Возьми меня живьем[выстави меня лжецом]

      Эндрю всегда считал, что животные превосходят людей. Конечно, возможно он немного предвзято относится к этому вопросу, но не совсем неправ. По его опыту, животные зачастую умнее, хитрее, красивее и добрее. Не говоря уже о том, что они пахнут лучше и отлично разбираются в характерах. Эндрю полюбил собак после того, как начал работать в приюте, когда они спасли трёхногого бродягу прямо посреди шоссе. Собака так привязалась к нему, словно знала, что Эндрю тоже понимает, каково это — быть брошенным и оставленным на произвол судьбы. Кошки, однако, всегда привлекали его внимание. Вот и всё. Эта работа должна была быть лишь временной — чем-то, чтобы занять его ум и помочь покрыть некоторые студенческие расходы, ведь даже несмотря на карманные деньги, которые давала Би, у его мамы были свои методы приучения к финансовой ответственности. Пять лет назад, когда Матильда, владелица и управляющая приютом на протяжении последних тридцати лет, объявила о выходе на пенсию, Эндрю подумал, что может лишиться работы. Но неожиданное наследство от женщины, которая никогда его не хотела, позволило Эндрю выкупить приют у своей бывшей начальницы, и теперь он отвечает за тридцать семь кошек и двадцать две собаки. Приют «Born Again» может и не самый большой в Пальметто, но Эндрю любит думать, что он самый оживлённый и, по его скромному мнению, самый хаотичный, с персоналом, которого Эндрю упорно отказывается называть друзьями. Даже если некоторые из них — в буквальном смысле — его семья. — Генси, — предупреждающе произносит Эндрю собаке, которая наполовину корги, а наполовину — что-то ещё, что ни он, ни Аарон пока не смогли определить, но которая с огромным удовольствием пытается съесть один из шнурков его ботинок. В защиту Генси можно сказать, что вчера, когда Эндрю ел гамбургеры с Кевином, он пролил барбекю-соус на свои ботинки. Так что, если Эндрю поглаживает Генси за ухом вместо того, чтобы отругать его, тем самым лишая предупреждение всякого смысла, его в этом нельзя винить. Сколько бы ни повторяла Рене, что дрессировка животных так не работает. — Не грызи мои ботинки, и, может быть, я позже дам тебе лакомства из моего тайника, — говорит Эндрю по-немецки, пока собака облизывает кольца на его пальцах. — В конце концов, сегодня может быть тот день, когда мы попрощаемся друг с другом. Нам нужно будет это отпраздновать. Генси — относительно новый обитатель приюта, как и остальные — Адам, Ронан, Блу и Ноа. Рене любит называть собак в честь тех книг, которыми она в данный момент увлечена. Их спасли во время одной из зимних операций, где Эндрю в триллионный раз убедился, что мир никогда не станет добрым местом. Он не понаслышке знает, как люди могут обращаться с беззащитными существами. Главное, что сейчас они в безопасности. Эндрю тоже. — Сегодня тебе нужно вести себя хорошо, Дик, — напоминает Эндрю щенку, ещё раз почесав Генси за ухом. Генси валится на пол, выставляя живот, чтобы его погладили ещё. — И не волнуйся, я найду для тебя идеальный дом. Мы договорились. Его не раз обвиняли в том, что он лучше общается с животными, чем с людьми. Он это знает. И делает это намеренно. Сейчас Эндрю уделяет больше внимания управлению приютом. Он отвечает за контакты с благотворительными организациями, ходит на рынок, чтобы закупить тысячи фунтов корма для животных, лекарств для всех питомцев и средств для уборки. Именно он принимает сообщения о жестоком обращении или брошенных животных, и именно он спасает животных, что иногда приводит к тому, что Эндрю дает по лицу какому-нибудь идиоту, решившему, что оставить собаку прикованной на цепи под дождем на три дня — вполне нормально. Но на самом деле Эндрю большую часть времени проводит убирая вольеры, и получая царапины от кошек, которые не понимают, что им нужно купаться, или запираясь в прачечной, чтобы постирать десятки одеял, покрытых шерстью. Его текущий проект для приюта связан с сотрудничеством со школами в семи самых густонаселённых районах Пальметто. Он организовывает дни усыновления на территории школ и сотрудничает с администрацией, чтобы приглашать учеников на волонтёрскую работу в приюте по выходным. Эндрю чувствует себя реализованным. У него появилось чувство целеустремленности, которого он давно не испытывал. Работать со школами — задача не из легких. Взрослые и их бюрократия так сильно бесят Эндрю, что он вечно забивается в угол к щенкам и детям, оставляя эту часть обязанностей Ники. Хотя его кузен формально и не числится в штате приюта, а лишь помогает на волонтерских началах с пиаром и соцсетями, он клятвенно уверяет, что его вклад имеет значение. Глядя на цифры за последние несколько месяцев, Эндрю буквально корчит от необходимости признать, что приют наконец-то получает достаточно финансирования на необходимый ремонт. Он прикусывает