Эксперимент

Портовая мафия место, конечно, то еще. Серые коридоры, запах пыли, вечно хмурые люди в черных костюмах. Осаму Дазаю было шестнадцать, и ему здесь, как ни странно, нравилось. По крайней мере, скучно не было никогда. Особенно когда твой непосредственный начальник — Огай Мори, улыбающийся настолько ласково, что хочется проверить, на месте ли твои почки. Дазай лежал на диване в кабинете Мори, свесив ноги через подлокотник, и лениво листал какую-то старую книгу. Книга была на немецком, но зато с картинками. На картинках люди в средневековых костюмах делали с другими людьми в средневековых костюмах вещи, от которых нормальный человек слегка бы позеленел. Дазай не был нормальным. Он разглядывал гравюру, где несчастного грешника пороли розгами на городской площади. — Мори-сан, — протянул он, не отрываясь от картинки, — а вас когда-нибудь пороли? Мори, сидевший за столом и подписывавший какие-то бумаги, даже бровью не повел. Он был в своей обычной темной рубашке с закатанными рукавами, волосы собраны в небрежный хвост. — В детстве, вероятно, как и всех, — ответил Мори, не поднимая головы. — Но, полагаю, ты не о родительском ремне спрашиваешь, Дазай-кун. — Конечно, нет! — Дазай перевернулся на живот, подпер кулаками подбородок и уставился на босса горящими глазами. — Я о другом. О дисциплинарной мере с применением физической силы и определенного инструментария. Смотрите, тут целая глава посвящена порке в прусской армии. Пишут, что это воспитывает характер и закаляет дух. А еще, говорят, после десятого удара наступает просветление. Мори отложил ручку, неторопливо подняв взгляд на своего юного адъютанта, и слегка прищурился. В его темных глазах заплясали искорки интереса. — Ты, кажется, хочешь что-то предложить? — мягко поинтересовался Мори. — Я хочу провести эксперимент! — торжественно объявил Дазай. — Мори-сан, вы же врач. И босс. И человек с обширным опытом… причинения боли и страданий. Я подумал: почему бы не подвергнуть себя дисциплинарному воздействию в контролируемых лабораторных условиях? Вы меня выпорете, а я понаблюдаю за своими ощущениями. Может, действительно наступит просветление. Может, я пойму о жизни что-то новое. Может, мне даже понравится! Он закончил свою речь и замер в ожидании, глядя на Мори с видом прилежного студента. Мори молчал секунд десять. Потом откинулся на спинку кресла и улыбнулся. — Дазай-кун, — сказал он ласково, — я всегда знал, что ты особенный ребенок. Но твое предложение… интригует. Ты понимаешь, что это будет больно? Совсем не так, как в твоих суицидальных эскападах, где всегда есть возможность остановиться или потерять сознание. — Именно этого я и добиваюсь! — радостно закивал Дазай. — Я хочу прочувствовать каждый момент. Вы же сможете обеспечить медицинский контроль? Ну, чтобы я не умер раньше времени от болевого шока или чего-то такого. Я пока не планирую умирать. — Что ж, — задумчиво произнёс Мори. — Допустим, я соглашусь. Но, Дазай-кун, сразу предупреждаю: это не игра. Если я начну, то доведу дело до конца. Ты все еще хочешь этого? Дазай на мгновение заколебался. Что-то в тоне Мори заставило инстинкты самосохранения слабо звякнуть тревожным колокольчиком. Но любопытство и уверенность в собственной исключительности перевесили. Он гений, в конце концов. Боль — это просто сигнал нервной системы, ничего особенного. — Я все еще хочу, Мори-сан! — ответил он с вызовом. — Хорошо. — Мори встал, подошел к двери и запер ее на ключ. Затем подошел к шкафу с медикаментами, открыл стеклянную дверцу и задумчиво оглядел полки. — Тогда иди