Стать лучшей версией себя? Нет, не слышали

Когда Минхо наконец осмелился разбирать эту странную коробку, на дворе стояла глубокая ночь. С открытых окон гостиной было слышно ненавязчивый шум уличных машин и синхронный хор кузнечиков. Ветер игриво дул на разгорячённое лицо, в этот раз собранной резинкой чёлкой на виске. Сынмин в этот раз постарался для комфорта своего парня. Несмотря на спящего младшего в спальной комнате, Минхо всё равно чувствовал тёплое чувство поддержки, витавшее в воздухе. Но он никогда не был идеальным и продолжал тревожиться из-за всех мелочей. Сидя перед диваном, он боялся встретиться со своим прошлым — со всеми травмами и шрамами. Не без пролитых слёз, но было легко привыкать к своей походке, временами хромая и на боль в плечах. Нынешняя ситуация в его жизни и без того была плачевной. И давно он был таким сентиментальным? Первое, что Минхо увидел, стоило ему открыть коробку, — это стопка бумаг со всеми сценариями его бывших ролей в выступлениях. Выцарапанные красной ручкой исправления закрывали оригинальные титры, а некоторые листы вообще пожелтели со временем и потеряли краску. Отобрав их сверху, под ними виднелись старые костюмы. Разноцветные ткани со всякими блестяшками, кружевные перчатки, маски животных, шапки с мехом и старый кожаный костюм. Запах одежды напоминало ему о детстве. Счастливое время без малейшей грусти и со сплошной безмятежностью. Не то, что сейчас... Когда Минхо с грустью отставил костюмы рядом в сторонку, то последними в коробке остались те самые кусочки его святой мечты. Больше всего в глаза бросались белоснежный конверт и старая плёночная камера. Этот конверт являлся билетом счастливой жизни и главным поводом его несчастья. А вот камера... Минхо помнил, как любил снимать всё, что бросалось в глаза, и называл это «документалкой своей жизни». Друзья в детстве его подкалывали и забирали из рук камеру, чтобы снимать, как они щекотали Минхо до слёзных конвульсий, а потом получали за это тяжёлые подзатыльники. Тёплые воспоминания бросались в память так свежо, словно всё это случилось вчера. Если бы Минхо прожил всё это заново и сделал бы хоть что-нибудь, чтобы стереть свою неудачу... — А что это такое, — удивился Минхо, когда ему казалось, что он опустошил всю коробку, но на дне нашёл старый красный стационарный телефон с длинным проводом, привязанным к трубке. Такой в детстве держал отец и использовал только по работе и по надобности, а Минхо использовал его, только чтобы передать маме случайные звонки. Увидеть этот аппарат среди своих вещей казалось полным абсурдом, и он в изумлении держал его, разглаживая пыль по всей поверхности. Ему было интересно, работает ли этот телефон по сей день, так как сам не помнил, чтобы в детстве сломался самый важный предмет в их доме. Вспомнив домашний номер, он пальцами надавил на нужные цифры, чтобы... чтобы утолить жажду любопытства. Он не верил, что эта вещь является рабочей, и с детским восторгом игрался, звоня на свой номер из детства. Не верил, пока не пошли реальные гудки. Сердце стучало, как птица в клетке, а глаза в ужасе следили за красным телефоном, ушами прижимаясь к трубке. Гудки шли долго, с тяжёлым басом, стучась в ушные раковины и навевая непонятный страх. Казалось, если кто-то поднимет звонок, то Минхо окончательно сойдёт с ума. Вздрогнув от этой информации, Ли пытался быстрее завершить вызов и положить трубку, но внезапно до его слуха дошёл бархатный голос молодого юнца, и его руки замерли на полпути. — Алло, слушаю, — на том конце звонка гудела странная мелодия за ясным голосом парня, а голос его казался смутно знакомым. — Хан Джисон, так и будешь молчать? Не хочешь порадовать своего парня своим сладким голосом? — продолжал всё тот же парень с игривым голосом, и мир перед глазами Минхо потерял всю краску. — Это Ли Минхо? — дрожащим голосом интересовался Минхо, двумя руками держась за трубку и мысленно молясь, чтобы ответ был неверным. Он не может связаться с самим собой из далёкого прошлого, возможно, он свихнулся. Может, стресс после тяжёлого рабочего дня достиг своей вершины, и он слышит галлюцинации? — Да, это Ли Минхо. А вы кто? Разве это не Хан Джисон? — голос на том конце неуверенно отверг его оправдания, доведя Минхо до белого каления. Он внезапно связался с самим собой, будучи полным неудачником. Разве это дно его неудачи? Или, может, самая первая удача? — Я — это ты! Вот только не смей завершать звонок, ублюдок, — прошипел Минхо из будущего и засмеялся, как самый настоящий злодей, напугав этим собеседника на том конце. Вызов был сброшен.