язык и молча продолжает разбираться с бумагами. Но в такие дни, как сегодня, он искренне ценит свою работу. Он заменяет Элисон, находящуюся в декретном отпуске, а она более половины дня проводит в групповом чате, жалуясь и требуя присылать фотографии животных, чтобы убедиться, что о них должным образом заботятся. На прошлой неделе она позвонила Эндрю по видеосвязи и заставила его обойти все вольеры, чтобы она могла поговорить с животными — будучи убеждённой, что те забудут её, если она будет отсутствовать ещё долго. Если бы Эндрю не встретил Шарлотту лично и не стал её крестным отцом в прямом смысле этого слова, он думает, что Элисон уже вернулась бы в приют, раздавая всем приказы и испытывая пределы его терпения. Дело в том, что сегодня Эндрю занимается усыновлением животных, что ему искренне нравится, потому что он снова может проводить время с собаками и кошками и делать вид, что его не ждут никакие таблицы в эксел. — Эндрю, — зовет из коридора Рене, дрессировщица приюта и его заместительница. — Твой посетитель на четыре часа уже пришел. Эндрю глубоко вздыхает и смотрит на поводок Генси. — Ну что ж, пожиратель шнурков. Время выходить на сцену. Эндрю понимает, что первое впечатление не всегда самое важное. Он знает, что всем, кто сегодня входит в его жизнь, пришлось сначала столкнуться с «первой версией» Эндрю, прежде чем они смогли увидеть его настоящего. Но когда дело касается его питомцев, он упрям и неохотно дает потенциальным владельцам второй шанс. Джереми Нокс не производит хорошего первого впечатления. Начнём с того, что он опоздал на двадцать девять минут. Ладно, на девять минут. На нём красно-золотая рубашка, которая просто режет Эндрю глаза, а Генси уже дважды пытался его облизнуть. Прямо как маленький предатель. — Мистер Нокс, — приветствует его Эндрю. Он не протягивает руку, но Джереми всё равно протягивает свою. Он не теряет улыбку, даже когда Эндрю не отвечает на этот жест. — Эндрю Миньярд. Я — руководитель приюта. А это Ричард Генси. «Дик» или «Генси» — это прозвища, которые используют только друзья, а у Джереми Нокса здесь нет друзей. Даже если этот ублюдок до сих пор виляет перед ним хвостом. — Прошу прощения за задержку. На Пятой авеню произошла авария, а GPS без предупреждения вышел из строя, так что мне пришлось ехать в обход. — Джереми улыбается. Показывая все зубы. Эндрю устремляет взгляд куда-то за голову Джереми, на доску объявлений, обклеенную листовками о предстоящих благотворительных мероприятиях. — Простите, я думал, что смогу сам выбрать собаку? — говорит Джереми Нокс, переводя взгляд с Эндрю на Генси. — О, но ты тоже очарователен, правда? Посмотри на себя, такой маленький, крошечный малыш. Я бы сейчас с удовольствием понюхал твою головку. Генси игриво гавкнул, словно пытаясь что-то сказать. — Вы можете выбирать, — подтверждает Эндрю с кивком. — Но у нас в приюте есть список приоритетов, и Генси в нём на самом первом месте. Он хороший щенок, если только на вас не слишком много обуви — тогда он любит кусаться... — Эндрю... могу я звать вас Эндрю? Эндрю, у меня дома пять пожилых собак. Я не могу взять щенка. — Да, это было указано в вашей анкете. — Он кивает. — Кстати, поздравляю с вашим альтруизмом, мистер Нокс. — Джереми, — он улыбается, игнорируя явный сарказм в голосе Эндрю. — Вы можете звать меня Джереми. — Спасибо, мистер Нокс. Похоже, даже это не способно омрачить его великолепное настроение. Эндрю его ненавидит. По опыту Эндрю, подобные анкеты обычно заполняют на скорую руку — бездумно и безответственно, словно делают приюту огромное одолжение. Будто они обычные клиенты, а не потенциальные хозяева. Но здесь же не магазин. Поэтому безупречно заполненную анкету Эндрю замечает сразу. Он всегда такое замечает. — Наш друг заполнил её за нас, — объясняет Джереми Нокс, и это многое проясняет. — Он ведь упомянул, что у нас пять пожилых собак? Не думаю, что щенок — хорошая идея. Нашим старичкам нужно много внимания, а совмещать уход с работой и без того тяжело. Могу я посмотреть на кого-то из пожилых собак? Может, из крупных? Эндрю смачивает губы, едва сдерживая стон. — Ваши собаки тоже крупные? — Да, у нас близнецы — пара немецких овчарок. Их зовут БаркБарк Баркенштейн и Баркенштейн БаркБарк, им по десять лет. Еще у нас есть Джаббервоки, ему девять лет, он помесь лабрадора. Рекс — самый старший в доме, ему двенадцать лет. И последний был свадебным подарком моему мужу. Это гигантский сенбернар весом около ста фунтов, и его зовут Бонсуар. Да уж, с этим Джереми Ноксом явно что-то не так. — Мой друг, который заполнял анкету, считает, что, раз у нас уже столько старичков, разумнее взять еще одну пожилую, спокойную собаку. Ведь наши псы больше половины времени просто дремлют на диване. — И Бонсуар спит на диване? — Да, — Джереми лучезарно улыбнулся. — Понимаете, мой муж ростом под два