сюда. Раздевайся до пояса и вставай лицом к стене, руки положи на стену на уровне плеч. Дазай легко вскочил с дивана, скинул пиджак, расстегнул рубашку, оставшись в одних брюках и бинтах. Он встал у стены, чувствуя прохладу штукатурки под ладонями, и обернулся через плечо, наблюдая, как босс достает из шкафа трость. Мори взял ее, несколько раз согнул в руках, проверяя упругость, и тихо хмыкнул. — Знаешь, Дазай-кун, — сказал Мори, поворачиваясь к нему, — эта трость принадлежала еще старому боссу. Говорят, он использовал ее для наказания провинившихся членов организации лет двадцать назад. Хорошая вещь, качественная. Боль от нее острая, но не калечащая — если бить правильно. Сколько ударов ты планировал выдержать? — Я не знаю, — честно ответил Дазай. — Думаю, пока не наступит просветление? Или пока вы не решите, что достаточно. Вы же босс, вам виднее. — Мудрое решение, — кивнул Мори, подходя ближе. — Обычно я практикую прогрессивную систему: первые десять ударов — ознакомительные, так сказать. Потом десять — серьезный разговор. А дальше — уже по обстоятельствам. Не напрягай спину, расслабься, иначе будет хуже. И дыши ровно. Если закричишь — не страшно, здесь хорошая звукоизоляция. Готов? Дазай приготовился. Он ожидал, что будет морально готов ко всему. В конце концов, он уже пережил и попытки, и прыжки с высоты, и повешение (правда, веревка оборвалась, что было очень обидно). Боль для него была старым знакомым. Порка — что такого? Пара шлепков, жжение, потом все пройдет. Первый удар опустился на его спину чуть ниже лопаток. Дазай дернулся, втянул воздух сквозь зубы и едва не ударился лбом о стену. — Ознакомительный удар, — спокойно прокомментировал Мори за его спиной. — Как ощущения? — Ожидаемо… больно, — выдавил Дазай, пытаясь вернуть дыхание в норму. — Но терпимо. Продолжайте. — Хорошо. Второй удар лег почти на то же место, и от этого стало совсем нехорошо. Тело само попыталось уйти от боли, но Дазай заставил себя остаться на месте. На третьем ударе он понял, что вдохновляющие книжки про прусскую армию врали. Никакого просветления. Просто боль. Четвертый удар — он глухо застонал. Пятый, шестой, седьмой, восьмой… Боль наслаивалась, кожа на спине горела, и Дазаю уже начинало казаться, что его полосуют ножом. — Все еще хочешь продолжить? — уточнил Мори после десятого удара. Дазай сглотнул. Во рту пересохло. Спина пылала. Но отступать было стыдно. Он сам напросился. Он хотел эксперимента — получай. — Да, — прохрипел он. — Я... Я выдержу. — Как скажешь, Дазай-кун. Переходим ко второй стадии. Следующая серия ударов пошла ниже — по пояснице и ребрам. Боль начала сводить мышцы судорогой. Дазай начал сбиваться с дыхания, ловить воздух ртом, из глаз брызнули слезы. Он понял, что дрожит всем телом. Первоначальное возбуждение и азарт исчезли без следа, растворились в море боли. Пятнадцатый удар. Двадцатый. Дазай уже выл сквозь зубы, уткнувшись лбом в холодную стену. Пальцы царапали штукатурку. Спина превратилась в сплошное огненное месиво, ему казалось, что там уже нет кожи — только открытая рана. На самом деле крови не было, Мори был профессионалом и не допускал серьезных повреждений, но субъективные ощущения зашкаливали. — М-Мори-сан… — прохрипел Дазай, когда очередной удар пришелся по незащищенному боку. — Я… я думаю, хватит… — Мы же договорились, Дазай-кун, — все тот же мягкий голос с ноткой укоризны. — Эксперимент продолжается. Ты сам просил довести дело до конца. Я как раз приближаюсь к самой интересной фазе. Трость со свистом рассекла воздух и опустилась на верхнюю часть