Отражение
7 июля 2026 г., 21:26
«Палач. Возраст неизвестен, вряд ли это вообще человек. Жуткое, агрессивное существо, оно будто кишит злобой, а питается самыми жуткими кошмарами. Никогда не оставляет своих жертв в живых.»
«Альберт Вескер. Возраст неизвестен. Строгий и самовлюблённый мужчина, наделённый невероятными способностями. Называет свою силу «биооружием». Брезгует общаться с остальными.»
Это лишь малая часть всех досье. Денни Джонсон, известный в мире сущности как Гоуст Фейс, любил следить как за выжившими, так и за убийцами, всё же работа журналиста оставила свой след в его характере, вынуждая быть внимательным к любым деталям. Ведь никогда не знаешь, где сможешь найти новый материал для очередной статьи, правда? Пусть эту статью и увидишь только ты.
Со многими маньяками Денни не был знаком лично, знал о них что-то лишь понаслышке от остальных, с кем посчастливилось обменяться хотя бы парой слов. И именно таким образом он узнал о Легионе, который в своё время многих удивил своим появлением в Петле. Теперь среди безжалостных убийц и монстров, в прямом понимании этого слова, числилась банда подростков, одержимых одной кровавой идеей. Но Денни совсем не интересовался этой пубертатной кучкой неформалов, пока не пересёкся с её главой, Фрэнком Моррисоном. Сначала они увиделись в лесу, в тумане Сущности, и лишь обменялись взглядами под холодными бездушными масками. А потом судьба свела их и на испытании. Тяжело было сказать, что подросток как-то зацепил Гоуста, но что-то его явно интриговало. В отличие от расчётливого, тихого и эгоцентричного Денни, Фрэнк был как ураган, громкий, хаотичный и жадный. Журналист не раз успел тогда заметить, как его временного напарника по оружию оглушили палетой, наказывая за излишнюю наглость. Однако, эти двое, на удивление, вполне неплохо спелись в первом же совместном матче. Когда все выжившие были убиты, а туман начал сгущаться, предвещая окончание мероприятия, два убийцы вновь переглянулись, будто невербально общаясь, но вряд ли там проскакивало хоть одно доброе слово, со стороны Моррисона уж точно.
В один из дней, когда Фрэнк уже успел забыть про существование Гоуста, Сущность вновь вызвала их обоих на испытание. Однако, при перемещении убийц на карту, начались странные вспышки, сопровождающиеся гулом, похожим на скрежет металла и истошные крики. Это явление довольно долгое время не происходило, но знакомо всем закалённым обитателям пространства. Глюки. Скорее всего, участникам Легиона они были в новинку, но те, кто находился в Петле достаточно давно, знали что это. Точнее, сталкивались. В реальности Сущности глюками называли любое отклонение от нормы, будь то карта не полностью прогрузится, или пропадёт весь свет, даже солнечный. Многие с этим мирились, но перфекционист Денни не особо любил подобного рода «сбои», потому что из раза в раз происходила какая-то абсурдная чушь, из-за которой поразвлечься в должной мере не получалось.
Так случилось и сейчас, мемориальный институт Лэри. Гоуст и Фрэнк появились в разных концах здания, противоположно друг другу, что странно. Они даже не подозревали о наличии второго убийцы в испытании. Денни, как обычно, начал тихо обследовать каждый закоулок, генератор и ящик, пытаясь выследить хоть кого-то живого. Он двигался словно призрак, прячась в тенях монструозных комнат. Фрэнк же, наоборот, шустро оглядывался по сторонам, прыгал через разбитые окна, громко ходил по коридорам, его шаги раздавались эхом по больнице. Спустя пару минут, глава Легиона вышел в центр здания, его внимание сразу же привлекли странные шумящие телевизоры под потолком, которые, казалось, были живыми. Вдруг, вдоль позвоночника пробежал холодок, словно мелкий разряд тока, что прошил мышцы насквозь. Моррисон почувствовал чьё-то присутствие, а точнее чей-то пристальный взгляд, такой знакомый, но от этого не менее неприятный. Обернувшись вокруг своей оси, парень нервно рыкнул, словно пёс, охраняющий свою территорию.
— Покажись, сволочь, — почти что гавкнул уже раздражённый Фрэнк, продолжая судорожно искать «кого-то» взглядом, — Я знаю, что ты здесь!
Внезапно его шустрые глазёнки заметили некий белый силуэт искажённого лица в одной из теней, которого до этого там не было. Человек стоял неподвижно, но ровно до момента, пока его не рассекретили, либо он не позволил этому случиться. Денни тихо шагнул в сторону подростка, вставая под яркий свет телевизоров. Моррисон явно не ожидал увидеть ещё одного убийцу, от чего его ранее недовольная физиономия приняла более спокойный вид, но маска ловко это скрыла.
— А ты здесь откуда? — уже спокойнее продолжил парень, не отрывая взгляда от Джонсона, — Сущность опять нас вдвоём вызвала?
— Ты видел выживших? — будто не слыша вопросов мелкого, проговорил Гоуст.
— Ответь на вопрос! — рявкнул Моррисон, но поняв, что его слушать не собираются, недовольно цыкнул, — Не видел. Ты?
— Я бы тогда не спрашивал, — размеренно ответил Джонсон, явно довольный тем, как подросток заводится, — Видимо, опять глюк.
— Глюк? — переспросил Фрэнк, недоверчиво сверля взглядом собеседника.
— Я, вроде, на одном языке с тобой разговариваю, — очередная попытка вывести Моррисона из себя вновь работает, теша эго Денни, — Сбой в мире сущности. Это означает, что условия у этого испытания могут быть какие угодно, и продлиться оно может тоже сколько угодно.
Пока журналист объяснял для молодого поколения происходящее с ними, он медленно ходил по залу, осматривая причудливые кресла для шоковой терапии, на которые до сих пор подавалось низкое напряжение. Прикоснувшись пальцем к одной из катушек, Джонсон быстро одёрнул руку, будто «отряхивая» её от боли.
— Значит, мы здесь заперты, пока не поймём, как выйти, либо пока сущность не сжалится? — злость неприятно клокотала внутри Моррисона, заставляя нервно стучать пальцем по рукоятке охотничьего ножа, — Ахуенно.
