Все чайки в мире исчезли

Берег, совершенно пустой, накрыт густым облаком тумана. В хорошую погоду, говорят, с этого места можно увидеть побережье Франции, горизонт сегодня невидим, и лишь сильный луч маяка пронзает пелену над гладью, со временем растворяясь в ней. Вряд-ли он сильно поможет заблудшим морякам или нелегальным эмигрантам, переплывающим море на самодельных плотах их пластикового мусора. Шуичи сидит на корточках, кутаясь в олимпийку, предельно близко к неподвижной воде. Его не сильно волнует маяк, не волнует туман и эмигранты. Глубоко погруженный в свои мысли, он неторопливо царапает острым камнем по мокрому песку. В пять утра уже светло, все же холодно и сыро. Холодно, сыро и тихо. Ничья заблудшая душа прерывает абсолютный штиль в его голове, кроме, разве что, чаек, что воспринимаются обыденно и совсем уже привычно настолько, что не воспринимаются вовсе. О чём думал Сайхара, тяжело сказать. Сложно понять и сформулировать, выразив тяготы словами. Сложно, или просто не хочется сталкиваться с реальностью? Шуичи ненавидит пляжи, ненавидит мокрую одежду и песок в сандалиях, но сегодня, в пять утра, он вдруг подумал, что не так уж, наверное, это все и плохо. В пять утра можно придумать совершенно разные, небывалые глупости. Наверное, что-то в этом даже есть: в мокрых носках, в холодном песке, во влажном воздухе и в одиночестве. Что-то, не поняв чего он никогда не поймет Рантаро. Рантаро, Рантаро, Рантаро… Имя, переставшее в какой-то момент иметь смысл. Имя, которое не значило ничего. Почти. Слабый, но сильно ощутимый на контрасте, ветер, внезапно сдул со лба прядь отросшей челки, что мешала видеть. Такая же внезапная волна вдруг унесла с собой слово, аккуратно нацарапанное на песке, и ледяной водой коснулась пальцев ног, заставив вскочить и сделать шаг назад, едва не споткнувшись о рыхлую текстуру под ногами. – тебя-то я точно не ожидал здесь увидеть, – раздалось будто у самого уха, и Шуичи, вздрогнув от неожиданности, рефлекторно поворачивается в сторону звука всем телом. Силуэт неразборчивый, но достаточно узнаваемый даже при плохой видимости в совокупности с минусовым зрением. Он стоит на пирсе, ощутимо дальше чем звучал его голос, и улыбаясь машет рукой. Разглядеть улыбку невозможно, но можно поклясться, что она была. Поклясться чем угодно. Для слышимости ему приходилось почти кричать. – что ты тут делаешь, Шуичи? «Ты бы удивился», хотелось сказать. Тогда Рантаро спросил бы, «почему?». «Я думал о тебе», хотелось сказать. Тогда Рантаро спросил бы со странной улыбкой, «ого, правда?». – да так, – «ничего.», хотелось сказать. И Рантаро спросил бы, уже сойдя на песок с каменного пирса, пока ветер разгулявшись трепал во все стороны волосы: – что-то случилось? Небольшие волны накрывали друг друга создавая шум прибоя, под который привыкли засыпать и просыпаться местные. – А ты? – все чайки в мире внезапно исчезли. – что ты тут делаешь, Рантаро? – Гуляю. Полезно гулять утром, знаешь?

***

Их познакомила Каэде. Такое иногда случается, когда единственная достопримечательность города - это Макдональдс. – «кстати, скоро подойдет мой друг.» – сказала она. – «кстати, мы вчера познакомились в дайвинчике,» – сказала она. – «кстати, наверное он недавно переехал,» – «что-нибудь ещё?» – сказал официант. – «нет, спасибо. Кстати, я не видела его здесь раньше..» Только Каэде может назвать нового знакомого из интернета другом.

***

– вот оно как. – тебе не холодно, кстати? – тонкая кофта Рантаро и шорты по колено едва ли позволяли ему без абсурда говорить это в чью либо сторону. – вовсе нет, – «при учащении пульса поднимается температура», так написано в учебнике по биологии за одиннадцатый класс. «Опишите взаимоотношение сердцебиения и температуры тела [4]». Пугающе большой бланк. Ветер периодическими порывами уносит прочь туман. – славно. – и Рантаро улыбается. Не впервые уже он улыбается Сайхаре, не впервые сердце пропускает удар. – тогда давай вместе… погуляем.

***

– «да он же педик!» – вскрикнула Миу. – «кто это, Каэде?» – в растерянности, Рантаро встал в проходе. – «извините, молодец человек!» – сказал официант. Официант с карманом на фартуке, напоминающим сумку кенгуру.