бедер, чуть ниже поясницы. Дазай звонко вскрикнул, и тут же закусил губу до крови, стыдясь собственного голоса. Ему было шестнадцать, но сейчас он чувствовал себя маленьким, слабым и абсолютно беспомощным. — Знаешь, в чем разница между поркой и пыткой? — светским тоном поинтересовался Мори, нанося очередной удар. — В намерении. Пытка — это чтобы получить информацию. Порка — это наказание, воспитание. Но на самом деле грань очень тонкая. Удар. Еще удар. Дазай уже не мог считать. Ему казалось, прошла вечность. Он сполз по стене вниз, уже не в силах держать руки поднятыми, но Мори одной рукой придержал его за плечо, заставляя оставаться в вертикальном положении, а второй продолжал размеренно опускать трость. — Мори-сан, пожалуйста, хватит! — выкрикнул Дазай, когда очередная вспышка боли заставила его буквально взвыть. — Я понял! Я все понял! Я больше не буду! — Тише, тише, Дазай-кун. — Мори даже не замедлился. — Ты же хотел новых ощущений? Будь благодарен, не каждому юному дарованию выпадает такой урок. Он продолжил. Теперь удары были реже, но сильнее, и каждый из них Мори предварял коротким комментарием — о том, как важно понимать свои границы, об ответственности за свои желания, о том, что любопытство может завести очень далеко, особенно когда имеешь дело с такими людьми, как Огай Мори. Дазай больше не пытался сдерживаться. Он плакал. Ему было все равно. Стыд исчез, осталась только боль и отчаянное желание: пусть это закончится, пожалуйста, пусть это закончится. Он уже забыл, зачем вообще на это согласился. Какое просветление? Какая закалка духа? Он просто хотел, чтобы его оставили в покое, дали лечь, забиться в угол и никогда больше не двигаться. В какой-то момент боль стала такой невыносимой, что мир начал уплывать. Дазай почувствовал, что ноги окончательно подкашиваются, и начал оседать на пол. Мори не удержал его — или не захотел удерживать. Дазай рухнул на колени, потом завалился на бок, скорчившись на холодном кафеле. Спина горела адским огнём, каждое движение вызывало новые всплески боли. Он лежал, тяжело дыша, и сквозь полуприкрытые веки видел, как Мори опускается рядом с ним на корточки. В руке босса все еще была зажата трость, и Дазай непроизвольно дернулся, ожидая продолжения. Но Мори просто оглядел его с добродушным выражением лица, как будто он не потратил последние полчаса на методичное превращение своего адъютанта в дрожащее, рыдающее существо. — Ну вот и все, Дазай-кун, — произнес он ласково. — Эксперимент окончен. Ты был очень смелым, я горжусь тобой. Дазай не ответил. Он просто не мог. Горло сжало спазмом, он все еще всхлипывал, не в силах остановиться. Мори поднялся, отложил трость, тщательно вымыл руки в раковине у окна, потом достал из шкафа какую-то мазь и бинты. — Давай-ка обработаем тебя. Все не так страшно, как ощущается — кожа цела, серьезных травм не должно быть, просто сильные гематомы и отек. Через пару недель будешь как новенький. Перевернись-ка на живот, я разрежу твои бинты и смажу мазью спину. Прикосновение прохладных пальцев к спине, не покрытой бинтами, заставило Дазая вздрогнуть всем телом. Но мазь действительно начала действовать быстро — боль из острой превратилась в тупую. Он лежал на холодном полу, уткнувшись лицом в сгиб локтя, и мелко дрожал. Слезы все еще текли. — Ты знаешь, почему я это сделал, Дазай-кун? — спросил Мори, аккуратно распределяя мазь по его спине. — Нет, не только из-за твоей просьбы. Ты, безусловно, талантлив, умен, многообещающ. Но у тебя есть опасное качество — ты считаешь, что можешь играть с чем угодно и