nevertheless

жара весной всегда казалась санвону немного неправильной. весна должна была быть чем-то спокойным. прохладным ветром утром, тонкими куртками, которые к обеду можно было снять и перекинуть через руку, запахом мокрой земли после дождя и тем самым чувством, когда после долгой зимы люди наконец начинают задерживаться на улице чуть дольше. но точно не солнцем, которое уже в середине дня заставляло щуриться и жалеть о выборе темной одежды. санвон поправил ворот своей рубашки и посмотрел на почти пустую бутылку воды возле стойки. он купил её меньше часа назад, но успел выпить почти всю, пока объяснял очередной группе студентов, почему танцевальный кружок это не только про умение двигаться под музыку.  хотя, если быть честным, он всё ещё не понимал, почему они вообще занимались этим именно сейчас. ярмарка интересов весной выглядела немного забавно. каждый раз, когда санвон проходил мимо ярких стендов других клубов, видел плакаты, списки для записи и студентов, которые пытались привлечь внимание первокурсников, в голове появлялся один и тот же вопрос: разве всё это не должно было случиться ещё полгода назад? в начале учебного года, когда новые студенты только приходят в университет, теряются между корпусами и пытаются найти хоть что-то знакомое среди сотен чужих лиц. именно тогда им нужны кружки. нужны места, где можно познакомиться с людьми не только через лекции и групповые проекты. нужны причины оставаться после занятий не потому, что надо, а потому что хочется. но ремонт территории решил иначе. санвон помнил, как весь первый семестр половина двора была перекрыта, везде стояли ограждения, рабочие постоянно переносили оборудование, а студенты каждый день находили новый маршрут до нужного корпуса. университет обещал закончить всё быстро, потом «ещё немного», потом «к концу месяца», и в итоге тот самый конец месяца наступил только весной. и теперь они стояли здесь. с опозданием почти на полгода, пытаясь убедить первокурсников, которые уже привыкли жить без дополнительных занятий, что им всё ещё стоит попробовать что-то новое. — ты слишком серьезно смотришь на людей, — вдруг сказал арно рядом. — что? — санвон повернул голову. — вот это лицо, — арно указал на него ручкой, которую до этого крутил между пальцами. — ты будто не зовешь людей танцевать, а предлагаешь им подписать важный контракт. санвон несколько секунд молчал, пытаясь понять, действительно ли выглядел настолько напряженным, после чего тихо выдохнул через нос. — я же просто стою. — вот именно! ты просто стоишь, а выглядит так, будто ты уже мысленно отвечаешь за их посещаемость, оценки и будущее. санвон хотел возразить, но понял, что спорить бесполезно, особенно с арно. они дружили уже четвертый год, и за это время тот слишком хорошо научился замечать вещи, которые сам санвон предпочитал игнорировать.  наверное, в этом и была проблема. санвон правда слишком часто чувствовал ответственность. в том числе за кружок, за младших студентов, за проекты, и за людей рядом. четвертый курс должен был ощущаться иначе. легче, наверное. по крайней мере так говорили старшие, когда он только поступил. они рассказывали, что последний год — это время, когда ты уже всё знаешь, ко всему привык и просто наслаждаешься оставшимися месяцами. но никто почему-то не говорил, что вместе с этим приходит странное чувство, будто ты стоишь на границе между двумя разными жизнями. университет всё ещё был его домом. те же аудитории, те же коридоры, та же танцевальная комната с зеркалами, в которой он провел больше вечеров, чем мог сосчитать. но теперь всё чаще появлялись мысли о том, что скоро это перестанет быть его повседневностью. скоро он уже не будет человеком, который после занятий открывает дверь зала, включает музыку и остается там до темноты, пока охрана в очередной раз не напоминает ему, что корпус закрывается. санвон любил танцы именно за это. за момент, когда все лишние мысли наконец становились тише. он никогда не был самым громким человеком в комнате. никогда не умел легко подходить к незнакомцам, начинать разговоры и занимать собой всё пространство вокруг. ему больше нравилось наблюдать, слушать, и замечать. может быть, поэтому люди часто считали его слишком спокойным. иногда даже холодным. хотя на самом деле санвон просто привык сначала думать о словах, прежде чем сказать их, о поступках, прежде чем сделать, и о чувствах, прежде чем признаться в них даже самому себе. — ли санвон!  возмущенный голос арно снова вытащил его из мыслей. — ты опять завис. — я просто задумался. — ты всегда так говоришь. — может потому что я всегда думаю?  