метра и к тому же француз, так что в его глазах Бонсуар — идеальный сын. — У вашего друга есть собака? — Нет. — Кошка? — Тоже нет. Но я без конца твержу, что ему нужно кого-нибудь завести. Он очень одинок. Раз уж мы об этом заговорили, может, мне и его сюда притащить? — Тогда его мнение не имеет для меня значения, — Эндрю равнодушно пожал плечами. Джереми цыкнул языком и побарабанил пальцами по столешнице. — Могу я сначала взглянуть на других собак? Эндрю перевел взгляд на Генси, мысленно прося у щенка прощения и надеясь, что тот все поймет. Они вышли во внутренний двор. На площадке патио несколько собак носились за мячами и игрушками, а трое волонтеров и Аарон следили за этим хаосом. — Здесь очень красиво. Вы отлично справляетесь. — Джереми окинул двор долгим взглядом, словно оценивая чистоту. Эндрю ежедневно часами отскребал эту землю вручную. — Вы спросили у мужа, какую собаку он хотел бы? — О, он вообще не знает, что я здесь. Поэтому мой друг и помог мне заполнить документы, — Джереми тихо рассмеялся, следуя за Эндрю к вольерам. — Это будет сюрприз к нашей годовщине. Эндрю резко остановился. Он терпеть не мог сюрпризы. И пускай у него каждый раз вставал ком в горле, когда Ники врывался в кабинет с очередным видео, где люди дарят друг другу животных и плачут от счастья, словно нашли свою вторую половинку... Эндрю слишком хорошо знал, каково это — быть тем, кого никто не хотел. Его работа заключалась в том, чтобы животные находили любящий дом навсегда. Именно поэтому приют строго придерживался правил ответственного усыновления. Прежде чем доверить кому-то питомца, нужно было проверить и одобрить десятки факторов. И Эндрю просто не мог выполнять свою работу, если один из будущих хозяев даже не подозревал, что в доме появится новое животное. — Ваш муж не знает? — переспросил Эндрю, надеясь, что ослышался. — А это имеет значение? — Джереми Нокс приподнял темные брови, контрастировавшие с осветленными волосами. — Уверяю вас, он не расстроится. Как я уже говорил, у нас и так пять собак. Эндрю нес ответственность перед Генси и остальными тридцатью шестью собаками в приюте. Он был обязан обеспечить им наилучшую жизнь. Он знал, что они и без того перенесли слишком много страданий. — В вашей анкете указано, что ваша работа связана с частыми командировками, — пояснил Эндрю. — Насколько я понимаю, в это время о собаках заботится ваш муж. Вам помогают родственники? У вас есть те, на кого можно опереться? Впервые с момента появления Джереми Нокса его лучезарная улыбка померкла. — Вы, часом, не в ФБР служите? — с усмешкой поинтересовался он. — Уход за пятью пожилыми собаками — это огромный труд, — продолжил Эндрю, и его монотонный голос скрывал явную угрозу, таившуюся между строк. — Возможно, другой мистер Нокс вовсе не горит желанием вешать на себя еще и шестую. — Полагаю, я лучше знаю, чего хочет мой муж, — огрызнулся Джереми. — У тебя уже корни отросли. Разве у твоего мужа сейчас нет других забот, кроме как возиться со своим крашеным блондинчиком? — невозмутимо произнес Эндрю по-немецки. — Что вы сейчас сказали? Джереми Нокс был едва ли не на фут выше Эндрю, но тот порой просто не умел держать язык за зубами. — Я считаю, вам стоит вернуться сюда вместе с мужем, — ответил Эндрю. — Можете взять и остальных собак. Мы устроим им совместную прогулку, и вы сможете принять взвешенное, обоюдное решение. — Но это же должен быть сюрприз! — раздраженно воскликнул мужчина, всплеснув руками. — Вы должны понимать, что я несу ответственность за своих подопечных, мистер Нокс, — отрезал Эндрю. — Мы обязаны сделать так, как будет лучше для их безопасности. Возвращайтесь всей семьей, идет? Джереми Нокс пристально смотрит на него почти две минуты, а затем тяжело вздыхает. — Ладно. Спасибо за ваше время, мистер Миньярд. В том, как он произносит фамилию, сквозит яд — Эндрю готов поспорить, что тот не привык к таким эмоциям. Обычно людям хватает ума хотя бы в лицо не комментировать непрофессионализм Эндрю. — Я привез мешок корма, но оставил в машине, потому что не знал местных порядков. Могу я занести его на ресепшен? Эндрю вскидывает на него взгляд, тщательно скрывая удивление. — Вы привезли пожертвование? — Разумеется. Уверен, у вас полно подопечных, которым нужен дом, и это меньшее, чем я могу помочь. — Пытаетесь подкупить меня, чтобы я отдал вам одного из наших старичков-крупняков? — Что? Конечно нет! — Джереми звучит искренне оскорбленным. — Я бы с радостью забрал даже Генси… — Эндрю предупреждающе поднимает бровь. — Ричарда Генси, если бы мог. Но селить этого беззащитного щенка к моим гигантам — точно плохая идея. — Мы будем ждать вас и вашу семью, мистер Нокс, — бросает Эндрю, уже разворачиваясь к нему спиной. Он приседает, чтобы оказаться на одном уровне с собакой, и тихо шепчет по-немецки: — Ты всё равно был слишком хорош для него.