выходить сухим из воды. Сегодня ты получил жесткий урок. Надеюсь, ты его запомнишь. Дазай кивнул, не поднимая головы. Говорить все еще было трудно. Мори закончил обработку, обматал его тело чистыми бинтами и набросил сверху свой длинный плащ, снятый с вешалки. — Полежи пока здесь. Я вызову Чую, чтобы он помог тебе добраться до твоей комнаты. У него как раз закончилась миссия, он должен быть в здании. При мысли о том, что его в таком состоянии увидит Накахара Чуя, Дазаю захотелось провалиться сквозь землю. Но сил возражать не было. Вообще никаких. Через пятнадцать минут дверь кабинета открылась, и на пороге появился Чуя. — Босс, вызывали? О, Дазай? — Рыжий парень осекся, увидев скорченную фигуру на полу, укрытую плащом. — Что за черт? Что с этим придурком случилось? — Небольшой дисциплинарный урок, Накахара-кун, — безмятежно улыбнулся Мори. — Ничего серьезного. Пожалуйста, отведи его в комнату и проследи, чтобы он не пытался делать глупостей в ближайшие несколько часов. Ему нужен покой. — Дисципли… — Чуя перевел взгляд с Мори на Дазая, заметил трость на столе, красные глаза Дазая, его неестественную позу, и его лицо медленно вытянулось. — Ох ты ж… Серьезно, что ли? Вы его выпороли? — По его собственной просьбе, — уточнил Мори. Чуя несколько секунд переваривал информацию. Потом на его лице расплылась широкая улыбка. — Да ну? — Он присел на корточки рядом с Дазаем. — Эй, гений хренов, ты живой? Это правда, что ли? Ты сам попросил босса, чтобы он тебе всыпал? Охренеть… Ну ты и придурок. То есть я всегда знал, что ты придурок, но чтобы настолько… Дазай чуть приоткрыл глаза и посмотрел на Чую мутным взглядом. — Заткнись… — прохрипел он. — Что, прости? — Чуя аж расцвел от радости. — Я не расслышал. Ты что-то хотел сказать? Ладно, вставай, чудо в перьях. Он подхватил Дазая под мышки и помог подняться. Дазай зашипел от боли, вцепившись в плечо Чуи, и они медленно поковыляли к двери. Мори проводил их взглядом и вернулся к своим бумагам, как будто ничего необычного не произошло. В коридоре Чуя не удержался: — Блин, Дазай, если бы я знал, что достаточно просто попросить босса, чтобы тебя отделали как следует, я бы сам давно это предложил. Слушай, а давай я тоже попрошу? Не в смысле меня, а тебя еще раз. Я бы с радостью посмотрел. — Чуя, — прошептал Дазай, опираясь на него всем весом, — если ты сейчас не заткнешься, я попрошу Мори-сана, чтобы он тебя выпорол. И поверь, после сегодняшнего я знаю, о чем просить. Чуя на мгновение замолчал, представил себе эту картину, и его злорадство слегка поугасло. — Ладно, живи пока. Но ты реально псих, Дазай. Напроситься на порку у Мори-сана… Надо быть совсем без инстинкта самосохранения. Хотя, о чем это я, у тебя его в принципе нет. Они доковыляли до комнаты Дазая — небольшого помещения с кроватью, столом, книжными полками, забитыми самым разным хламом, лезвиями и пустыми бутылками. Чуя помог ему лечь на живот, не слишком заботясь о комфорте, и кинул рядом бутылку воды. — Жить будешь. Босс сказал, ничего серьезного. Так что не ной. И спасибо, что поднял мне настроение, — хмыкнул Чуя, прежде чем выйти. — Честно, лучший день за неделю. Дазай остался один. Он лежал, прислушиваясь к пульсирующей боли в спине, и смотрел в стену. Итак, эксперимент провалился. Или, наоборот, удался? Он хотел новых ощущений — он их получил. Хотел проверить границы — границы были проверены и, кажется, даже слегка сломаны. Дазай закрыл глаза и попытался представить, что было бы, если бы на месте Мори был кто-то… менее жестокий. Кто остановился бы на первой же просьбе