Банька

      - Ванюша, милый мой, надумал ли ты в баньке со мной попариться? - нежно спросила тоненьким голоском Наташа, прижавшись боком к мягкому телу брата.       Они плотно пообедали, и сейчас Иван очень податливый, зевающий в пухлый кулак от усталости, готовый на уступки.       Стояла холодная зима, поэтому помыться в бане очень соблазнительная затея, поскольку высокие температуры позволяли хорошо прогреться.       - С радостью, Наташенька, - соглашается Россия, упустив основную суть и покачиваясь, встает из-за стола. Он забрал посуду в типичных советских узорах и унес в рукомойник, который не стал менять на более удобную раковину с водопроводом. Уж больно расставаться не хотелось с металлическим узорчатым бочонком - память, какая-никакая.       Беларусь сама напросилась приехать к нему на дачу в Подмосковье. Сначала, он испугался и чуть не сбросил вызов, но желание увидеться с сестрой пересилило дискомфорт от вероятных домогательств.       - Давай помогу, душенька, - сестра встала со скрипучей лавки и подошла к нему. Изба не была особо большой, хотя немного походила на небольшую старинную усадьбу. Иван не любил маленькие замкнутые пространства, но расширять помещение не стал, сохраняя уют чего-то очень далекого из прошлого.       - Спасибо, - засмущался Россия близостью сестры. Вместе они быстро вымыли посуду, протерли вышитым узорами полотенцем и отнесли в посудный шкаф.       - Очень красивая вышивка, - отметила Беларусь, расставляя тарелки по полкам. - Сам делал?       - Да, давно очень, - щеки Ивана зарумянились от похвалы.       - Я не видела, - нахмурилась Наташа, повернувшись к нему лицом.       - Просто оно в тумбочке лежало, - замялся Россия, закончив ставить чашки.       - А теперь баиньки, - довольно улыбнулась Беларусь, закрыв стеклянную дверцу шкафа.       - У нас разные места, - сглотнул слюну Иван, сжавшись под пристальным взглядом сестры. - Ты на кровати располагайся, а я на печке умещусь как-нибудь.       - Ох, не стесняйся, Ванечка, я могу пустить на кровать или… - ее улыбка стала уж совсем невыносимо сладкой, будто липкой.       - Я не могу позволить тебе спать на печке, - Россия обнимает себя за плечи. - Там жестко очень, а матрас прохудился. Я там посплю, чего нам на кровати ютиться - ничего хорошего.       - Как знаешь, - отступила Наташа, заставив Ивана облегченно выдохнуть. Он побоялся раздеваться, оставаясь в привычном старом пальто, которое уже давно не носил в повседневной жизни, а для дачи - идеально, не жалко испачкать. Конечно, даже сквозь пальто виднелись его выдающиеся достоинства в области груди, но оно хоть прикрывало большую часть тела.       - Ой, тебе одеяла ведь нужны, - встрепенулся Россия, сняв с печки все свои одеяла. - Держи, чтобы не холодно.       - Тебе же совсем нечем укрываться, - вздохнула Наташа, протягивая одно одеяло.       - Мне не нужно, - мотает головой Иван, отступая к печке. - Здесь теплее гораздо, чем у тебя. Я в пальто завернусь.       - Ну нет, - настояла Беларусь, накидывая на брата пуховое одеяло. - Вот это возьми.       - Спасибо, - благодарит Россия, плотно закутавшись в мягкую ткань и ползет на печку. Места там было для Ивана немного, что пришлось согнуться чуть-ли не пополам. Валенки скинул с ног, плотнее прижав стопы в вязанных носках к трубе.       - Сладких снов, - желает Наташа из дальней комнаты, где стояла кровать. - Когда будить? А то опять проспишь.       - Ближе к вечеру, - зевает Россия, сжавшись в клубок.       Пока все шло довольно спокойно, поэтому Иван засыпает, не волнуясь за целостность личного пространства.