арно посмотрел на него пару секунд, а потом усмехнулся. — знаешь, иногда тебе правда полезно меньше думать. санвон слегка улыбнулся, убирая несколько листовок, которые ветер сдвинул к краю стола. может быть. но пока вокруг было шумно, жарко, солнечно, пока по обновленному двору ходили студенты, а рядом стоял арно со своими комментариями, санвон почему-то подумал, что даже такие странные дни ему когда-нибудь будет не хватать. спустя несколько минут его собственные мысли оборвал звук, который совершенно не подходил к привычному шуму ярмарки. сначала он даже не понял, что произошло. где-то рядом до этого смешивались десятки голосов, и обычная университетская суета, а теперь посреди всего этого внезапно заиграла очень громкая музыка. настолько громкая, что санвон невольно вздрогнул и повернул голову в сторону звука раньше, чем успел подумать. несколько секунд он просто смотрел туда с полным непониманием, потому что среди весеннего двора университета, среди столов с аккуратно разложенными буклетами и студентов, которые пытались рассказать о своих клубах, кто-то решил устроить полноценное выступление. санвон чуть прищурился от солнца, пытаясь рассмотреть происходящее между собравшейся толпой первокурсников, и почти сразу понял. конечно. чжоу аньсинь. почему-то после осознания этого факта вся ситуация сразу стала выглядеть намного логичнее. рядом с ним был чон санхён, ещё один второкурсник из театрального кружка. и если санвон с арно просто стояли за стойкой, спокойно объясняя людям расписание тренировок, уровни сложности и условия вступления, то эти двое явно решили пойти другим путём. из колонок уже играла та самая мелодия которую было невозможно не узнать.  это был титаник. и чем дольше санвон смотрел, тем больше понимал, что ему не показалось. они правда разыгрывали сцену из титаника посреди университетского двора, прямо на ярмарке интересов. санхён, с таким выражением лица, будто сейчас переживал самый трагичный момент всей своей жизни, стоял перед аньсинем и изображал розу. и самое странное было даже не это. самое странное было то, насколько серьезно он это делал. в его взгляде была такая боль, будто вокруг действительно не было ни студентов, ни столов, ни плакатов, ни весенней жары, а только холодный океан и последняя возможность попрощаться. аньсинь же напротив полностью вошёл в роль джека. конечно же вошёл. санвон даже не сомневался. потому что если чжоу аньсинь что-то делал, он почему-то никогда не мог сделать это наполовину. он всегда отдавал либо всё, либо ничего. даже если это была странная импровизированная сцена перед первокурсниками. — они что серьезно? — тихо спросил санвон, хотя ответ уже был очевиден. арно рядом повернулся посмотреть и через пару секунд замер. — кажется, да. санвон хотел сказать что-то ещё, но именно в этот момент санхён настолько драматично потянул руку к аньсиню, будто они правда находились на грани жизни и смерти, что все слова просто исчезли. толпа вокруг их стола ахнула. кто-то засмеялся, кто-то начал снимать, а кто-то, что удивляло санвона больше всего, смотрел на них с настоящим восторгом.  и это работало. в этом была самая невероятная часть. это правда работало. пока другие кружки рассказывали о своих преимуществах, показывали фотографии прошлых мероприятий и пытались убедить студентов записаться, театральный кружок просто поставил посреди двора сцену из фильма двадцатилетней давности, и собрал самую большую толпу. санвон посмотрел на свой стол, в котором удобно расположились аккуратные листовки, расписание занятий, на ручки, ровно лежащие возле списка участников. и потом снова посмотрел на аньсиня и санхёна, которые выглядели так, будто боролись за награду за самую трагичную сцену года. разница подходов была настолько огромной, что становилось даже смешно. санвон тихо усмехнулся и всеми силами пытался сдержать смех. но когда санхён с абсолютно серьезным лицом произнес что-то настолько драматичное, что несколько первокурсников одновременно схватились за сердце, санвон всё-таки отвернулся и прикрыл рот рукой. его почему-то всегда удивляло, как некоторые люди могли настолько легко создавать вокруг себя движение. как они могли без страха выглядеть странно, смешно, слишком громко или слишком ярко. санвон всю жизнь думал перед каждым шагом. а некоторые просто выходили перед толпой людей, включали музыку из титаника и заставляли весь университет смотреть только на них. и почему-то, наблюдая за этим хаосом, санвон уже не удивлялся, что главным источником этого хаоса снова оказался именно чжоу аньсинь. после нескольких минут наблюдения за соседним столом он заставил себя переключить внимание обратно на список участников перед собой, поправил несколько листовок, которые ветер снова успел сдвинуть к краю, и попытался убедить себя, что ярмарка интересов вокруг продолжалась как обычно. в конце концов, у него тоже был кружок, за который он отвечал. ему нужно было рассказывать студентам о расписании тренировок, объяснять программу занятий и помогать новичкам разобраться. только это оказалось сложнее, чем он ожидал. музыка всё ещё звучала слишком громко, первокурсники продолжали собираться возле театрального кружка, а каждые несколько секунд оттуда доносились то восторженные возгласы, то смех. было практически невозможно игнорировать место, где среди обычной университетской ярмарки кто-то решил устроить полноценную сцену из фильма. особенно когда этим кем-то был аньсинь. санвон продержался недолго. через какое-то время его внимание всё равно снова вернулось туда, и произошло это ровно в тот момент, когда санхён, с выражением лица человека, переживающего самый трагичный день своей жизни, начал медленно падать назад. первой реакцией санвона было беспокойство. на мгновение ему правда