Кровавый Бархат

Дождь смывал кислотные блики неоновых вывесок, превращая асфальт в черное глянцевое зеркало. Мин Юнги ненавидел такую погоду — холод пробирался под воротник плаща, старые травмы начинали фантомно ныть, а резкий запах дешевого кофе из картонного стаканчика безнадежно смешивался с тошным металлическим привкусом. Эту сладковатую вонь железа и разложения он, казалось, чувствовал за целый квартал до места преступления. ​Заброшенный кинотеатр «Орион» на окраине встретил его стробоскопическими вспышками полицейских мигалок и желтыми лентами оцепления. Очередная «инсталляция». Третья за этот бесконечный, промозглый месяц. ​Юнги прошел внутрь, молча кивнув дежурным. Тяжелые двери отрезали шум ночного мегаполиса, погружая в звенящую тишину криминальной сцены. Сцена старого зала была превращена в макабрическое произведение искусства: тяжелый бордовый бархат кулис свисал лоскутами, подвешенные на тонкой леске осколки зеркал ловили свет фонариков криминалистов, отбрасывая на стены рваные блики. ​В центре композиции, на бархате, пропитанном чем-то темным и липким, не было тела. Только пустота. И послание, выведенное красным баллончиком на уцелевшем куске киноэкрана: ​«Ты снова опоздал, детектив. Но я оставил тебе подарок». ​Юнги сжал челюсти так крепко, что послышался скрип. ​— Инспектор Мин! — крикнул Чонгук, молодой судмедэксперт, выглядывая из-за кулис. Его лицо было бледнее обычного. — Сюда. Быстрее. Он... он живой. ​За кулисами, в тесной, пропахшей сыростью и пылью бывшей гримерке, пахло животным страхом. В углу, сжавшись в крошечный комок и обхватив руками колени, сидел парень. На его плечи кто-то из патрульных уже успел накинуть спасательное термоодеяло из фольги, которое громко, истерично шуршало от его неконтролируемой дрожи. Светлые волосы спутались от пота и крови, прилипнув ко лбу, на мертвенно-бледной коже шеи виднелись синяки — следы чужих, сильных пальцев. ​Юнги выдохнул сквозь зубы и медленно, чтобы не напугать, опустился перед ним на корточки. ​— Эй, — тихо, почти бархатно позвал он. — Я детектив Мин Юнги. Ты в безопасности. Слышишь? Тебе больше ничего не угрожает. Как тебя зовут? ​Парень вздрогнул всем телом и медленно поднял голову. Его глаза были пустыми, стеклянными, как у сломанной куклы, которой перерезали нити. Взгляд блуждал, пока не сфокусировался на лице Юнги. В этой бездонной, травмированной пустоте на долю секунды мелькнуло что-то еще. Что-то слишком острое, оценивающее и холодное для жертвы, только что выползшей из ада. ​Но Юнги был слишком уставшим, чтобы уловить этот сбой в матрице. Он списал это на глубокий шок. ​— Чимин... — его голос был хриплым, сорванным шепотом, будто он долго кричал. Тонкие, испачканные пальцы вцепились в края фольгированного одеяла до побелевших костяшек. — Пак Чимин. Он... он сказал... ​— Тише, не заставляй себя, — Юнги потянулся вперед, останавливая руку в миллиметре от его плеча, давая выбор — отстраниться или принять касание. Чимин качнулся вперед сам, почти прижимаясь щекой к теплой ладони детектива. ​— Он сказал, что только вы сможете меня понять, — закончил Чимин, судорожно глотая воздух. — Что только вы... спасете. ​Юнги почувствовал, как внутри что-то с оглушительным треском оборвалось. Маньяк не просто допустил ошибку, оставив свидетеля. Он оставил ему живую мишень. Человека, чья жизнь и безопасность теперь лягут бетонной плитой на плечи самого Юнги. ​— Я поймаю его, — твердо, как клятву, произнес детектив, не подозревая, что прямо сейчас добровольно затягивает на своей шее невидимую удавку. — Я никому не дам тебя в обиду. Обещаю. ​Чимин опустил глаза, пряча за отросшей челкой едва заметную, дрожащую улыбку, которую никто в этой проклятой комнате не должен был увидеть. ​Идеальная боль требовала идеального зрителя. И Чимин наконец-то нашел своего.