***

— А мне вообще интересно, почему Джереми Нокс ушел сегодня без собаки? — спрашивает Рене. Эндрю уже собирается уходить. Он хлопает себя по карманам, убирая кошелек и одновременно вылавливая ключи. — Он не посоветовался с мужем. — Ах вот как, — Рене мягко улыбается. — Это хорошо. Значит, есть шанс, что он передумает и вернется. Эндрю неопределенно ворчит. — Если только ты не устроила ему бесплатную демоверсию Эндрю Миньярда, бывшая мастерица по ножам. Рене работает в приюте дольше него. Они здесь и познакомились, когда Эндрю еще волонтерил по выходным, а Рене часами напролет учила разным трюкам его и целую свору собак. Если быть предельно честным, сейчас её можно назвать самым близким его человеком. Не считая Кевина. Но Эндрю и Кевин — заклятые враги, которые по обоюдному согласию назначили точную дату своего взаимного убийства ровно через тридцать четыре года. — Ножи у меня всё еще есть, — замечает Рене. — Только не в приюте. Рене снова улыбается. Она прекрасно знает, что Эндрю не прикасался к ножам уже почти десять лет. Вся его коллекция пылится в комнате у Би. — Ники забыл здесь свой термос и просил тебя захватить его в «Райские сумерки». — Заберет завтра. — Или можешь завезти его сегодня, раз уж всё равно собираешься туда на ужин. Эндрю вовсе не настолько предсказуем. Рене просто преследует его, как какая-то психопатка. — Мэтт — единственный, кто умеет прожаривать мой стейк именно так, как мне нравится, ясно? — Эндрю глубоко вздыхает. — Разве иметь свои принципы и привычки — это преступление? Рене тепло смеется, и он едва сдерживается, чтобы не фыркнуть в ответ. Он хватает рюкзак, этот чертов термос и направляется к выходу. — До понедельника. — Эндрю. Он оборачивается, слегка наклонив голову. — Что? — Я рада, что ты так ответственно подходишь к пристройству животных. — Генси заслуживает любящего дома, где его примут таким, какой он есть, — Эндрю безразлично пожимает плечами. Генси — всего лишь щенок, а малышей обычно разбирают гораздо быстрее, чем взрослых собак. Вот только Эндрю по себе знает: юный возраст еще никому не гарантировал человеческой доброты. — Как и всем нам, — улыбается Рене. — До понедельника.

***

«Райские сумерки» — ресторан-бар в центре Пальметто, который открыли кузен Эндрю и его муж. Заведение быстро снискало популярность, став одним из немногих квир-пространств в городе, где подавали потрясающие стейки и отличный алкоголь. По крайней мере, местный «олд фэшн» точно был хорош в те времена, когда Эндрю сам стоял за стойкой. Ресторан вырос из мечты Ники. И когда у Эндрю внезапно оказалась сумма, которой он не находил применения, он вложил её в семейное дело. Сегодня ему принадлежали пятнадцать процентов барных акций, что позволяло полностью посвящать время и силы приюту. И всё же он скучал по этому месту. Не потому, что график был удобным или посетители — приятными. Просто именно в «Райских сумерках» они с Аароном, Ники и Эриком часами придумывали авторские коктейли, учились готовить — поскольку на повара денег сначала не хватало, — и пили до двух ночи. Их не останавливало даже то, что у близнецов на следующий день стояли экзамены в колледже, а Би всегда уходила ровно в полночь. Эндрю был эмоционально привязан к бару. «Райские сумерки» и «Born Again» оставались теми двумя точками на карте, где его близкие всегда были рядом. — Эндрю! — улыбнулся Мэтт, стоило тому шагнуть на кухню. — Наконец-то вспомнил о нас, простых смертных, да? — Я буквально вчера видел тебя у Кевина и Элисон, — Эндрю закатил глаза. — Где Ники? — Как будто остальных из нас вообще не существует, — проворчал Сет, один из официантов, которых Ники нанял после ухода близнецов. Он забрал тарелку из рук Мэтта и добавил: — В кабинете. С Эриком. Кстати, дверь заперта. На твоём месте я бы не рисковал туда соваться. Эндрю брезгливо поморщился, но не успел ничего ответить — сзади его кто-то окликнул. — Миньярд. Эндрю уже сидел на кухонной столешнице, лениво жуя печенье, которое Мэтт испёк для десертного меню. — Клозе, — парировал он. — И что, чёрт возьми, ты делаешь на моей