показалось, что что-то пошло не так, потому что падение выглядело слишком естественным. он даже слегка напрягся, уже готовясь выйти из-за стойки, но почти сразу заметил, как аньсинь ловит санхёна за спину, продолжая играть свою роль с такой серьезностью, будто от этого зависела судьба всего спектакля. толпа вокруг них в очередной раз ахнула. несколько первокурсников смотрели на происходящее с таким восторгом, словно стали свидетелями лучшей театральной постановки года. санвон же несколько секунд пытался разобраться только с одним вопросом: разве это было в титанике? он был почти уверен, что нет. возможно, он давно не пересматривал фильм, но сцены, где джек ловит розу в драматичном падении, там точно не было. что, если подумать, даже не удивляло. конечно, аньсинь добавил бы что-то своё. санвон за последний год успел достаточно хорошо узнать его, чтобы перестать искать логику в подобных моментах. чжоу аньсинь редко делал что-то наполовину. если радовался — так, что об этом знали все вокруг. если появлялся в жизни человека — то не тихо стучал в дверь, а будто открывал её настежь и приносил с собой весь шум внешнего мира. и почему-то это всегда работало. когда музыка закончилась, весь двор наполнился аплодисментами. первокурсники смеялись, обсуждали выступление и буквально окружали стол театрального кружка, пытаясь записаться. в следующую секунду аньсинь поднял глаза и их взгляды встретились. санвон знал этот момент слишком хорошо. уже целый год он видел одно и то же изменение в лице аньсиня и мог узнать его даже среди сотни людей.  сначала это короткое удивление, будто он не ожидал его увидеть. потом та самая радость, слишком открытая и искренняя, которую аньсинь никогда даже не пытался скрывать. а после этого появлялся блеск в глазах, означающий только одно — сейчас что-то случится. что именно? никто не знал. даже сам аньсинь, наверное. в этом и была главная сложность. за год санвон привык ко многому, но так и не научился предсказывать его следующие действия. рядом с аньсинем можно было ожидать заботливое сообщение посреди ночи, внезапное появление возле аудитории с кофе или историю, которая начиналась словами «хён, не осуждай меня, но…» и почти всегда заканчивалась чем-то невероятным. аньсинь не был проблемой, скорее маленькой катастрофой, которая происходила без предупреждения. и санвон каждый раз оказывался в самом центре, как сейчас.  потому что аньсинь всё ещё держал санхёна. вернее, держал секунду назад. увидев санвона, он настолько резко переключил всё своё внимание, что его руки расслабились, а санхён просто упал прямо на землю. это былые достаточно громко, чтобы санвон на мгновение забыл обо всём остальном. — о, господи, — вырвалось у него.  в голове сразу появилась мысль, что после такого падения человек вполне мог что-нибудь повредить, но прежде чем он успел сделать ещё хоть что-то, рядом раздался странный сдавленный звук. арно пытался сдерживать свой смех.  — тебе смешно?! — нет, — ответил арно, хотя его лицо говорило совершенно другое. — или может совсем чуть-чуть. — он же мог сломать себе что-нибудь. — и это все из-за тебя. и самое ужасное было то, что арно был прав.  ещё хуже то что у аньсиня уже был микрофон. санвон заметил это слишком поздно. намного позже, чем нужно было. — санвон-хён! он закрыл глаза. ну конечно. после года знакомства ему уже стоило знать, что если аньсинь взял микрофон, избежать последствий невозможно. — не волнуйся! — радостный голос разнёсся почти по всей площадке. — если я джек, то моей единственной розой всегда будешь ты! на несколько секунд вокруг стало подозрительно тихо. а потом люди начали оборачиваться и искать санвона, пытаясь понять, кому именно это было адресовано. санвон медленно прикрыл лицо рукой. возможно ему стоило бы разозлится, но, злиться на аньсиня было слишком сложно. иногда ему правда хотелось узнать, как вообще работает его голова. как можно было сначала играть трагичную сцену из титаника, через секунду уронить своего партнера, а ещё через секунду признаться старшекурснику через микрофон перед половиной университета, и сделать это с таким видом, будто всё абсолютно нормально. арно рядом уже почти проиграл борьбу с собой. — перестань смеяться. — я пытаюсь. — значит плохо пытаешься. — я пытаюсь уже больше года, санвон. и это почему-то было правдой. аньсинь тем временем совершенно спокойно помахал ему рукой, будто ничего необычного не произошло, после чего снова повернулся к толпе. — все записывайтесь спокойно! мест хватит, не толкаемся! театральный кружок ждёт каждого! санвон почти поверил, что на этом всё закончилось. почти. — и кстати, танцевальный кружок тоже очень хороший! — добавил аньсинь, указывая в их сторону. — особенно потому что там санвон-хён. поверьте он лучший танцор, которого я знаю, так что он точно всему вас научит! несколько первокурсников действительно заинтересованно повернулись к их стойке, и это было самым невероятным. хаос аньсиня снова сработал. как всегда. санвон тихо выдохнул, наблюдая за тем, как тот продолжает сиять посреди толпы, абсолютно довольный собой и совершенно не осознающий, сколько беспорядка успел создать всего за несколько минут. чжоу аньсинь