***

      - Голубчик мой, просыпайся, - Беларусь встала по будильнику, но Ивана таким пустяком не разбудишь, поэтому приходилось трясти его за плечо.       - Уже пора? - протирает кулаком глаза Россия, нехотя вылезая из под теплого одеяла, нагретого печкой. - Иди первая, а я остаток воды измою.       - Нет-нет, дорогой, иди ты, - улыбается Наташа почти невинно. - Тебе больше воды нужно, а я все на волосы истрачу попусту.       - Я быстро, - свешивает ноги Иван с печи, а Беларусь подносит валенки и помогает стопам в них попасть. - Спасибо огромное, милая.       Россия собрал все немногочисленные принадлежности для мытья и вышел из теплой избы на колючий мороз. Начинало смеркаться. Иван баню утром начал топить, чтобы хватило времени на заварку череды и прочих душистых трав для аромата. Жаль, вениками попариться не получится, поскольку подпускать Наташу к себе он опасался лишний раз, тем более, если бы они остались голыми в небольшом помещении.       Россия зашел в предбанник, раскладывая на широкой лавке вышитое полотенце с бутылкой водки и стаканы, закусь с пирожками - вдруг, поесть захочется. Одежду он повесил на деревянные крючки, полотенце для тела оставил на столе. Взял только ромашковое мыло и мочалку.       - Эх, жаль веника из березки нет, - вздохнул Иван, снимая валенки. Раньше он в баню с Олей париться ходил, та хоть не сильно приставала. Наташу сестра парила уже тогда, когда Иван одетый выскакивал из предбанника, где предварительно вешался замок на всякий случай. Ключи всегда были у Украины.       И вот входит в баню Иван и вдыхает полной грудью насыщенный аромат еловых иголок и трав. Россия крепко закрыл дверь, чтобы не выветривалось тепло и плеснул немного хвойной водой на печь, прибавляя пару.       - Ох, братик, хорошую ты баню нам сегодня истопил, - послышался из-за спины довольный голос Наташи. Иван вздрагивает, чуть не налетев на раскаленную печь. - Попаришь меня, Ванюша?       - Что? Как? - на грани писка говорит Россия, прикрываясь руками. Мыло выскальзывает из потных ладоней и падает на пол. Поднимать не хотелось.       - Ты такой забывчивый, - хихикает Наташа, подходя ближе. В руках она держала тазик с вениками и кучей каких-то шампуней белорусского производства. - Ключа-то нет. Дверь не запер, молодец. Ну, Иван, давай я тебя парить буду, специально, вон, веники березовые привезла, иначе какая баня без них. Но сначала помоем тебя. Где тут кадушки с водой?       - Наташенька, тут не так много места для двоих, - отмер Иван, начиная отходить к маленькому закутку, где располагалась лавка для парения. Там была еще одна дверь, на которую можно было навалиться и держать, подобно баррикаде.       - Чушь, с Олей ты прекрасно помещался, - приревновала немного Беларусь, наступая ближе. - Наклонись, возьми мыло.       - Можно без него, - жался Россия к стене, но Наташа предугадала его планы и одним быстрым движением закрыла дверь, загородив своим телом. Теперь, чтобы спрятаться Ивану нужно будет дотронуться до нее.       - Еще чего! Хотя, ты прав, мыло сушит кожу, - она задумалась, посмотрев на кучу бутыльков в тазике, который продолжала держать в руках. - Мне тоже нравится запах ромашек, так что особой разницы не будет и аллергия не выскочит.       - Л-ладно, только давай без… ну… ты поняла, - от страха заикался Россия, максимально сжавшись в комок и прикрывшись, чтобы лишнего не видно было. На голую сестру он старался не смотреть. Дрожащая ладонь, обернутая в мочалку вытянулась вперед.       - Совсем не нравлюсь, - грустно вздохнула Беларусь, успев разглядеть не возбужденный член. Иван мгновенно прикрылся рукой, оставив грудь без защиты. Наташа выдавила на мочалку гель для душа, немного отойдя.       - Ты очень красивая, но… - не знал, как объяснить очевидное Россия. - То есть, красивая.       - Тогда почему? - в голосе звучало отчаяние, что Ивану захотелось подойти и обнять, но он сдержал себя, оставаясь на месте. Мочалка была грубая, поэтому оставляла красные полосы на нежной коже России. - Тебе нужна новая гораздо мягче. Потрись лучше моей сейчас.       - Ой, мне не больно, - продолжал мылиться Иван, иногда смачивая кожу водой из черпака, чтобы гель пенился лучше.       - Ага, рассказывай, вон весь красный, - раздраженно фыркнула она, протягивая свою мягкую мочалку, похожую на губку. - Я могу тебя потереть.       - Я сам! - вскрикнул Россия, забирая мочалку сестры. Действительно, стало гораздо лучше и приятнее. - Спасибо, милая.       - Давай голову помою, - предложила Беларусь, и не дожидаясь согласия брата, поставила тазик на лавку, налив туда воду из кадки. - Не буду добавлять много череды, а то перебьет запах ромашки.       - Х-хорошо, - Иван смыл с себя пену и осторожно наклонился над тазиком, опираясь предплечьями о лавку.       - Чуть наклони, - тело сестры прижималось вплотную к нему. Россия чувствовал, как ее мягкая грудь немного скользит по спине, а ласковые ладони намыливают волосы. - Теперь набери воздуха побольше.       Она слабо надавила на голову, намекая погрузиться поглубже и смыла шампунь.       - Еще раз давай, а потом я помоюсь, - сказала она, повторив действия.       - Милая, мне кажется, ты уже можешь отойти от меня, - тихо сказал Иван, все еще оставаясь прижатым к лавке. Ладони сестры резко сдавили ему грудь. - Ай! Наташа, перестань!       - Ледышка ты у меня, - недовольно вздохнула Беларусь, отстраняясь, хоть совсем не хотелось. - Вредничаешь.       - Я просто не хочу, - поспешил на выход Иван, но сестра заметила его отступление и преградила дверь.       - Стой! Мы еще не парились, - жестко сказала она, вцепившись пальцами в косяк. - Какая баня без парилки!       - Мне что-то слишком жарко стало… - попытался найти предлог Иван, не зная, как подступиться к двери, не трогая сестру.       - Никогда тебе не бывает слишком жарко, не морочь мне голову, - недовольно шикает Беларусь, не двигаясь с места. - Всегда, как кошка к теплу жмешься! Не глупи, тебе нужно прогреться хорошенько и налипший негатив очистить. Давай, садись, пока я закончу мыться.       - Тебе с волосами помочь? - повинуется Россия, садясь на лавку. Ему неудобно закрываться, но иного выхода нет.       - Буду благодарна, - по ее лицу, непривычно естественному без косметики, скользит легкая улыбка, за которую Иван цепляется, ведь она слишком нормальная и родственная, а не одержимая или раздраженная. Он улыбается в ответ.       Наташа специально вызывающе намыливает тело, стараясь эротично гладить грудь и безволосую вагину, которую старательно депилировала, как и все места, где росли волосы, надеясь таким образом привлечь внимание брата. Конечно, все это было бесполезно. Его взгляд блуждал по чему угодно, но не по ней.       - Полей из ковша, но немного, - дает инструкцию Беларусь, принимая такую же позу, что Иван ранее. Россия встает за ней, почти не касаясь и ее это разочаровывает. Она ведет ягодицами назад, прижимаясь к вялому члену брата.       - Ой! - испуганно вздрагивает Иван, отшатываясь чуть-ли не на другой конец бани. - Я случайно!       - Все в порядке, - досадно рыкнула на него Наташа, опуская волосы в воду. - Давай закругляться.       - Прости, пожалуйста, - Иван зачем-то продолжает извиняться себе под нос, поливая голову сестры водой.       - Хватит, - отмахивается она, отжимая длинные волосы. - Лезь на полок, милый братец.       - Знаешь, что-то я перехотел, - но Наташа злобно зыркнула на него, что Иван молча поднял руки в защитном жесте и быстро вернул их в исходное положение.       - Так, повернулся ко мне задом, а к лавке - передом, буду парить тебя веничком, - довольно пропела Беларусь, доставая замоченный в хвойной воде березовый веник.       Иван сначала отвернулся от нее, убрал руки от груди и паха, лег на полок и зажмурился, ожидая экзекуции. Наташа сначала нежно провела листьями веника по спине, погладила им плечи и руки, плавно сползая на ягодицы и резко хлестнула по ним, что Россия чуть не подпрыгнул от неожиданности и легкой боли.       - Не удержалась, - улыбнулась она, продолжая хлестать, но гораздо легче. - Теперь приятно?       - Вот так лучше, сильно не надо, - прячет красное лицо в сложенных руках Иван. - Прибавь пару.       - Нравится мне с тобой в баню ходить, - Наташа млеет от вида разгоряченного тела брата, и еще добавляет хвойной воды на печку, чтобы еще жарче стало. - И для здоровья полезно и душе радостно.       - Мне тоже с тобой нравится, но когда ты… не трогаешь меня, - тихо говорит Россия, расслабляясь от влажного тепла.       - Тебе не нравятся мои прикосновения? - недовольно замечает Беларусь, сильно ударив его веником. - Я что, уродина?       - Нет-нет, ты прекрасна, - подбирает слова Иван, пытаясь донести свою мысль. - Не трогай меня только, знаешь, в интимных местах.       - О, господи! - закатывает глаза Наташа, заканчивая бить покрасневшую и распаренную кожу Ивана. - А так не противно?       Она наклонилась, села на его спину и принялась разминать его мясистые плечи. Иван хотел было встать, но убедившись, что сестра не замышляет ничего более откровенного, расслабился, чувствуя приятное покалывание в мышцах. Ладони у нее довольно аккуратные и нежные, но хваткие.       - Не засыпай, - она продолжила сидеть на нем, поглаживая руками уже бока, напоминающие сдобное тесто. - Мне еще париться нужно.       - Вставай тогда, - на грани слышимости лопочет Россия, дожидаясь, пока с него слезет сестра.       - Меня можешь сильно парить, - ухмыляется Наташа, занимая его место.       Иван достает из кадки другой веник, немного держит его над печкой и осторожно, совсем медленно и слабо, начинает похлопывать по лопаткам Беларуси.       - Ну кто так делает, - раздраженно цокает она, убирая волосы со спины. - Сильнее давай.       - Я боюсь слишком больно ударить, - садится на лавку Иван, двигая немного ноги сестры.       - Не волнуйся, я не сломаюсь, - сестра расплывается в довольной улыбке, когда Россия начинает хлестать ее со свистом. Спина и ягодицы покраснели от ударов.       - Наверное, хватит? - останавливается Иван, но Наташа мотает головой, призывая продолжать. - Давай лучше массаж?       - Оу, ты мастер переговоров, - Россия садится на уровне ее поясницы, опуская ладони на хрупкие плечи, особенно в сравнении с ним.       - Ты скажи, если сильно сдавлю, - предупреждает Иван, начиная осторожно массировать шею и плечи. У него пухлые, нежные и мягкие ладони, непропорционально маленькие по отношению к телу.       - Ах… - Наташа совсем разомлела под круговыми движениями рук России, издав громкий стон. Иван испуганно отшатнулся, но увидев, что ей не больно, продолжил, спускаясь плавно на лопатки, проводя пальцем по позвоночнику. Она резко выдернула из под себя руку и прижала ладонь брата к своей ягодице. - Не забывай и про эту часть тела.       - Л-ладно, - заикаясь, тихо пробормотал Иван, набираясь смелости. - Как тебе помять здесь?       - Я покажу, - она закусила тонкую губу, взяв вторую ладонь брата на незанятую половинку. - Вот схвати. Молодец. Теперь пальцами подави, будто играешь на баяне. Ох-ох, правильно!       Беларусь резко привстала на колени, выгибаясь в пояснице. Иван вскочил, забившись в угол.       - Бедра еще помни, - ее лицо закрывали длинные волосы, но интонация дрожала от возбуждения. - Давай, братик, пожалуйста. Кто ж бросает дело на середине дороги?       - Сейчас-сейчас, - неловко мнется Иван, возвращаясь на скамейку. Он не смотрит на то, что находится между бедер сестры. Даже называть это не хочет.       - Повыше немного, - тихие стоны заставляют Россию мелко трястись, но он продолжает сжимать бедра, массируя их и не выдерживает, опуская голову на грудь.       - Д-давай остановимся, - Иван сжимается, подрагивая. - Надо прибавить жару.       - Куда больше? - останавливает его сестра, схватив за предплечье. - Скоро сваримся здесь. Пошли на улицу снегом обтираться для здоровья.       - У-угу, - кивает Иван, желая выйти из замкнутого помещения, которое начинало его сдавливать.       Они выскочили на темный зимний вечер. От раскрасневшихся разгоряченных тел валил пар.       - Смотри, какой красивый! - улыбнулся Иван, показывая на серебряный месяц.       - Сугробы тоже искрятся, - сестра разглядывала с наслаждением расслабленное лицо брата. В такие моменты, оно становилось очень милым и беззаботным       Наташа зачерпнула в ладонь снег, проводя по себе, а Россия, казалось, застыл, любуясь темным небом. Она сгребла ворох пушистого снега - почти целый сугроб, и бросила в него. Снежинки словно застыли в его белых волосах, но он отмер и застучал зубами от холода, немного сжавшись, переступая с ноги на ногу.       - Побежали обратно, - хихикнула она, наблюдая, как бедный брат мерзнет. Будет хорошо, если он заболеет и появится предлог остаться подольше.       - Ох, не надо Воеводу Мороза дразнить, - всхлипнул Иван, забегая обратно в баню, что пятки сверкали. - Заморозит еще за дерзость.       - Да ему только в радость за нос нас кусать, - искренний смех впервые за долгое время украсил ее мелодичный голос. С Иваном становилось не так грустно. Она даже не думала о смерти, находясь рядом с ним.       В предбаннике Россия надевает старый свитер, растянутые треники и вязанные носки. Наташа заворачивается в огромную белую шубу, наверное, достала из шкафа, в котором не прибирались с царских времен, поскольку Иван совсем ее не помнит.       - Водочки? - спрашивает Наташа, откупоривая бутылку и сама отпивает прямо из горла. - Бодрит.       - Не откажусь, - улыбается Иван, принимая бутылку. - Вот огурчик есть и пирожок с яблоками.       - Какой ты предусмотрительный, - ухмыляется она, забирая вилку с наколотым на нее огурцом. - Сам засалевал?       - Да, - она сама думает, как бы к Ивану поближе подобраться. Конечно, есть вариант разбить лампочку, тускло освещающую предбанник, утопив все в темноте, а там уже попытаться повалить брата, содрав одежду. Но оставался риск самой убиться обо что-то, да и вслепую не особо интересно нежиться с ним.       - Двигайся давай, - Наташа липнет к нему, садясь вплотную на лавке. Иван жмется у бревенчатой стены, вяло покусывая соленый огурец. Водка согрела внутренности, но мурашки вновь продолжили бегать по спине.       Беларусь разморенная, лениво ложится на его мягкую грудь. Приятная усталость остудила нарождающийся пыл, вызванный резким перепадом температур. Наташе хотелось просто сонно ласкаться с Иваном и неторопливо есть пирожок.       - Доем и в дом пойдем, а то уснем тут еще, - зевает Беларусь, уставившись на притихшего Ивана. Он не пьет и не ест, а только молчаливо вздыхает. Ей не хочется нарушать тишину, поэтому она быстро заканчивает есть и помогает собрать вещи.       Иван накидывает на плечи свое старое пальто, и они вдвоем выходят из бани.       - А месяц действительно красивый, - спокойно улыбается Наташа, поднимая взгляд.       - Апчи! - тихо в шарф чихает Иван, закутываясь плотнее. Он смущенно отворачивается.       - Кажется, мой отпуск продляется еще на неделю, - Беларусь берет брата под руку, довольно прижимаясь к его плечу.