— Ахуенно, — повторил спокойным голосом Джонсон, переводя немного скучающий взгляд на подростка, слегка наклонив голову в сторону, — Есть идеи?
— Нет, но я не намерен торчать здесь с тобой дальше, — фраза прозвучала словно ядовитый плевок со стороны юноши.
Денни лишь пожал плечами. Он рассчитывал на такой исход событий, поэтому уже придумал как будет себя развлекать. Моррисон быстрым шагом удалился из главного зала, теряясь где-то в бесконечных коридорах больницы, а Гоуст незаметно проскользнул за ним. Подросток, словно ураган, проходил по комнатам, переворачивая всё вокруг, разбивая склянки в поисках ключей, либо хоть каких-то подсказок, ведь мириться с невероятным времяпрепровождением в обществе Джонсона он не хотел. Дойдя таким смерчем до одних из ворот, юноша осмотрел их со всех сторон. Сжав рукоятку ножа в ладони покрепче, он попытался вскрыть щиток, чтобы добраться до проводов. Но, к великому разочарованию, это оказалось не так уж и просто. Денни встал в дверях здания, уперевшись плечом в каменную стену. Всё его внимание было приковано к Моррисону, ведь тот вёл себя как глупенькая обезьянка в популярном шоу про животных.
— Не откроется, — проговорил Гоуст Фейс, сложив руки на груди.
— Заткнись и вали отсюда, — рявкнул Фрэнк, пытаясь победить тоненький лист металла.
По ощущениям прошло несколько минут неравного боя между подростком с острым ножом и электрическим щитком. Моррисон ненавидел признавать поражение, ведь это сильно ранило его эго, но в данной войне он проиграл. Ещё и этот ехидный тихий смех за спиной, который добавлял масла в огонь. Резко развернувшись, юноша метнул свой нож в то место, где секунду назад стоял Гоуст, но его там не оказалось. Лезвие с звонким скрежетом ударилось о кирпичи и отскочило куда-то в сторону. В тишине, прерываемой лишь завыванием ветра и рваным дыханием Фрэнка, раздался еле слышный глухой смех. Денни вышел из-за угла и подхватил нож с пола, разглядывая его в руках. Подойдя ближе к подростку, парень ловко метнул оружие к ногам его хозяина, заставив лезвие воткнуться в промёрзшую землю.
— Не откроется, Фрэнки, — издевательски протянул Гоуст Фейс и направился куда-то вглубь лечебницы.
Моррисон ещё пару раз попытался победить злосчастный щиток, но всё безуспешно. Спустя некоторое время, которое ощущалось как несколько часов, юноша нашёл Денни в одном из кабинетов. Из-за очередного глюка в Петле, в здании не было и половины предметов, которые обычно там появлялись. Не хватало кушеток, стульев и столов, да и большинства крупной мебели. Джонсон сидел на полу, держа в руках планшет для документов и, видимо, читал чьи-то анамнезы в попытках хоть как-то себя развлечь.
— Решил меня навестить? — с явной ухмылкой, которая слышалась в голосе, спросил Гоуст, — Как дела с воротами?
— Отвали, — уже не злобно, а как-то устало протянул Моррисон и плюхнулся на пол у стены напротив, держа дистанцию, — Нихера у меня не получилось. И не нужно язвить словами «А я же …»
— А я же говорил, — перебил юношу журналист и кинул короткий взгляд на маску с улыбкой.
— Пошёл ты, Гоуст, — рыкнул подросток и прислонился затылком к холодной стене.
— Денни Джонсон, — проговорил мужчина, не отрываясь от прочтения, чем ввёл юношу в недолгий ступор.
— Фрэнк Моррисон, — машинально ответил тот.
— Я знаю, — коротко проговорил Гоуст, перелистывая страницу, — Фрэнк Моррисон, 19 лет, родом из Ормонда, Канада. Глава преступной банды «Легион».
Услышав это, подросток напрягся, покрепче перехватив нож в руке. Фрэнк никогда не рассказывал сколько ему лет и откуда он и его банда. Немного поежившись, он нахмурился и недоверчиво продолжил диалог.
— Откуда ты знаешь? — тихо спросил юноша, сжав рукоятку ножа.
— Это неважно, — размеренно продолжил Денни, не отрываясь от своего умопомрачительного занятия, — Профессия у меня такая. Быть там, где надо и во сколько надо, а также знать всё и обо всех.
— Ты типо коп? Нахуя тебе информация обо всех? — всё также недоверчиво продолжил Моррисон.
— Я был журналистом до того, как попал сюда, — Джонсон наконец-то отложил планшет и поднял взгляд на собеседника, — А ты? Кем был?
— Никем. Дал в морду судье и бросил школу. Пытался работать, но воровать было интереснее, — сухо ответил подросток, стараясь не смотреть в «глаза» Гоуста.
— Как-то скудно. Я думал, что у выдающегося главы банды более интересное прошлое, — почти зевая ответил Денни и хитро улыбнулся, пытаясь такой уловкой разговорить парня напротив.
— А у тебя будто сильно интересное прошлое, журналюга, — оскалившись ответил Моррисон, явно чего-то недоговаривая, — Допрос окончен, придурок.
Джонсон ничего не ответил, лишь проводил взглядом быстро подорвавшегося с места Фрэнка и тяжело вздохнул. Всё же общение с такими персонажами, как эта пубертатная язва, давалось довольно тяжело. Эмоции переигрывали разум, из-за чего поймать коннект было почти что невозможно, но в этом и заключалось испытание, которое Гоуст придумал для самого себя. Попытаться разговорить эту пташку и узнать побольше.