кухне? — Я нахожусь на тех пятнадцати процентах этой кухни, которые принадлежат мне, — Эндрю откусил ещё кусочек. Мэтт всегда пёк их с двойной порцией шоколадной крошки по пятницам, прекрасно зная, что Эндрю обязательно заявится. Глядя на Эрика, Эндрю невольно вспомнил, как всё начиналось. Ники и Эрик начали встречаться ещё в старшей школе, когда Би вписала семью в программу по обмену. И в один прекрасный день на пороге их дома возник Эрик Клозе — широкоплечий, загорелый и крепкий. Эндрю тогда и понятия не имел, во что это выльется. А через несколько лет Ники и Эрик поженились на заднем дворе их дома. — Твой муж снова забыл свой любимый термос в приюте, — прервал свои мысли Эндрю, обращаясь к Клозе. — Ой, да ладно тебе. Ты пришёл сюда, чтобы съесть стейк. Вот истинная причина, — Эрик понимающе улыбнулся. — Он как енот, — со смехом отозвался Мэтт, не отрываясь от готовки. — Он лис, — поправила Дэн, менеджер бара, заходя на кухню. — Мы его прикормили, а он, как и любой порядочный оппортунист, возвращается за добавкой. Вместо ответа Эндрю молча поднял средний палец и закинул в рот остатки печенья, словно в подтверждение её слов. — Сегодня у нас все столики забронированы, нам нужна дополнительная рабочая сила, — Дэн хладнокровно проигнорировала его жест. — Сколько ты хочешь за смену? Эндрю всегда нравилась её прямолинейность. Во многом именно упорство Уайлдс удерживало «Райские сумерки» на плаву и оберегало от банкротства. Ну и, конечно, немалую роль в этом играл инстаграм Ники. — Неделя бесплатных ужинов и все нераспроданные печенья в конце каждого вечера. Эндрю с интересом наблюдал, как Дэн мысленно проходит все пять стадий принятия неизбежного, прежде чем наконец выдохнуть. — Иди на хрен, — бросила она, что на её языке означало: сделка заключена. — Надевай фартук. — А у нас их больше нет, — объявила Робин, заходя на кухню с подносом грязной посуды. — Ники пролил соус на последний чистый. Дэн устало потерла лицо обеими руками. — Вы все убьёте меня раньше времени. — Уайлдс, тебе нужно расслабиться, — отозвался Эндрю. В этот момент Мэтт протянул ему тарелку со стейком идеальной прожарки вэлл-дан. Эндрю терпеть не мог видеть кровь в своей тарелке — считал это антисанитарным. — Мне не нужен фартук. Я просто поужинаю, а потом отправлюсь на эту вашу бойню. Дэн снова тяжело вздохнула. — Что мы будем делать с десятым столиком? — Боже мой, он до сих пор там? — простонал Эрик. — Вы все сегодня какие-то дёрганые, — заметил Эндрю, принимаясь за еду. — У меня сегодня свидание с Ники, — пожаловался Эрик. — Он уже убежал готовиться, а я страшно боюсь опоздать. К тому же погода отвратительная. Кое-где уже льёт, и грозовой фронт вот-вот накроет «Райские сумерки». Из-за этого все бронирования летят к чертям — полгорода пытается где-то укрыться. Настоящий хаос. Ненавижу пятницы. — Не говоря уже о том, что главный кошмар моей жизни прямо сейчас сидит в общем зале, — Дэн указала пальцем в сторону двери. — И я уже разбираюсь с бронированием, Эрик. Мы идём по графику, так что не переживай. Один из новичков разберётся с тем чудаком, который занял столик и ничего не заказывает. А Ники поймёт, если ты немного задержишься. Всё-таки Дэн чертовски хорошо справлялась со своей работой. — Ники в курсе, что твой немецкий мозг до сих пор функционирует в другом часовом поясе, — подал голос Эндрю, заставив Дэн устало улыбнуться. — Я тебя ненавижу, — без капли злобы отозвался Эрик. — Ладно, я ушёл. Спасибо, Дэн. Пока, Эндрю. Эндрю лениво махнул ему на прощание. Он доел последнюю картофелину фри. Сейчас он бы не отказался от хорошего бурбона, но вместо этого, судя по всему, ему предстояло провести вечер, разливая бабл-ти для стайки девиц, которые вечно приходят сюда после закрытия соседней тренажёрки. Эндрю сполоснул за собой посуду и наконец приступил к работе. Подойдя к столику, за которым ужинала семья, он привычным жестом зачесал пальцами волосы назад, достал из кармана блокнот с ручкой и нацепил свою лучшую отрепетированную улыбку. — Здравствуйте, меня зовут Эндрю. Сегодня я буду вашим официантом.