был непредсказуемым, слишком громким, и слишком смелым. он был человеком, который мог появиться в обычный весенний день и превратить его во что угодно. и санвон уже давно перестал пытаться угадать, что случится дальше. потому что с аньсинем это было невозможно. оставалось только стоять рядом и ждать, куда этот ураган повернёт в следующий раз. *** к вечеру жара наконец начала отступать. солнце больше не обжигало кожу, а мягко ложилось на территорию университета теплым золотым светом, окрашивая окна корпусов в оранжевые оттенки. после целого дня шума, музыки и голосов наступало то редкое время, когда даже знакомое место начинало выглядеть немного иначе. санвон всегда любил такие моменты. не сам конец дня, когда всё уже заканчивалось, а именно этот короткий промежуток между. когда люди ещё не разошлись полностью, но спешка уже исчезла. кто-то убирал плакаты, кто-то складывал коробки, кто-то сидел прямо на траве и обсуждал прошедший день, не торопясь возвращаться домой. лёгкий ветер проходил по двору, шевелил оставшиеся на столах листовки и приносил наконец ту самую весну без удушающей жары, без ощущения, что солнце решило проверить всех студентов на выносливость, и которую санвон ждал с самого утра. он аккуратно собирал бумаги со стола, складывая отдельно заполненные анкеты и оставшиеся информационные листы. арно отошёл минут десять назад — несколько первокурсников захотели посмотреть танцевальную студию лично, и тот сразу предложил провести небольшую экскурсию. санвон не возражал. ему даже нравилось остаться одному после таких шумных дней. несколько минут тишины, чтобы привести всё в порядок. и себя тоже. по крайней мере, он думал, что эти несколько минут у него будут, пока перед ним на стол неожиданно не поставили стакан. прозрачный пластик тихо ударился о поверхность, и внутри качнулся напиток с кусочками манго и сладким джемом на дне. санвон даже не стал поднимать голову. он уже знал кто это.  это было немного странно — узнавать человека не по голосу и даже не по лицу, а просто по тому, как резко менялась атмосфера рядом. словно кто-то включал дополнительный источник энергии. — хён! конечно. санвон медленно поднял взгляд. аньсинь стоял перед ним с таким видом, будто они не виделись несколько месяцев, а не пересекались взглядами пару часов назад во время его публичного заявления через микрофон. — привет, аньсини.  — я купил тебе твой любимый лимонад, он с манго и джемом. потому что ты сегодня весь день стоял здесь в этой рубашке, и я вообще не понимаю, кто надевает чёрное, когда на улице такая жара. хён, ты правда умный во всём, кроме заботы о себе. санвон открыл рот, собираясь что-то ответить, но не успел, что, если честно, тоже было ожидаемо. — я ещё утром увидел тебя и подумал: почему он в чёрном? потом подумал, может, тебе нормально. потом понял, что тебе точно не нормально, потому что нормальные люди не стоят под солнцем несколько часов в чёрной одежде. ты же мог получить тепловой удар. ты пил воду? сколько раз? только честно. потому что если скажешь один раз, я буду очень разочарован. санвон молча держал в руках стопку листовок. аньсинь успел задать примерно пять вопросов, и ни на один не оставил времени ответить. как обычно. — аньсини. — а ещё у нас записалось столько людей, ты бы видел. санхён сказал, что это из-за титаника, но я думаю, что людям просто нравится театр. хотя титаник тоже помог. ну и, возможно, момент с падением был лишним, потому что санхён сказал, что у него теперь болит спина, но он сам предложил добавить драму, я просто— — чжоу аньсинь! — что?! санвон спокойно посмотрел на него. — сделай глубокий вдох. тот замолчал, и только через пару секунд действительно сделал глубокий вдох. санвон не удержался и слегка усмехнулся. — ты опять забываешь дышать.  — я не забывал.  — забывал.  — я просто много рассказывал. — и при этом не дышал. аньсинь задумался на секунду, словно пытался найти аргумент. не нашёл. — ладно, может быть немного. для любого другого человека это, наверное, было бы утомительно. но у санвона никогда не возникало желания заставить его замолчать. странно. раньше он сам бы подумал, что рядом с таким человеком быстро устанет. у аньсиня слишком много энергии, слишком много эмоций, и вообще слишком много всего. но аньсинь не требовал от него быть таким же. и, наверное, именно поэтому это работало. аньсинь говорил за двоих. санвон слушал за двоих. и где-то между этим они нашли странный баланс. — а сколько у вас записалось? — вдруг спросил аньсинь, заглядывая в его список. он не просто подошёл ближе. конечно нет. это был бы не аньсинь. он встал рядом, положил руки санвону на плечи и наклонился посмотреть через него. год назад санвон бы удивился, может, даже растерялся бы, но сейчас он просто продолжил складывать листовки. — двадцать семь человек. — ого, хён! — аньсинь от восторга сжал его плечи, — это много! — я уверен, у вас больше. — это потому что мы устроили шоу. — я заметил. — тебе понравилось? санвон сделал вид, что думает, и сразу пожалел. потому что руки с его плеч переместились ниже, и аньсинь слегка потряс его за руки. — хён? — что? — тебе понравилось? — я ещё думаю. — не надо думать так долго. — почему? — потому что я хочу услышать, что тебе понравилось сейчас. санвон покачал головой, продолжая убирать вещи. удивительно, насколько нормальным это стало. аньсинь мог держаться за его плечи, трогать руки во время разговора, сжимать его бицепс каждый раз, когда слишком эмоционально что-то рассказывал, и санвон уже почти перестал это замечать. точнее, замечал.  