Наступила «ночь». По крайней мере так казалось, потому что Сущность удосужилась хотя бы потушить яркий солнечный свет за пределами лечебницы. Денни дочитал все возможные анамнезы, лежавшие в пределах кабинета, в котором тот обосновался. Не сказать, что это было лучшее чтиво в его жизни, но явно интереснее, чем просто сидеть и смотреть в одну точку. Фрэнк же места себе найти не мог. Он обошёл почти все коридоры больницы, пытаясь выбраться из этого проклятого испытания, но всё тщетно. Ни намёков, ни подсказок, одним словом — ничего. Усевшись в углу какой-то тёмной комнаты, подросток съежился и попытался заснуть, но его воспалённый происходящим разум не давал ему покоя. В голове вертелись мысли, но ни одна так и не была развита до какого-то умозаключения, просто шум. Спустя какое-то время оба убийцы смогли уснуть, пусть и ненадолго. Жуткий гул, который доносился из шокового зала заставлял просыпаться в холодном поту время от времени.
С приходом первых лучей искусственного солнца проснулся Джонсон. Он не любил вставать поздно, ведь чем дольше спишь — тем меньше информации выпытаешь. Через пару часов Моррисон тоже пришёл в себя. Они не пересекались довольно долго, игнорируя существование друг друга, но, по ощущениям, ближе к полудню, подросток сам пришёл к «напарнику».
— Мне скучно, — холодно сказал парень и сел на край выбитого окна, нервно потряхивая ногой.
— Прости, но парка аттракционов здесь нет. Могу тебя на электрический стул посадить, устроит? — с издёвкой и долей усталости проговорил Джонсон, подняв взгляд на источник шума.
— Уссаться как смешно, — в язвительной манере ответил Фрэнк, пиля взглядом белую маску крика.
— Ты не маленький мальчик, сам можешь придумать себе развлечение, — Джонсон надеялся услышать какое-нибудь «пошёл нахуй» в ответ, но получил обратное.
— Я поэтому к тебе и пришёл, — уже заводясь рявкнул подросток и сжал край окна чуть крепче, — Лучше с тобой разговаривать, нежели слушать бесконечное жужжание телевизоров и гул в коридорах.
— Ты хочешь поговорить? Я удивлён, — коротко ответил Гоуст, усаживаясь на полу поудобнее.
— Не зазнавайся, старик, — снова огрызнулся юноша, но не получив агрессию в свою сторону, стыдливо помолчал и тихо спросил, — Почему ты начал убивать?
— Потому что это интересно. Мне нравится играть с своими жертвами, смотреть, как они нервно оглядываются, пытаясь выцепить меня взглядом, — спокойно, будто разговор шёл о погоде, ответил Джонсон, — А ты?
— Это… Было случайно. Мы грабили магазин, в котором я раньше работал, а там остался уборщик. Он схватил мою подругу и… Ну, я воткнул в него нож, а потом заставил остальных сделать то же самое, — слова Моррисона звучали больше, как исповедь, нежели обычный рассказ.
— Повязаны кровью жертвы, как романтично, — с издёвкой ответил Гоуст, но решил продолжить диалог, — Почему продолжил убивать?
— Просто так, нет никакого сакрального смысла. Мне доставляет кайф видеть, как выжившие корчатся от боли, истекая кровью, как испуганно смотрят на меня, понимая, что пришёл конец, — продолжил Фрэнк, смотря в бездонные глаза белой маски напротив, — А ты? Как ты начал?
— Я впервые убил человека, когда был подростком. Девушку, которая мне нравилась. Я следил за ней на улице, а когда она это поняла — заорала, что есть сил. Ничего не оставалось, кроме как вскрыть ей глотку канцелярским ножом из портфеля, — проговорил Денни, невольно посмотрев на свой клинок.
— Да ты ёбаный сталкер, мерзость, — в голосе юноши проскочила улыбка, которая казалась такой непривычной.
— Ты не лучше, — ответил журналист и тихо посмеялся.
Разговор шёл своим чередом. Оба убийцы узнавали друг о друге что-то новое, прощупывали почву, но при этом не перегибали палку. Попытаться задеть кого-то, у кого за пазухой есть остро наточенный нож — глупое занятие. Расстояние между ними тоже сократилось, они сидели напротив друг друга на расстоянии метра. Вскоре диалог зашёл в точку, из которой уже не было выхода.
— Сними маску, — попросил Моррисон, не отрывая взгляда от чужого силуэта.
— Интересный запрос, молодой человек, — немного удивлённо ответил Денни, — Зачем?
— Она меня бесит, — чистой воды враньё, юноша просто хотел наконец-то увидеть того, кто скрывается по ту сторону жуткого «лица».
Джонсон громко вздохнул и нехотя стянул маску. Мужчина чуть старше 25 лет, ничего примечательного. Короткие растрёпанные черные волосы, уставший взгляд, карие глаза, легкая щетина. Обычный человек, не красавец с обложки, но и не законченный урод. К большому удивлению Фрэнка, Денни выглядел привлекательно, на сколько тот мог оценить.
— Твоя очередь, — проговорил журналист, скидывая капюшон и поправляя волосы, — Интересно, как ты выглядишь.
Моррисон поёжился. Он не хотел показываться кому-либо, кроме как ребятам из Легиона. Спустя несколько мучительных секунд, юноша сорвал маску и откинул её куда-то в сторону. Подросток, тёмно-коричневые волосы средней длины, убранные назад. Шрамы на переносице и губе, голубые глаза, и точно такой же уставший взгляд.
— У тебя довольно милая мордашка для главы банды школьников, — коротко оценил внешность собеседника Гоуст и приложил затылок к стене.
Эти слова заставили Моррисона как-то непривычно напрячься, его губы исказились в нервном оскале, а взгляд стыдливо прыгнул на пол. Смущение? Возможно. Юноша явно чувствовал себя не в своей тарелке, словно стоял перед огромной публикой абсолютно голый. Его маска стала для него второй кожей, которая скрывала все эмоции, которые бурлили в теле Моррисона. В ней он чувствовал себя защищенным, но сейчас…
— Легион — моя семья, а не банда школьников, идиот — в очередной раз огрызнулся подросток и хотел было потянуться за маской обратно, но не успел.
— Ага, вынужденная оставаться с тобой, — Денни уже порядком устал слышать лишь агрессию в свою сторону на любое слово, которое тот произносил, стоило немного поумерить пыл собеседника.
— Что? — будто ошпаренный кипятком, рвано переспросил Фрэнк, впиваясь взглядом в чужие глаза.