***

Благодаря своей феноменальной памяти Эндрю легко возвращается в рабочий ритм. Ему уже пора домой — на дворе поздний вечер, а завтра он планировал поспать до полудня. Однако, заметив переполненный зал, Эндрю понимает, что без Ники и Эрика Дэн изо всех сил пытается удержать ситуацию под контролем. Он решает помочь: убирает несколько столиков, принимает кучу заказов и проводит полчаса за барной стойкой, смешивая коктейли для напыщенных бизнесменов. Почти час спустя Эндрю устраивает перерыв на перекур. Направившись к задней двери кухни, он замечает Сета и Робин — те прячутся от дождя под козырьком и курят. — Вы что, планируете свергнуть Дэн? — Эндрю едва заметно надувает губы. Едва заметно. — И всё это без меня? — Не дай Мэтту услышать, что мы замышляем переворот, — ухмыляется Сет и протягивает Эндрю сигарету. — Дэн попросила кого-нибудь из нас разобраться со столиком номер десять, — кривится Робин. — Это тот чудак, который сидит там уже целый час и цедит воду? — Он не чудак, — возражает Робин. — Похоже, его просто продинамили на свидании. — А, понятно. — Эндрю делает затяжку. — Тогда просто попросите его уйти и пожелайте удачи. Арриведерчи. Ауф видерзеен. Пока-пока. — Никто не хочет быть тем козлом, который выставит из ресторана парня с разбитым сердцем! — восклицает Сет. — А вдруг он, блядь, разрыдается или типа того? — А вдруг он начнёт изливать душу и читать монологи о своей несчастной любви? — подхватывает Робин. — В смысле, у нас тут у всех личная жизнь — сплошная катастрофа. Нам ещё чужой не хватало. Сет начинает согласно ворчать, едва она умолкает. Эндрю закатывает глаза. Ему точно не сдался ещё один человек с поломанной судьбой. — Он и правда выглядит паршиво, — добавляет Сет. — Похож на брошенного больного котёнка или типа того. Эндрю снова закатывает глаза. Он бросает окурок на мокрый асфальт и безжалостно раздавливает его носком ботинка. — Вы все просто грёбаные слабаки и трусы. Я сам разберусь с этим придурком. Но с каждого из вас по пачке сигарет. — Идёт, Эндрю! — в один голос выкрикивают они. Только сейчас Эндрю понимает, что последние пятнадцать минут эти двое намеренно разыгрывали перед ним комедию, чтобы сманипулировать им и спихнуть свою работу. Он молча демонстрирует им средний палец и возвращается в ресторан. — Бойд, — зовёт Эндрю, переступив порог кухни. — Можешь собрать заказ на вынос для человека с потенциально разбитым сердцем? Сделай свои ньокки и какой-нибудь шоколадный мусс. — А-а, так это тебя припрягли разобраться со столиком номер десять? — усмехается Мэтт, не отрываясь от плиты. Судя по запаху, он обжаривает грибы. — Эти дети развели меня, потому что сами слишком трусливы. — Разве Сет не старше тебя? — Тогда скажи ему, чтобы он наконец начал вести себя соответственно возрасту. В этот момент снаружи оглушительно грохочет раскат грома. Эндрю мысленно делает пометку проверить генератор — если ливень продолжится в том же духе, велик риск, что в ресторане вырубится свет. — Дай мне пару минут, я быстро соображу что-нибудь для него, — кивает Мэтт. Эндрю молча разворачивается. На ходу он нервно проводит ладонью по волосам, мимолётно облизывает пирсинг на губе и поправляет одежду. Время выходить на сцену. Он направляется к угловой кабинке — той, что у самого окна, подальше от туалетов. На подходе Эндрю демонстративно прочищает горло, отчаянно надеясь, что этот парень не разрыдается прямо перед ним. Меньше всего на свете ему хотелось бы возиться с чужими слезами в пятницу вечером. Но в то же время Эндрю слишком хорошо знает, каково это — когда тебя бросают. Каково это — оставаться невыбранным. — Здравствуйте, — сухо начинает Эндрю. — Извините, но... И затыкается. Оу. Оу. Теперь-то Эндрю прекрасно понимает, почему эти двое так отчаянно не хотели быть теми, кто принесёт плохую весть. У мужчины, сидящего перед ним, кристально-чистые голубые глаза. Тёплый жёлтый свет от лампы над столом идеально отражается в них, мягко очерчивая линию лица и подчёркивая острые, точёные скулы. Его губы, яркие и розовые, словно в рекламе спелой клубники, сейчас крепко зажаты передними зубами, а на лбу залегла тонкая морщинка горького разочарования. И веснушки. У незнакомца каштановые волосы, а по лицу рассыпаны десятки веснушек. Кажется, будто их вырисовывали специально: они придают щекам мягкий розовый оттенок, а кончик носа делают чуть красноватым — так обычно выглядит человек, который слишком долго пробыл на солнце. Иисус, мать его, Христос. — Да? — медленно произносит парень, вырывая Эндрю из ступора. — Здравствуйте, — повторяет Эндрю, по-прежнему пытаясь сосчитать созвездия веснушек на