водой и солнечной энергией, и к концу месяца стала напоминать оживлённого некромантом мертвеца. Имея в запасе пятьдесят золотых монет. Так, наверное, и продолжалась бы эта бессмысленная, убийственная борьба, если бы не одна случайная встреча. Дело было в начале лета. На четвертый месяц безостановочной работы Фрейя начала, к своему ужасу, опаздывать. Она просыпала; более того, иногда она засыпала прямо на посту. Стоя. Сослуживцы, в рядах которых было немало сочувствующих юношей и девушек, старались как могли прикрывать её, но у них не всегда получалось. Всё равно периодически командир дворцовой стражи проходился по её спине хлыстом, или - ещё хуже - докладывал Лагерте. Хуже, потому что, если сам он делал всё по уставу, то от Лагерты можно было ожидать любого наказания. После третьего такого доноса Фрейя почти целую ночь провела стоя на коленях на соли в углу тренировочного зала, но даже там чуть не уснула. Впрочем, тонкая трость быстро взбодрила её. В один прекрасный июньский день, после двух ночных смен подряд, Фрейя, пошатываясь, стояла у ворот замка. Ей приходилось периодически хвататься за плечо стоявшего рядом Фьёрна, чтобы не отключиться. Так прошло почти три часа. На четвёртый она спряталась за спинами Фьёрна и раздражённо вздыхающей Марты, сползла по шершавой каменной стене, села на землю, держась руками за голову и задремала. А проснулась от того, что кто-то больно пнул её в бок острым носком сапога.