— Что слышал, — недовольно пробурчал Гоуст Фейс, — Они вынуждены быть с тобой, потому что боятся. Ты их заставил приложить руку к убийству человека.
— Заткнись, — голос Моррисона дрогнул, — Заткнись, иначе…
— Слушай, — нагло перебил его Джонсон, — А что ты чувствовал, когда заставил своих «лучших друзей» испачкать руки в крови?
Эти слова сработали, как катализатор. Фрэнк нервно дёрнулся, его сердце быстро билось, а взгляд стал почти что стеклянным. Он даже не заметил, как его кулак довольно оперативно достиг чужого носа, как неприятно щелкнули костяшки, как по лицу напарника потекла кровь. Денни несколько раз кашлянул, ощущая, как тёплая вязкая жидкость испачкала губы и потекла на пол.
— Хороший удар, — хрипло сказал журналист, пытаясь остановить кровь из носа — Неужели я задел что-то живое в тебе?
Моррисон пустым взглядом смотрел на белую плитку, которая в мгновение ока окрасилась в алый цвет, а кровь растеклась по швам, повторяя кладку. В голове подростка закопошились мерзкие мысли, которые тот каждую ночь от себя отгонял. Если бы не он, то его Легион не стал бы бандой убийц. Если бы не он, на Джули бы не напали. Если бы не он, в машине Джо не было бы трупа. Если бы не он, Сьюзи бы никогда не воткнула нож в горло незнакомца. Руки задрожали.
— Эй, мелкий, — тихо сказал Гоуст, пытаясь вернуть напарника в реальность.
— Я чувствовал вину, — холодно ответил Фрэнк, продолжая смотреть в пол перед собой, — Вину за то, что я столкнул всех на эту скользкую дорожку.
В кабинете повисло молчание. Мерзкое, липкое, которое заполонило собой всё пространство, вымещая даже воздух из лёгких. Сейчас Джонсон отчётливо увидел в Моррисоне отражение себя. Чувство вины за первую пролитую кровь до сих пор преследовало журналиста, сжирая его изнутри. Он прекрасно знал это ощущение. Моррисон поднял взгляд на Гоуста и вздрогнул. В глазах журналиста был тот же стеклянный отблеск, который юноша видел в своём отражении.
— Ты такой же, как и я, — тихо констатировал факт Денни, не отрывая взгляда от чужого лица, — И это отвратительно.
— Мы не похожи, — рыкнул Фрэнк, стараясь заглушить мерзкие мысли в голове, которые подтверждали обратное.
— Не отрицай очевидное, — ответил журналист, слегка наклоняя голову в бок.
— Будь моя воля, я бы сейчас воткнул нож в твою глотку, — злость внутри подростка загоралась с новой силой.
— Мы одинаковые. Ты ненавидишь меня, потому что терпеть себя любимого не можешь, — тихо проговорил Джонсон, не отрывая взгляда от собеседника.
На этих словах Моррисон замер, казалось, что даже его дыхание остановилось на пару мгновений. Слова журналиста имели смысл, ведь юноша видел в нём себя. Это осознание резало не хуже острого охотничьего ножа.
В кабинете снова повисло давящее молчание. Джонсон тяжело вздохнул и достал из внутреннего кармана плаща пачку сигарет, которую очень удачно забрал с тела Уильяма Овербека. Вытерев кровь, которая уже успела запечься на губах, парень прикурил.
— Однажды я видел, как Деревенщина и Бубба разговаривали, — пытаясь перевести тему, начал Денни, протянув сигарету и зажигалку подростку.
— Что? — Фрэнк не сразу понял, что с ним разговаривают, он так погрузился в свои мысли, что даже дёрнулся, заслышав чужой голос, но предложение принял.
— Они мычали друг другу что-то невнятное, но, казалось, что между ними выстроился диалог, — с лёгкой улыбкой продолжил журналист, делая затяжку.
— Серьезно? — Моррисон повёлся на смену темы и его взгляд стал более расслабленным, — Интересно, что они обсуждать могли. Какую цепь лучше на пилу надеть или кто из них более уродливый?
Сигареты и смена направления диалога помогли. Обстановка стала более спокойной, время от времени в кабинете даже был слышен смех двух парней. Напряжение между ними сменилось на какое-то другое, более сложное чувство, схожее с принятием. Они поняли друг друга, прочувствовали чужую боль, высказали то, что копошилось в них годами. И, на удивление, никто из них не был отвергнут. Денни принял страх Фрэнка, связанный с Легионом. А Моррисон прочувствовал то бескрайнее и глубокое чувство одиночества, в котором существовал Джонсон. Две израненные личности смогли найти некое уединение в обществе друг друга, не боясь осуждения. Конечно, глупо было выворачивать свою душу наизнанку перед другим убийцей, но как же хотелось выговориться хоть кому-то. Фрэнк мог бы обсудить все свои страхи и переживания с Легионом, но лидер должен быть сильным и уверенным, верно? Лишь перед таким же моральным уродом, как и он сам, юноша смог показать слабость, пусть она и может стать поводом для шантажа.
— Чего ты боишься? — вдруг спросил подросток, сидя уже рядом с журналистом, прислонившись спиной к стене.
— Одиночества, — коротко и сухо ответил Джонсон, повернув голову к собеседнику, — А ты?
— Боюсь момента, когда ребята поймут, что я испортил их жизнь, — ещё одно признание, связывающее двух маньяков.
Каждый новый вопрос вынуждал раскрываться всё больше, выставляя напоказ все уязвимые места, куда можно спокойно ударить. Но почему-то никто этого не сделал. Подобная мысль даже не проскочила в их голове. Казалось, что их секреты были общими, а значит заботиться о них нужно обоим.
Время близилось к «ночи». Оба убийцы были истощены чрезмерной честностью, ведь они — те, кто всю сознательную жизнь носили маски, скрываясь от чужих глаз. Часы шли, испытание не планировало заканчиваться. Денни рассказывал какую-то очередную историю из жизни тихим голосом, ведь теперь его собеседник сидел совсем рядом. Вдруг, мужчина осёкся, его плеча коснулась чужая голова. Переведя взгляд на юношу, журналист невольно хмыкнул. Видимо, его бархатистый голос неплохо убаюкивал особо буйных подростков.