просто больше не удивлялся. ведь это был аньсинь. он всегда разговаривал всем собой. голосом, лицом, руками, и всем сердцем. — было хорошо, — наконец сказал санвон. аньсинь тут же замер. — правда? — правда. — тебе понравилась моя роль джека? санвон взглянул на него. — мне нравилось, пока ты не уронил санхёна. аньсинь на секунду виновато отвёл взгляд. — это была случайность. — ты просто отпустил его. — потому что я увидел тебя!  — и что?! — и забыл, что держу его. санвон остановился и несколько секунд молчал, пытаясь придумать хоть какой-то ответ. не смог. а аньсинь сказал это настолько спокойно, будто это было самым обычным объяснением в мире. будто любой человек мог забыть о партнёре по сцене только потому, что увидел кого-то другого. санвон тихо выдохнул. — ты невозможный. аньсинь широко улыбнулся. — выпей лучше лимонад, хён. санвон посмотрел на стакан рядом, потом на него. — иди помоги санхёну собрать вещи. — ты меня выгоняешь? — я прошу тебя помочь другу. — но ты меня выгоняешь грустным способом. — чжоу аньсинь. — ладно, ладно. я понял. он наконец отошёл на два шага, и сразу обернулся. — хён. — да? — не надевай больше чёрное в жару. — я постараюсь. — обещай.  санвон посмотрел на него пару секунд. на этого человека, который мог за один день устроить спектакль перед всем университетом, уронить друга, признаться через микрофон и всё равно больше всего переживать о том, что кто-то слишком долго стоял на солнце. и почему-то от этой мысли стало тепло. — хорошо, обещаю.  аньсинь довольно кивнул, будто это была его самая большая победа за день. и действительно ушёл помогать санхёну, что, если честно, немного удивило санвона. он почти ожидал, что тот снова вернётся через несколько секунд с новой историей, вопросом или внезапной мыслью, которую обязательно нужно было рассказать именно сейчас. с аньсинем это происходило часто — он мог уйти, вспомнить что-то важное посреди дороги и развернуться обратно так быстро, будто между ними был не разговор, а поставленная на паузу сцена. но в этот раз он правда дошёл до стола театрального кружка. санвон проводил его взглядом лишь на мгновение, после чего снова вернулся к уборке вещей. — мелкий опять утомил тебя? голос арно появился рядом настолько внезапно, что санвон даже не заметил, когда тот успел вернуться. он повернулся к другу, который держал в руках оставшиеся плакаты из танцевальной студии и выглядел слишком довольным для человека, который просто задал обычный вопрос. хотя с арно обычных вопросов почти не существовало. особенно когда дело касалось аньсиня. — нет, — ответ вышел быстрее, чем санвон успел подумать. — ты даже не задумался, — арно приподнял брови. — потому что это неправда. и это действительно было неправдой. аньсинь мог быть шумным, мог появляться внезапно, говорить слишком быстро, менять темы быстрее, чем санвон успевал за ними следить. иногда рядом с ним действительно было ощущение, будто пытаешься удержать в руках что-то, что постоянно двигается. но утомительным? нет. санвон никогда не воспринимал его так. — я просто не понимаю, откуда у него столько энергии, — признался он, закрывая коробку с листовками. — он буквально забывает дышать, когда говорит, это же ненормально. — ты сейчас серьезно переживаешь из-за того, что он много болтает? — арно усмехнулся. — он забывает делать вдохи, а это базовая потребность организма. арно рассмеялся, качая головой. — ты иногда драматизируешь больше, чем их театральный кружок. твой мальчик не умрёт от того, что слишком счастлив рассказать тебе про свой день. санвон замер всего на секунду. и  арно, конечно, это заметил. он всегда замечал. — он не мой мальчик. — конечно. тон был настолько неубедительным, что санвон сразу понял — спорить будет бесполезно. — и он со всеми такой. — нет, не такой. — арно. — нет, правда, — спокойно продолжил тот. — у него, конечно, шило в заднице. тут спорить невозможно. он шумный, постоянно куда-то бежит и иногда делает раньше, чем думает. но вот это всё? арно кивнул в сторону аньсиня, который сейчас что-то активно рассказывал санхёну, одновременно пытаясь сложить плакат и явно мешая больше, чем помогая. — это только рядом с тобой. — неправда, — санвон нахмурился. — он со всеми такой открытый. — открытый да. но забывает дышать он только рядом с тобой. санвон не ответил, потому что знал, к чему ведёт этот разговор, знал, что именно арно хочет сказать. и, наверное, больше всего раздражало то, что он не мог назвать это полной неправдой. потому что аньсинь никогда ничего не скрывал. с самого начала. ещё год назад, когда санвон был на третьем курсе, а аньсинь только поступил в университет, всё началось именно с этого. санвон до сих пор помнил тот день слишком хорошо. обычный перерыв между занятиями. он вышел из аудитории вместе с арно, собираясь пойти за кофе перед следующей