***

Резкий запах антисептика в больничной палате не мог перебить фантомный запах крови, намертво въевшийся в рецепторы Юнги. Белизна стен резала уставшие глаза. ​На больничной койке, среди жестких крахмальных простыней, Чимин казался до пугающего крошечным. Бледная кожа почти сливалась с подушкой, а на шее цвели жуткие, лиловые синяки. Юнги смотрел на них с глухой яростью, не догадываясь, с какой маниакальной точностью Чимин сам сдавливал собственное горло, рассчитывая время до потери сознания, чтобы следы выглядели максимально достоверно. ​Дверь со скрипом приоткрылась, впуская инспектора Чхве — неприятного, грубоватого следователя. Он громко прочистил горло, щелкая кнопкой диктофона. ​— Ну что, Пак Чимин, — начал Чхве, не заботясь о понижении тона. — Врачи говорят, ты физически в норме. Пора отрабатывать свое чудесное спасение. Рассказывай: рост, вес, особые приметы нападавшего. ​Чимин, до этого казавшийся спящим, резко распахнул глаза. Зрачки расширились, поглощая радужку. Его дыхание мгновенно сбилось. Он вжался в спинку кровати, натягивая одеяло до подбородка. Взгляд, полный животного ужаса, заметался по комнате, пока не вцепился в Юнги. ​Монитор сердечного ритма истерично запищал. Чимин специально задерживал дыхание и напрягал мышцы грудной клетки, чтобы вызвать тахикардию — он тренировал это неделями. ​— Уберите его... — прохрипел Чимин, задыхаясь. Его пальцы судорожно скребли по простыне. — Пожалуйста... он... он так же на меня смотрел... ​— Какого черта, Чхве?! — Юнги мгновенно оказался на ногах. Он шагнул между коллегой и кроватью, закрывая Чимина своей спиной — живой щит. — Ты не видишь, у него паническая атака? Пошел вон отсюда! ​— Мин, это свидетель по делу серийника, протокол... — начал было Чхве, но осекся, наткнувшись на ледяной, почти безумный взгляд Юнги. ​— Я сам сниму показания. Когда он будет готов. Выметайся. ​Как только дверь захлопнулась, Юнги повернулся к кровати. Чимин дрожал, обхватив себя руками, по щекам текли слезы. Детектив осторожно присел на край матраса, и его бархатный голос наполнился непривычной мягкостью: ​— Тише, Чимин. Всё хорошо. Его здесь нет. ​Чимин медленно, словно напуганный зверек, потянулся вперед и уткнулся лбом в плечо Юнги. Его пальцы, холодные как лед, вцепились в ткань чужого пиджака. ​— Не оставляйте меня, — прошептал Чимин куда-то в ключицу детектива. — В полиции... везде люди. Он найдет меня. Юнги... хён... пожалуйста. ​Это «хён» ударило Юнги под дых. Протокол предписывал отправить свидетеля в убежище, но Юнги знал, насколько дырявой была их система. Утечки информации происходили постоянно. А этот маньяк был слишком умен. ​Смотря на подрагивающие плечи парня, Юнги принял решение, которое станет началом его конца. ​— Он не доберется до тебя, — жестко сказал детектив, осторожно поглаживая Чимина по спутанным волосам. — Ты не поедешь в убежище. Я заберу тебя к себе. Об адресе моей квартиры не знает никто в участке. Ты будешь под моей личной защитой, круглосуточно. ​Чимин всхлипнул, кивая, и прижался еще теснее, пряча лицо в изгибе шеи Юнги. ​Под тканью пиджака Юнги не мог видеть, как слезы на лице Чимина мгновенно высохли, а губы растянулись в жутковатой, удовлетворенной полуулыбке. Первый ход был сделан идеально. Юнги сам, добровольно, отрезал их от остального мира. Ловушка захлопнулась.