— Странный ты зверёк, Фрэнк Моррисон, — едва слышно прошептал Джонсон, разглядывая то, как напарник во сне сжимает рукоятку ножа в ладони.
За окнами стемнело. В отличие от прошлой ночи, эта была «уютнее». Даже показалось, что телевизоры не так громко шумели в шоковом кабинете, да и вообще в лечебнице стало в разы тише. Но это было лишь иллюзией. Почему-то оба убийцы, находясь рядом, чувствовали себя спокойнее. Денни, которого постоянно мучала бессонница, смог мирно заснуть, а Фрэнк, изрядно уставший от вечных кошмаров, не ёрзал и не покрывался холодным потом сегодня.
«Утро» началось с едва слышного посапывания журналиста, который так и остался неподвижно сидеть, выступая в роли довольно удобной подушки. Вдруг, его разбудил отчётливый и явно недовольный голос, который, словно назойливая муха, прозвучал справа.
— Какого хера? — выругался Моррисон, отпрянув от Гоуста, — Я уснул на тебе?
— Тише, Фрэнки, молю… — сонным и бархатистым голосом ответил Джонсон, потирая заспанные глаза.
— Какая-то гейская хуйня, — понизив тон пролепетал подросток, отворачивая голову куда-то в сторону и провёл пальцами по щеке.
— Уснул и уснул, бывает, — всё также сладко мурчал Денни, запрокинув голову к стене и разглядывая явно смущённого Фрэнка, — Не вижу ничего страшного.
— Я че на пидора похож, чтобы в обнимку с пацаном спать? — рявкнул юноша, повернувшись к собеседнику.
— А че покраснел-то тогда? — с ухмылкой подловил его журналист и чуть прищурился.
— Завали ебало, — прошипел Моррисон, смотря в глаза парня.
— А то что? Боишься, что я тебе понравлюсь? — мурчал сонным голосом Гоуст, дразня напарника.
— Пошёл ты, — уже тише рыкнул подросток, воротя нос в сторону.
— Тю, какой обидчивый, — хихикнул журналист и обхватив рукой подбородок Фрэнка, повернул его голову к себе, — Не порти мне настроение с утра пораньше и расслабься, будь хорошим мальчиком.
Голубые глаза юноши округлились и стали похожи на два блюдца, а его щеки покрылись неподдельным румянцем, который неприятно обжёг бледное лицо. Вырвавшись из рук маньяка, Фрэнк оскалился, подобно собаке, но послушно замолчал. Его заткнули обычным жестом, как же низко он пал, по крайней мере, в своих глазах.
— Мне надоело тут торчать, нужно что-то придумать, — тихо проговорил Гоуст, не отрывая взгляда от подростка, — Есть идеи?
Тот лишь молча помотал головой, потирая лицо руками, чтобы избавиться от подлого румянца. Ощущения внутри него были такие странные и чуждые, словно он завис в невесомости и все органы приподнялись вверх, давя на лёгкие. Дышать стало немного тяжелее, а от смущения ком в горле встал. «Вот же старая сволочь» — пронеслось в юной голове, затмевая все остальные мысли.
— Пойдём, — почти что скомандовал Гоуст, поднимаясь на ноги.
— Куда? — тихо спросил Моррисон, обращая взгляд на собеседника.
— Куда-нибудь? Может, вдвоём мы найдём решение быстрее, — Денни протянул руку напарнику, чтобы помочь ему встать, но тот лишь брезгливо отмахнулся и поднялся самостоятельно.
Теперь каждый кабинет, каждый угол и поворот, внимательно осматривались уже двумя убийцами. Карие и голубые глаза с особой дотошностью осматривали всё, даже самую малейшую деталь. Не может же быть такого, что они оба заперты здесь навсегда. Но спустя несколько часов умопомрачительного блуждания туда-сюда и поиска «чего-то», мемориальный институт был прочёсан вдоль и поперёк. Никаких подсказок и намёков, лишь гробовая тишина, нарушаемая разрядами тока. Но, вдруг, раздался голос лидера Легиона.
— Обычно испытание заканчивается, когда остаётся лишь убийца, — тихо начал юноша, поднимая взгляд на Гоуста, — И не важно сбежали выжившие или все умерли.
— Что? — Переспросил Денни, оборачиваясь.
— Ну, может, сущность прекратит испытание, если останется только один? — продолжил мысль Фрэнк, смотря на напарника.
— Это абсурд, но…— начал рассуждать Джонсон, опустив взгляд в пол, — Но это может сработать.
— Я просто предположил, — вдруг затараторил Моррисон, нахмурившись, — Это не значит, что уже надо браться за ножи.
— Твоё предположение звучит достаточно разумно, чтобы в него поверить, Фрэнки, — перебил его журналист, приложив пальцы к подбородку.
— Прекрати меня так называть, Джонсон, — вдруг зарычал подросток, сжав одну ладонь в кулак.
— Как? «Фрэнки?» —с явной издёвкой протянул слащавое прозвище Денни, улыбаясь.
— Заткнись, — процедил Моррисон, стиснув зубы.
— Не злись, милый Фрэнки, это лишь прозвище, — промурчал Гоуст, который в очередной раз не упустил возможности поддеть хрупкое эго юноши.
Лидер Легиона вспыхнул за секунду. Словно высушенная трава на солнцепёке. Атмосфера этого места слишком долго давила на парня, изматывала его нервы и ментальное состояние, а Джонсон явно издевался, чтобы потешить себя. Секунда, и забинтованная рука подростка крепко обхватила бледную шею журналиста, резким толчком прижав его к холодной стене очередного кабинета. Недурно приложившись головой к бетону, Денни протяжно зашипел, чувствуя, как по загривку и шее потека тонкая струйка обжигающей крови, заползая под шиворот. Пальцы Фрэнка медленно сдавили горло напарника, заставляя того пару раз рвано кашлянуть, пытаясь ухватиться за хрупкую возможность глотнуть воздуха. В голубых глазах проскочила животная злость, в то время как в карих заиграла новая, ранее невиданная эмоция. Почувствовав лёгкое удушение, Джонсон сорвался на тихий низкий стон, щедро подставляя шею жадному подростку.