парой, когда перед ним неожиданно появился первокурсник, а рядом стоял санхён. тогда санвон ещё не знал их имён. и уж точно не ожидал, что незнакомый человек вдруг посмотрит на него так, будто нашёл кого-то невероятного. — ты ли санвон, да? кажется, это было первое, что сказал аньсинь. а дальше начался поток. о том, что он видел его выступление с танцевальным кружком, что он невероятно круто двигается, что он пересмотрел видео несколько раз, что у него красивая линия движений, что он выглядит очень уверенно на сцене, и ещё примерно десяток вещей, которые санвон даже не успел нормально обработать. он тогда действительно растерялся, потому что он вообще не понимал, что происходит. перед ним стоял человек, которого он видел впервые в жизни, и говорил всё это с такой лёгкостью, будто они давно знакомы. санвон привык к комплиментам после выступлений, но не к таким, не настолько искренним, и не настолько прямым. аньсинь появился внезапно, а потом почему-то остался. сначала это были случайные встречи, потом сообщения, потом короткие разговоры после занятий, потом аньсинь уже знал, какой напиток санвон обычно покупает, когда устаёт, а санвон знал, что если аньсинь начинает предложение со слов: хён, только не осуждай меня, значит, произошло что-то странное. и где-то между всеми этими маленькими моментами он стал постоянной частью его дней. санвон не был слепым. он все видел. конечно видел. видел, как аньсинь смотрит на него, как радуется каждой встрече, как ищет повод остаться рядом чуть дольше. он все знал, просто ничего с этим не делал. потому что не знал, что должен сделать. а два месяца назад аньсинь сказал это вслух. уже не в шутку, и не среди смеха и громких заявлений. это было спокойно и серьёзно. и именно тогда санвон понял, что больше не может делать вид, будто между ними нет разговора, который однажды должен был случиться. он помнил, как долго подбирал слова, потому что меньше всего хотел причинить боль кому-то. особенно аньсиню. — мне жаль, аньсинь. это было первое, что он тогда сказал. и до сих пор помнил, как изменилось выражение лица напротив. — ты мне правда дорог, — продолжил тогда санвон. — и дело не в тебе. я просто сейчас не думаю об отношениях. и это было абсолютной правдой. он был на четвертом курсе, и было ощущение, что скоро вся жизнь изменится, а он ещё даже не решил, куда именно хочет идти дальше. отношения казались чем-то, для чего у него сейчас не было времени. и была ещё одна причина, та, которую он тоже сказал вслух.  — и я не встречаюсь с теми, кто младше меня. это не потому что он считал аньсиня ребёнком. никогда. он видел, насколько тот бывает внимательным. насколько хорошо замечает чужое настроение за всей своей шумностью. но три года разницы всё равно ощущались. особенно сейчас когда санвон уже готовился заканчивать университет, а аньсинь только начинал строить свою студенческую жизнь. для санвона это всегда было правилом. границей, которую он привык держать, даже если человеком по другую сторону был аньсинь. он помнил, как тот тогда надолго замолчал впервые за долгое время. и, наверное, именно это было самым непривычным. видеть чжоу аньсиня тихим. — тогда я подожду, хён. санвон сразу хотел ответить. сказать, что не нужно его ждать. что он не должен ставить свою жизнь на ожидание кого-то другого. но аньсинь, словно заранее понял, что он скажет, и быстро улыбнулся. — увидимся завтра! и убежал оставив санвона стоять там с кучей несказанных слов. с того дня прошло два месяца. аньсинь не изменился. он всё ещё приходил, всё ещё рассказывал ему обо всём, и всё ещё приносил напитки и заставлял его обещать не носить чёрное в жару. только теперь санвон иногда ловил себя на мысли, что всё стало намного сложнее, чем он ожидал. потому что отказать человеку было легко. гораздо сложнее было сделать вид, что этот человек ничего для тебя не значит. — санвон! голос арно заставил его выбраться из собственных мыслей, и только тогда санвон заметил, что уже какое-то время держит одни и те же листовки в руках, хотя собирался убрать их в коробку ещё несколько минут назад. видимо, он снова слишком глубоко ушёл в свои размышления, как часто бывало в последнее время, особенно когда разговор касался аньсиня. — что? — отозвался он, наконец складывая бумаги вместе с остальными вещами. арно стоял рядом и почему-то не спешил отвечать. за четыре года дружбы санвон слишком хорошо изучил его, чтобы не заметить эту странную осторожность. обычно арно говорил всё прямо, иногда даже слишком, не переживая о том, понравится ему ответ или нет, поэтому сейчас его молчание само по себе уже говорило о том, что тема будет неприятной. — может, тебе всё-таки стоит попробовать с ним? — наконец произнёс арно, внимательно следя за его реакцией. санвон даже не стал уточнять, кого именно он имеет в виду. в этом не было смысла. они оба прекрасно знали, что за последний год имя аньсиня слишком часто появлялось в их разговорах. — арно, мы уже обсуждали это. — знаю, но я говорю серьёзно. прошло почти четыре года после лео, санвон. может, пора хотя бы позволить себе подумать о новых отношениях? аньсинь признался тебе, он всё ещё рядом, всё ещё ждёт, и, возможно, тебе