чужом лице. Тот недоверчиво моргает, принимаясь в свою очередь разглядывать Эндрю. Миньярд внезапно остро осознаёт, в каком виде предстал перед ним: волосы растрёпаны и кажутся почти белыми в этом свете, а тёмные круги под глазами уж точно никогда не засияют так, как взгляд этого человека. — Привет?.. — недоуменно тянет парень. — Привет, — отвечает Эндрю. Снова. Возьми себя в руки, Миньярд. Соберись. Ты в состоянии попросить этого парня покинуть ресторан, а затем всучить ему свой номер и велеть больше никогда не покидать твою постель. — Итак, — Эндрю едва не ляпает «привет» в третий раз, но вовремя прикусывает язык, отчаянно пытаясь сохранить самообладание. — Я… — Ты Кевин? Эндрю, возможно, ещё пару секунд с удовольствием послушал бы этот резкий, завораживающий акцент, если бы только что не почувствовал себя оскорблённым примерно сотню раз подряд. — Фу, я бы ни за что не стал Кевином. — Прости? — Парень окончательно теряется. — Разве ты не Кевин Маккенна? До этого момента Эндрю искренне считал, что Кевин Дэй — самое убогое имя на свете. Но кто, чёрт возьми, добровольно назовётся Кевином Маккенной? Эндрю раздраженно фыркнул: — Я точно не Кевин. — А, понятно, — мужчина кивнул. — Так кто ты такой и что тебе нужно? Яд в его голосе доказывал, что перед ними совсем не тот беспомощный, хитрый котенок, которого они ожидали увидеть. — Меня зовут Эндрю. И я пришел спросить, не хотешь ли ты уйти или заказать что-нибудь, кроме этих трех стаканов воды. Нам очень нужен стол. Как видишь, сегодня суббота, у нас аншлаг, а твое угрюмое лицо портит настроение всем вокруг. Этот выпад явно застал незнакомца врасплох. Но уже через секунду Эндрю заметил, как у того дернулся уголок рта, сдерживая улыбку. — Мое угрюмое лицо? Подумать, что у этого парня самое красивое лицо, которое Эндрю когда-либо видел, было бы слишком драматично. Поэтому он просто отрезал: — Да. — И это ваш фирменный подход к обслуживанию клиентов в «Райских сумерках»? — Ты же все еще сидишь здесь, разве не так? Голубые глаза незнакомца сузились. — То есть мне оказывают особое отношение? Это ВИП-обслуживание, Эндрю? То, как его имя прозвучало из уст этого человека, казалось почти кощунством. Эндрю промолчал. Мужчина тоже не спешил продолжать. Проходит почти целая минута, прежде чем тишину нарушает новый звук — сдержанный смешок. Это настолько неожиданно, что Эндрю на мгновение теряет самообладание. Это едва ли можно назвать смехом — звук остался бы почти неслышным, если бы Эндрю не прислушивался так пристально. Но он прислушивался. И именно поэтому заметил, как мимолетная улыбка преображает всё лицо этого человека. Как веснушки словно сливаются на его переносице, а длинные ресницы намеренно касаются щёк прищуренных глаз. Эндрю мгновенно возненавидел его за это. — Ну, — говорит мужчина, протягивая руку к последнему стакану с водой. — Я действительно кое-кого ждал. — Очевидно. — Мне следовало понять, что он не придет, еще в первые двадцать минут. — Наверное. — Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя особый дар красноречия, Эндрю? — Ты занимаешь чужое место. Мужчина упирается локтем в столешницу, опускает подбородок на ладонь и, медленно моргнув, смотрит на него снизу вверх. — Так вот оно что? Ты собираешься меня выгнать? В этот самый момент возвращается Робин. В руках она держит пакет с едой на вынос, которую Эндрю до этого попросил Мэтта собрать на кухне. Робин молча передает пакет и исчезает так же быстро, как появилась. Чертова предательница. — Я принес тебе еду, — Эндрю ставит пакет перед незнакомцем на стол. Мужчина морщит нос, словно пытаясь определить по запаху, что внутри. — Это что, какая-то компенсация? — Это вежливая просьба уйти. — Ты всем, кого отвергли в любви, даешь еду? — Только тем, кто вгоняет весь персонал в депрессию. — А, значит, я особенный. Блядь. Какое право он имеет так улыбаться Эндрю? — Как тебя зовут? — спрашивает Эндрю, потому что иногда он просто не может держать язык за зубами. Мужчина на секунду задумывается. — Нил. — Нил, — повторяет Эндрю, просто чтобы почувствовать, каково это имя на вкус. Оно кажется почти горько-сладким. Нил — это ходячая катастрофа. У Эндрю достаточно опыта, чтобы распознать неприятности с первого взгляда, и сейчас он видит их перед собой во всей красе. — Тогда… — Нил лениво вертит пустой стакан между пальцами. — Может, мне забрать еду и выйти в бурю, чтобы убраться отсюда? — Я могу принести тебе зонтик, если понадобится. — Ты действительно умеешь заставить мужчину почувствовать себя особенным, — саркастически отзывается Нил. — Но у меня есть альтернативное предложение. Эндрю сразу