— Если продолжишь, у меня встанет, — тихо прохрипел Гоуст, хищно улыбнувшись.
— Больной ублюдок, — рыкнул Моррисон, чуть усилив давние пальцев, но явно не для того, чтобы припугнуть маньяка.
— Ты тоже, — рвано протянул Денни, ощущая приятную дрожь, которая прошлась по всему телу, словно разряд тока.
Вскоре Фрэнк ослабил хватку и опустил руку, давая напарнику возможность отдышаться. Голубые глаза с неприкрытым смущением разглядывали журналиста, пока в юной голове роились мысли, которые вертелись вокруг лишь одного события. Стон. Низкий, хищный, обжигающий. Он отпечатался в голове, словно воск от свечи, который прожёг дыру в разуме Моррисона. Прошло несколько долгих секунд молчания, прежде чем тишина нарушилась бархатным голосом.
— У тебя крепкие руки, Фрэнки, — пролепетал журналист, потирая шею.
— Извращенец, — рыкнул подросток, слегка оскалившись.
— Ох, да что ты, — вновь замурчал мужчина, подаваясь ближе, чтобы провести пальцами по нижней челюсти напарника, — А ты нет?
Фрэнк опешил, но не отпрянул. Прикосновение Гоуста запустило целую волну мурашек вдоль позвоночника, вынуждая невольно выпрямиться. Синяки под глазами уступили свое место нежно-розовому румянцу, который подло красовался на щеках. Внимательные глаза сталкера, конечно же, это заметили, от чего на лице Денни расползлась улыбка. Пальцы скользнули вдоль татуированной шеи, остановившись у ключиц и довольно оперативно покинули чужую кожу. Наклонившись чуть вперёд, Джонсон приблизился к уху Моррисона.
— Не ври, что тебе это не нравится, — прошептал журналист и громко выдохнул, воздух приятно обжег тело.
Фрэнк не смог что-либо противопоставить, лишь мелко вздрогнул, переполняемый приятными ощущениями где-то внутри. Признавать то, что Денни и правда зацепил какую-то тонкую спрятанную струнку души, совсем не хотелось, даже самому себе. Голубые глаза смотрели в «никуда», а легкие начали работать чуть быстрее, выдавая подростка с потрохами. Эта идиллия ощущений могла бы продолжаться и дальше, но бархатистый голос журналиста быстро выдернул парня обратно в реальность.
— Я уступаю тебе убийство, — проговорил Гоуст Фейс, не отрывая голодного взгляда от чужого лица, — Давай, сделай это.
— Ты идиот? — резко вернувшись в себя, возмутился подросток.
— Должна пролиться кровь, ты прав, — подытожил журналист.
— Это не смешно, ты в курсе? — нотка нервозности и непонимания проскочила в голосе юноши.
— Я не шучу, Фрэнки, — уверенно продолжил Денни, — Меня заебало тут торчать. Сущность не оставила никаких намёков на выход. А значит остался лишь один.
— Ты блять издеваешься, — выругался Моррисон, пиля взглядом отчаявшегося Джонсона, — Откуда тебе знать, что это …
— А вдруг сработает? — вновь перебил его маньяк, — Или ты можешь предложить ещё варианты?
— Нет у меня блять больше вариантов, — уже нервно ответил подросток, достав из кармана нож.
— Тогда не будь тряпкой и убей меня, — почти что потребовал Гоуст, пожирая взглядом напарника, — Но не как убийца, а как человек, увидевший своё отражение в другом.
Моррисон замер, словно олень, смотрящий на фары несущейся машины. Его рука дрогнула, а взгляд стал стеклянным. Убийцы не могут умереть в Петле, это общеизвестный факт. Сущность заботилась о них, латала их раны и воскрешала, если ей это было выгодно. Фрэнк убил сотни, если не тысячи выживших, его охотничий нож никогда не подводил, но сейчас почему-то лезвие мелко дрожало. Холодное оружие прикоснулось острым концом к рёбрам, скрытым под черным плащом.
— Не бойся, Фрэнки, — промурчал Денни, заглядывая в глаза подростка, — Ты же знаешь, что я не умру по-настоящему.
Перебинтованная рука дрогнула, но спустя секунду, словно по инструкции, вонзила нож между рёбрами. Лезвие с липким звонким чавканьем разорвало кожу и лёгкое, зарываясь в плоть. По тонким пальцам потекла горячая кровь, которая стремительно испачкала рукава куртки и черный плащ, а после с мерзким монотонным звуком начала капать на белый кафель. Джонсон сдавленно промычал, его сердце застучало быстрее, а к горлу подступил знакомый железный привкус. Воздух с трудом поступал в лёгкие, которые заполнялись жидкостью чересчур быстро, заставляя хозяина рвано кашлянуть. По губам, а потом и по подбородку потекла кровь, но почему-то на бледном лице Денни все ещё красовалась улыбка. Обхватив пальцами чужую дрожащую ладонь, он помог воткнуть нож глубже и сдвинул его вдоль ребра вниз, разрывая податливую мягкую плоть дальше. Вторая рука ловко легла на затылок подростка, притягивая его лицо ближе. А спустя лишь секунду Гоуст прильнул к его губам в мерзком, но почему-то желанном кровавом поцелуе. Моррисон застыл, пытаясь в полной мере осознать происходящее, но вскоре, переборов свой страх, ответил. Поцелуй был жадным, наполненным тихими хищными стонами удовольствия и ярким железным привкусом, который обволок оба языка в их общем танце. Подавшись чуть вперёд, Фрэнк прижался к торсу Гоуст Фейса, продолжая вдавливать нож глубже в ослабленное тело, которое совсем не сопротивлялось. Пальцы журналиста немели, а взгляд всё больше туманился из-за обильной кровопотери, но желание продолжать целовать этого ублюдка Моррисона было сильнее, оно заставляло наслаждаться каждым мгновением скорой кончины.