нужен именно такой человек рядом. кто-то, кто не будет заставлять тебя всё анализировать и держать под контролем. имя лео прозвучало слишком неожиданно, и слишком неприятно. санвон не любил, когда люди связывали каждое его решение с прошлым. не любил это ощущение, будто все вокруг решили, что знают его лучше, чем он сам. будто любое его нежелание начинать отношения обязательно должно было быть последствием чего-то. будто он не мог просто не хотеть. — лео тут ни при чём, — ответил санвон, и даже сам услышал, насколько резче прозвучал его голос. арно заметил это, конечно. он всегда замечал. — я не говорю, что ты всё ещё думаешь о нём. я говорю, что после всего этого ты будто закрылся от любых отношений. — нет, арно. вот именно это ты и делаешь. ты опять связываешь всё с ним, хотя я уже сто раз говорил, что дело не в лео. я не боюсь отношений и не избегаю людей. мне просто сейчас это не нужно. последние слова прозвучали увереннее, чем он ожидал. возможно, потому что он повторял их уже много раз, и действительно верил в это. арно некоторое время молча наблюдал за ним, после чего тихо вздохнул. — хорошо, допустим. только аньсинь ведь не будет ждать тебя целую вечность. почему-то именно эти слова задели сильнее остальных. санвон замер на несколько секунд, а потом продолжил складывать вещи, стараясь не показывать, что внутри что-то неприятно отозвалось. — я не просил его меня ждать. — санвон… — нет, правда. я не просил. я сразу сказал ему всё честно, не обещал, что однажды передумаю, не говорил, что у него есть шанс, если он останется рядом достаточно долго. аньсинь сам решил ждать. он сам решает, что делать, что думать и что чувствовать. я не могу контролировать его чувства так же, как он не может контролировать мои. он говорил спокойно, но чем больше объяснял, тем тяжелее становилось почему-то именно ему. потому что всё это было правдой, и одновременно звучало неправильно. арно, кажется, подумал о том же. по крайней мере, взгляд у него был именно таким. — ну что? — спросил санвон, замечая это выражение. — ничего. просто иногда ты слишком хорошо умеешь объяснять всё логикой, даже когда речь вообще не про неё. санвон нахмурился, но арно не дал ему возразить. — иногда стоит дать шанс человеку, который любит тебя, а не всю жизнь искать причины, почему это неудобно или неправильно. аньсинь по уши в тебя влюблён, и ты это знаешь. все знают. и я вижу, как ты ведёшь себя рядом с ним. — это не одно и то же. — может быть. может, ты не чувствуешь столько же, сколько он. может, пока не чувствуешь. но не говори мне, что там вообще ничего нет, потому что я видел тебя с другими людьми и вижу тебя с ним. санвон не ответил. просто иногда молчать было легче, чем объяснять вещи, которые он сам ещё не до конца понимал. потому что аньсинь действительно был важен. это было невозможно отрицать. где-то за этот год он перестал быть шумным первокурсником, который внезапно ворвался в его жизнь, и стал человеком, чьё присутствие ощущалось естественным. санвон привык к его голосу, к сообщениям в течение дня, к внезапным появлениям после занятий, к тому, что кто-то настолько искренне переживает, поел ли он и не устал ли. но привыкнуть к человеку и быть готовым к отношениям — разные вещи. — если ты продолжишь делать вид, что ничего не происходит, однажды он правда уйдёт, и ему будет очень больно, — добавил арно уже тише. санвон закончил собирать последнюю коробку. наверное, это было слишком быстро, будто вместе с вещами он хотел закончить и этот разговор. — это всё равно ничего не изменит. — и почему же? санвон поправил коробку в руках и на мгновение перевёл взгляд на университетский двор, который постепенно пустел после ярмарки. — я заканчиваю университет через четыре месяца, арно. аньсинь останется здесь, а я уйду. у него ещё два года впереди, новые люди, новые события, вся студенческая жизнь. а у меня начинается совершенно другой этап. произносить это оказалось страннее, чем он думал. словно до этого момента всё было просто мыслью где-то в голове, а теперь стало реальностью. — наши пути всё равно разойдутся, поэтому какой смысл начинать что-то, что с самого начала имеет конец? арно хотел что-то сказать. санвон видел. но в этот он раз не дал ему этого сделать. ему не хотелось услышать ещё одну вещь, которая может оказаться правдой. — я отнесу вещи в студию. он взял коробку и направился к корпусу, оставляя позади почти пустую ярмарку, вечерний ветер и арно, который наверняка всё ещё думал, что санвон совершает ошибку. может быть, так и было. арно больше не возвращался к этому разговору, и санвон был ему за это благодарен. не потому что хотел сделать вид, будто ничего не произошло, или полностью выбросить эти слова из головы. скорее потому, что некоторые темы невозможно решить за один разговор посреди университетского двора, когда вокруг всё ещё разбирают стенды после ярмарки, а в руках коробки с вещами из танцевальной студии. арно знал его достаточно долго, чтобы понимать это. оставшийся вечер прошёл спокойно, почти привычно. они занесли вещи обратно в студию, проверили помещение перед уходом, а потом без долгих обсуждений решили зайти поужинать в небольшое место недалеко от