понимает, что ему точно не понравится то, что последует дальше. — Нет. — Ты меня еще даже не выслушал. — Что-то подсказывает мне, что в этом нет никакой нужды. — Ты всегда такой драматичный, Эндрю? — Только когда клиенты требуют ВИП-обслуживания. Нил понимающе кивает, будто воспринял эту информацию со всей серьезностью. — Мой друг устроил мне свидание вслепую с каким-то двоюродным братом своего коллеги, — объясняет Нил. — Все, что я о нем знаю — это его имя и то, что он работает юристом в крупной фирме здесь, в Колумбии. — Поздравляю. — Мой друг обязательно захочет узнать, как прошел мой вечер. — Можешь просто не отвечать на звонки, — парирует Эндрю. — Он припрется ко мне домой. — Смени жилье. Нил снова рассмеялся. На этот раз его смех прозвучал чуть громче и куда более беззаботно. Эндрю очень не хотелось признавать, что он прямо сейчас готов на многое, лишь бы и дальше слышать этот звук. — Я не хочу признаваться ему, что просидел здесь больше часа в ожидании придурка, который так и не появился. — Ты можешь соврать. — О, я это и сделаю, — отвечает Нил. — И вот тут-то ты и пригодишься. Эндрю глубоко вздыхает. Он пожалеет о том, о чём собирается спросить, — он уже это знает. — А какой есть другой вариант? В глазах Нила вспыхивает опасный блеск. Эндрю стоит отвернуться, пока ещё есть возможность, и попросить Дэн разобраться с этим сумасшедшим. Ему не нужно ввязываться. Свою работу он выполнил. На самом деле он здесь даже не работает. — Мои друзья очень обеспокоены отсутствием у меня… личной жизни, скажем так, — продолжает Нил. — Они постоянно действуют мне на нервы, а у меня, честно говоря, есть дела поважнее. — В этом твоём монологе есть вопрос или… — Будь моим фальшивым парнем. Эндрю замирает. Дождь продолжает барабанить по окнам. Он закрывает глаза и слышит, как где-то в глубине кухни разбивается тарелка. Гром с грохотом раскатывается по небу. — Ни за что. — Ой, да ладно тебе, ты даже не выслушал весь план! — А ты всегда предлагаешь подобные вещи незнакомцам? — Мы уже не незнакомцы. Ты — Эндрю. Я — Нил. — Ты не милый. Хватит пытаться им казаться. Нил снова опирается локтями на стол. — Если согласишься сыграть роль моего фальшивого парня, я смогу заплатить. — А мне, по-твоему, нужны твои грёбаные деньги? Нил опускает взгляд на ноги Эндрю, который всё ещё стоит у стола, а затем медленно поднимает глаза, пока его скользящий взгляд не сталкивается с карими глазами напротив. — Мне больше никогда не разрешат заходить в «Райские сумерки»? — Мне абсолютно наплевать, чем ты занимаешься. — Я буду покупать тебе столько десертов, сколько захочешь, до конца нашего контракта, — Нил делает паузу, заметив, как Эндрю вскидывает бровь. — Кстати, у тебя на уголке губ остался кусочек шоколада. — Нил указывает на уголок собственного рта. Эндрю слизывает шоколадный след. Нил, всё ещё опираясь локтями на стол, неотрывно следит за этим движением. Нет причин затягивать эту сцену дольше, чем нужно. На самом деле Эндрю готов был согласиться на любую чертовщину Нила ещё с того самого момента, как впервые его увидел. Да и стол им действительно нужен. Против собственной слабости к симпатичным парням Эндрю всё равно ничего не может поделать. — У нас будут правила. Как только эти слова срываются с его уст, Нил расплывается в такой дурацкой улыбке, что Эндрю искренне жалеет об отсутствии своих ножей — только ради того, чтобы испортить это зрелище. — Я и не ожидал ничего другого. — И мы не будем обсуждать это здесь. Слишком много свидетелей. Слишком много псевдодрузей, которые стали бы задавать слишком много вопросов. — Ладно, — Нил достаёт телефон из кармана и протягивает его Эндрю. — Может, завтра выпьем кофе и поговорим об этом? Эндрю ворчит, но забирает мобильный, стараясь, чтобы их пальцы не соприкоснулись. — Я хотел завтра поспать подольше. — Тогда, может бранч? Эндрю представляет, какой удар хватит Ники, узнай тот лишь о том, что Эндрю впервые пошёл на бранч без своего кузена. Да ещё без их фирменных коктейлей «Мимоза». — Завтра в восемь, — отвечает Эндрю, возвращая гаджет. — Выбери кафе и пришли мне адрес. — Если решишь опоздать — ничего страшного, у меня уже есть опыт долгих ожиданий. — Убирайся, Нил. Нил улыбается, встаёт и берёт со стола пакет с едой на вынос. — Увидимся завтра, Эндрю. Как только он выходит на улицу, дождь, кажется, припускает с новой силой. Свет в помещении мерцает и на секунду гаснет, а затем загорается вновь. Настоящее предзнаменование. Эндрю шумно выдыхает, только сейчас заметив, что всё это время задерживал дыхание, и направляется к генератору, чтобы убедиться, что техника работает исправно.