— Ещё увидимся, Фрэнки, — совсем тихо прошептал Джонсон в попытках остаться в сознании ещё хотя бы на пару секунд, — Не скучай.
Моррисон хотел как обычно выкинуть какую-нибудь язвительную фразу в ответ, но язык не повернулся этого сделать. Ошарашенные голубые глаза разглядывали уже не человека, а тело. Ещё теплое и сочащееся кровью тело. Перебинтованные руки продолжали наивно придерживать труп, пока в юную голову не пришла мысль о том, что Гоуст Фейс мёртв. Это осознание прокатилось по психике словно раскат грома, заставив всё тело вздрогнуть. Пальцы резко ослабли, отпустив то, что осталось от напарника, а сердце больно застучало, будто с каждым оборотом пытаясь пробить грудную клетку. В ушах зазвенело. Фрэнк не мог оторвать взгляда от тёмного силуэта, который лежал на белоснежном кафеле. Это было так красиво, словно мёртвый ворон на снегу. А кровь, которая растеклась бесформенной лужей по полу, повторяя узор, лишь украшала эту сцену. Но продолжалось это недолго. Кабинет медленно начал заполняться туманом, а ещё теплое тело рассыпалось на мелкие светящиеся осколки, похожие на обгоревшие пылинки пепла.
Несколько мучительных секунд длились слишком долго. Подросток не сразу понял, что оказался в привычном лесу, окутанным лишь тусклым светом луны и непроглядным туманом. Некогда поглощаемый животным страхом Моррисон, почувствовал, как в груди закипела ярость. Эта сволочь так легко сдалась, заставила пойти на поводу у себя. Всё тело напряглось, получив конскую дозу адреналина, кровь застучала в висках, а пальцы с новой силой сжали рукоятку испачканного в крови ножа. Фрэнк уже не помнил, как дошёл, если не добежал, до скрытой под густыми еловыми лапами тёмной хижины на окраине леса, как вломился в дверь и как встретил взглядом столь ненавистную белую маску.
— Сукин сын, ты покойник, — вновь зарычал подросток, стирая кровь с ножа.
— Пару минут назад я им и был, Фрэнки, — ласково ответил Денни, улыбаясь, — Что такое?
— Что блять за сказку ты устроил? Что за ванильное самопожертвование с ебаным поцелуем? — продолжал пререкаться Моррисон, переполняемый эмоциями, — Ты блять главный герой фильма?
— А тебе не понравился мой перформанс? В моей голове это выглядело достаточно круто и романтично, — всё ещё ехидничал Гоуст Фейс, разглядывая напарника.
— Да я хуй клал на твой перформанс, — рыкнул подросток.
Джонсон тихо хихикнул, наклонив голову на бок. Моррисона настолько поглотила ярость, что он даже не успел заметить, как оказался прижатым к стене, так ещё и без любимого ножа в руке. Любые попытки вырваться были тщетными, крепкие руки журналиста строго держали подростка в нужном ему положении. Пальцы в черных кожаных перчатках обожгли своим холодом тёплую кожу на шее Моррисона, заставляя замолчать.
— Фрэнки, побудь хорошим мальчиком для меня и прекрати гавкать, как шавка, — тихий бархатистый голос заткнул разум лидера, — Тебя что-то не устроило? Мы вышли из бесконечного испытания. Ты смог наконец-то убить меня, так ещё и получил утешительный приз в виде поцелуя. Неужели он тебе не понравился?
Бледное лицо подростка вспыхнуло алым румянцем, а голубые глаза с двоякой эмоцией пытались выцепить взгляд в черных прорезях маски. Пальцы журналиста слегка сдавили татуированное горло, вынуждая прикусить язык и следить за тем, что вырвется изо рта. Подавшись вперёд, Джонсон прижался всем телом к Фрэнку, выбивая из его лёгких жалобный стон. Вторая рука ловко скинула ненужную маску крика и аккуратно, с ранее невиданной лаской, легла на выпирающую тазобедренную кость Моррисона, притягивая его чуть ближе.
— Некрасиво игнорировать вопросы, — прошептал на ухо подростка Денни, слегка ослабив хватку на горле.
— Отвали, — хрипло рыкнул парень, коротко оскалившись.
— Неправильный ответ, попробуй ещё раз, — промурчал журналист.
— Пошёл ты! — прошипел подросток.
Крепкая рука Джонсона усилила давление на тонкой шее, ограничив доступ к кислороду. Денни склонился ещё ближе, оставив короткий поцелуй на покрасневшей щеке юноши, а колено властно раздвинуло его ноги, уперевшись в стену. С губ подростка сорвался тихий стон, а перебинтованные пальцы безнадежно вцепились в запястья убийцы. Вторая рука Гоуст Фейса нагло заползла под край кожаной куртки Моррисона, касаясь талии и нижних рёбер.
— Понравился… — жалобно проскулил подросток, окончательно сдавшись под прикосновениями сталкера.
— Громче, — приказал Джонсон, вцепившись взглядом в голубые глаза.
— Ты слышал, — более уверенно ответил Моррисон.