и не стал бы превращать воспитательный процесс в изощренную пытку. Мысль была интересная, но он тут же ее отогнал. Нет уж, хватит с него экспериментов. По крайней мере на ближайшее время. Может, вообще навсегда. Он осторожно пошевелился и застонал. Нет, точно навсегда. Или нет. В конце концов, ему шестнадцать, и он идиот. Всякое может случиться. С этой мыслью Дазай провалился в тяжелый сон без сновидений. *** Прошло две недели. Синяки сошли, боль утихла, остались только тонкие белесые полоски, которые со временем должны были исчезнуть совсем. Дазай вернулся к своим обычным обязанностям, ленивым подколам Чуи, сидению на диване в кабинете босса с очередной книжкой, изредка поглядывая на Мори. Хотя теперь в его взгляде сквозила тень уважения, смешанного с настороженностью. Мори, конечно, заметил перемену. И однажды, когда они остались вдвоем, он спросил с легкой усмешкой: — Дазай-кун, не хочешь ли ты повторить наш маленький эксперимент? Мне показалось, тебе понравилось. Дазай так вздрогнул, что чуть не уронил книгу, но быстро взял себя в руки, нацепив на лицо самую беззаботную улыбку, на какую был способен, и ответил: — О, Мори-сан, я польщен вашим вниманием, но, пожалуй, воздержусь. Я решил временно сосредоточиться на менее… телесных исследованиях. Например, на изучении влияния алкоголя на способности эсперов. Говорят, пьяный Чуя — это зрелище, которое стоит увидеть хотя бы раз в жизни. — Жаль, — вздохнул Мори, возвращаясь к бумагам. — А я как раз хотел опробовать новую технику. Ну, в другой раз. — В другой раз, — эхом отозвался Дазай и уткнулся в книгу, стараясь не думать о том, что «другой раз» может наступить скорее, чем ему хотелось бы. В комнату, как всегда без стука, ввалился Чуя. — Босс, я принес отчет. О, Дазай, ты опять тут штаны просиживаешь? Не боишься, что босс тебя опять отхлестает? — Чуя, не нарывайся, — лениво отозвался Дазай, не отрываясь от страницы. — У меня теперь иммунитет к угрозам. Я прошел через такое, что твои жалкие попытки меня напугать — просто пшик. — Да неужели? — Чуя скрестил руки на груди. — Что-то я помню, как ты хныкал и просил помочь тебе дойти до кровати. Иммунитет у него, как же. — Это была временная слабость организма, — возразил Дазай. — Не более того. И вообще, тебе не понять, ты не способен на глубокие философские эксперименты. — А ты... — Мальчики, — тихо произнес Мори, и оба мгновенно замолчали. — Если вы не прекратите, я проведу совместный эксперимент для вас обоих. В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как муха бьется в оконное стекло. Чуя и Дазай переглянулись. На лице Чуи читался откровенный испуг. Дазай постарался сохранить невозмутимость, но побелевшие костяшки пальцев, сжимающих книгу, выдавали его с головой. — Мы поняли, Мори-сан, — хором сказали они, и босс удовлетворенно кивнул, возвращаясь к работе. Вечером, сидя на крыше и глядя на огни Йокогамы, Дазай размышлял. Жизнь в Портовой мафии была полна сюрпризов. Иногда слишком полна. И все же он не жалел. Он сделал глоток из банки с соком, закашлялся (в сок был щедро подмешан сакэ). На горизонте мигали огни порта, где-то вдалеке гудел корабль, и прохладный ветер трепал волосы. Может, завтра попробовать утопление в ванне. Тихое, спокойное утопление, где никто не будет выуживать его за шкирку и читать лекции. И уж точно без трости и ремня. Но это завтра. А сегодня он просто посидит тут, наслаждаясь тишиной и отсутствием боли в заду. Маленькие радости жизни. В конце концов, кто еще в шестнадцать лет может похвастаться, что получил личный урок от босса мафии?