Отпустив чужое горло, убийца не дал времени на передых и прильнул к Фрэнку в поцелуе. Рваное дыхание лидера лишь раззадоривало жадного на эмоции и внимание Джонсона, позволяя упиваться экстазом от происходящего. Поцелуй получился не менее жадным, чем в мемориальном институте. Влажные языки сплелись в едином танце, а зубы пару раз звонко цеплялись друг за друга, заставляя обоих убийц вздрагивать. Наглые руки журналиста быстро освободились от перчаток, а после стянули ненужную куртку с юноши, оставляя его лишь в толстовке. Не отрываясь от поцелуя, Денни потянул Фрэнка за собой и уронил того на кровать. Моррисон же, в свою очередь, не остался без дела. Его слегка дрожащие пальцы справились с тем, чтобы расстегнуть плащ и тонну ненужных ремней журналиста, а также скинуть ненужную черную майку. Тот же легко расправился с толстовкой подростка, оставив его тоже с голым торсом. Крупное тело сталкера величественно нависало над менее мускулистым Моррисоном, накрывая его своей тенью. Перебинтованные руки жадно проскользили от ключиц к выпирающим мышцам пресса, огибая каждую выпуклость силуэта. Из-за этого вдоль позвоночника Денни пробежались мурашки, заставляя его выгнуть спину, словно кот. С его губ сорвалось тихое рычание, почти утробное, такое глубокое, что вибрация прошлась по всему телу. Опустившись на локти, Джонсон одной рукой сжал бедро подростка, силой заставляя того раздвинуть ноги, чтобы устроиться удобнее. Моррисон попытался сопротивляться, но быстро сдался, послушно выполняя просьбу. Увидев это, журналист улыбнулся и подался вперёд, прижавшись пахом между ног лидера Легиона, заставляя того жалобно рыкнуть что-то бессвязное в свою защиту. Склонившись к Фрэнку, убийца облизнулся и провёл влажным языком по выпирающим мышцам напряженной татуированной шеи, обжигая своим прикосновением. Юноша закинул руки на чужую спину, откидывая голову назад, будто прося, нет, умоляя продолжать. Острые клыки сталкера прихватили бледную кожу, оставляя едва видный синяк, выпытывая из напарника очередной сладкий стон, который был слишком приятным для ушей. Оставив на шее Моррисона ещё несколько поцелуев и засосов, Денни прикусил чужую плоть чуть сильнее. На языке моментально появился железный привкус, а по татуированному горлу побежала тонкая струйка крови. Это действие не осталось незамеченным, Фрэнк прошипел и вцепился короткими ногтями в широкую спину журналиста.
— Скотина, — тихо прохрипел подросток, на секунду встретившись взглядом со сталкером.
Это оскорбление звучало как комплимент. Джонсон улыбнулся, как довольный кот и прильнул к губам Моррисона, утягивая его в очередной едва кровавый поцелуй. Руки журналиста ловко расстегнули его ширинку джинсов, позволяя себе больше. Слегка холодные пальцы скользнули под резинку нижнего белья, касаясь крайней плоти и двигаясь по всей длине. Фрэнк разорвал поцелуй, сорвавшись на очередной стон, который подло раздался в комнате. Джонсон не был намерен давать подростку слишком много, поэтому на мгновение отстранился, чтобы стянуть абсолютно всю одежду сначала с напарника, а потом и с себя. Вернувшись в исходное положение, Денни улыбнулся.
— Умница, Фрэнки, — промурчал мужчина, чьи глаза жадно разглядывали голое тело перед собой, — Стонешь как отменная шлюха.
— Пошёл нахуй, Джонсон, — рявкнул чересчур смущенный происходящим Моррисон и прикусил губу.
Облизнув пальцы, журналист без особого труда приподнял таз Фрэнка, заставляя того выгнуться в пояснице. Подросток более не пытался сопротивляться, все его попытки провалились, оставалось лишь стыдливо прикрывать лицо рукой, чтобы сохранить остатки уважения к себе. Джонсон без излишних прелюдий протолкнул сразу два пальца в податливое тело лидера Легиона, даже не прикладывая особого усилия.
— Да ты и не против, как я посмотрю, Моррисон, — сладко проговорил мужчина, не отрывая хищных глаз от убийцы.
— Заткнись… — жалобно простонал юноша, закрывая рот рукой.
Пальцы сталкера вошли дальше, после чего начали медленно и глубоко двигаться, растягивая плоть. Фрэнк же весь извёлся, будто места себе найти не мог. Одна из его рук судорожно прижималась к губам, чтобы не дать чересчур пошлым звукам выйти наружу, а вторая с силой сжимала простынь. Вся эта подготовка не длилась слишком долго, вскоре Денни вышел из юноши, от чего тот мелко вздрогнул. Вновь облизнув пальцы, сталкер провёл ими по своему члену, обволакивая его хоть какой-никакой смазкой. Нависнув обратно, Джонсон оторвал руку подростка ото рта и прижал к кровати, перехватив запястье и вдавливая его в простыню. Склонившись ниже, он оставил короткий влажный поцелуй на розовой щеке, одновременно с этим подавшись бёдрами вперёд. С губ Моррисона сорвался жалобный стон, который скорее был похож на скулёж. Журналист с упоением смотрел на то, как лицо напарника выражает сразу несколько эмоций, не зная за какую лучше зацепиться. Тело юноши содрогалось от каждого глубокого толчка, словно под кожей пробегался электрический разряд, который бил по всем нейронам разом.
Вскоре темп увеличился, от чего комната наполнилась горячим и громким рваным дыханием и пьянящими стонами, которые сносили крышу обоим. Моррисон был на грани оргазма, о чем и хотел было предупредить Гоуст Фейса, но не мог собраться с мыслями. Всё тело приятно отдалось процессу, не слушаясь своего хозяина. Спустя пару мгновений подросток излился на свой живот, запрокинув голову на подушку и прикрыв чуть мокрые глаза. Журналист не заставил себя долго ждать и кончил следом за партнёром, тихий стон сорвался с его губ, выбив остатки воздуха из лёгких.
***
Джонсон сидел на краю кровати, одетый в футболку и боксеры, рядом с ним лежал такой же полуголый Фрэнк, который замкнуто смотрел в потолок, видимо, пытался осознать все произошедшее. Отклонившись чуть назад, чтобы быть ближе к этому бунтарю-подростку, сталкер протянул ему сигарету и улыбнулся. Моррисон не отказался. Приподнявшись на локтях, он прикурил и томно выдохнул едкий дым куда-то вверх. — Помнишь, ты спрашивал, чего я боюсь? — вдруг спросил Денни, встретившись взглядом с убийцей. — Ну? — хриплым после стонов голосом уточнил Фрэнк. — Я боюсь не одиночества, — продолжил свою мысль журналист, делая затяжку, — Я боюсь той мысли, что ты — единственный человек в этом ёбаном тумане, который меня понимает. Голубые глаза на мгновение округлились, а рука, которая держала сигарету, замерла. Моррисон этого тоже боялся. Никто не знает, что сущность уготовит для них в следующий раз. Она вполне может просто убить одного из них и тогда… Одиночество поглотит обоих, просто в разных смыслах. Но сейчас, пока они живы, туман не сможет их разлучить.