университета. оно не было чем-то особенным: несколько столов, простая еда, старое меню на стене, которое, казалось, не менялось с их первого курса, и владелец, который уже давно узнавал их лица. но санвону нравились именно такие места где не нужно было стараться, и где всё было знакомым. они говорили обо всём, кроме того разговора. они обсудили ярмарку, новых участников кружка, санхёна, который каким-то чудом после своего падения переживал больше не за спину, а за то, красиво ли это выглядело со стороны. арно снова смеялся, вспоминая лицо санвона в тот момент, а санвон в очередной раз пытался объяснить, что переживать за человека после падения — это нормальная реакция. вечер закончился так же спокойно, как проходил. и когда санвон наконец добрался до дома, город за окном уже полностью погрузился в темноту. его маленькая квартира встретила его привычной тишиной. арно в первый день переезда сказал, что если санвон хорошо постарается, сможет доставать вещи из холодильника, не вставая с кровати. это было преувеличением, конечно, но не настолько большим, как хотелось бы признать. и всё равно он любил это место. любил маленький стол возле окна, где обычно занимался по вечерам, полку с книгами, которую собирал несколько лет, мягкий свет лампы вместо яркого потолочного освещения и это странное чувство спокойствия каждый раз, когда закрывал за собой дверь. это было его пространство. первое место, которое он построил только для себя. именно поэтому мысль о выпуске иногда тревожила сильнее, чем он хотел признавать. через четыре месяца университета больше не будет. не будет стипендии. не будет привычного расписания. ему нужно найти работу почти сразу после окончания, потому что аренда не подождёт, счета тоже, а потерять эту квартиру санвон не хотел. сёстры не раз предлагали помочь, и он знал, что они сделали бы это без лишних вопросов. но каждый раз отказывался, потому что ему было важно знать, что он может справиться сам. после душа он закинул одежду в стиральную машину, выключил основной свет и оставил только лампу возле кровати. день был длиннее, чем казалось утром, и только оказавшись в тишине собственной квартиры, санвон наконец почувствовал усталость. телефон весь вечер почти оставался без внимания. поэтому, когда он взял его в руки, уведомлений ожидаемо было много. сообщения от одногруппников в общем чате. пара обсуждений после ярмарки. арно написал, что добрался домой. санвон ответил ему коротко, как обычно, после чего продолжил просматривать остальное. несколько лайков в инстаграме. новые подписки после сегодняшнего мероприятия.  и одно уведомление, на котором палец остановился чуть дольше. аньсини♡ двадцать девять сообщений. санвон даже не удивился. наоборот, было бы намного страннее, если бы их не было. он мог почти точно представить, что находится внутри этого чата, даже не открывая его. несколько мемов сомнительного качества, видео, которое аньсинь почему-то посчитал самым смешным в мире, случайная история о том, что произошло по дороге домой, и хотя бы одна фотография чего-нибудь совершенно обычного с объяснением, почему ему срочно нужно было этим поделиться. за последний год это стало частью его вечеров. это стало настолько естественным, что санвон даже не заметил, когда привык. лечь в кровать. открыть сообщения. посмотреть всё, что аньсинь успел прислать. иногда посмеяться, иногда спросить, почему он вообще считает это смешным, а потом всё равно рассмеяться, потому что объяснение аньсиня обычно было ещё нелепее самого мема. но сегодня он почему-то задержался. палец завис над экраном, а в голове снова появились слова арно.  о том, что однажды аньсинь может уйти. санвону не нравилось, что эта мысль вообще задержалась у него. потому что обычный чат не должен был внезапно ощущаться чем-то, что можно потерять. пока он размышлял, сверху появилось новое сообщение. тридцатое. аньсини♡: хён, я знаю, что ты видишь мои сообщения. ты сейчас либо думаешь, отвечать мне или нет, либо уснул с телефоном в руках, но второй вариант я не принимаю, потому что ты не дедушка. санвон несколько секунд читал сообщение, а потом тихо рассмеялся. он открыл чат и первым его встретил мем ужасного качества с котом, у которого было самое уставшее выражение морды, которое санвон когда-либо видел. аньсинь подписал его: хён, это ты, когда я говорю тебе не носить чёрную одежду в жару. санвон некоторое время рассматривал картинку, пытаясь понять логику сравнения, после чего начал печатать. санвон: почему это я? ответ пришёл почти сразу. аньсини♡: потому что у него твоё лицо, когда я делаю что-то умное. санвон усмехнулся, удобнее устраиваясь на подушке. санвон: то есть уставшее? аньсини♡: нет, полное восхищения. хён, не переворачивай мои слова против меня. санвон: ты уверен, что мы говорим про одну и ту же картинку? аньсини♡: абсолютно уверен. я изучаю твоё лицо уже год, у меня большой опыт. год. почему-то именно это слово заставило санвона задержаться. целый год. аньсинь правда был рядом всё это время. не внезапной вспышкой, не коротким периодом, который быстро закончился, а постоянным присутствием в его жизни. пока он думал, что ответить, появилось новое сообщение. аньсини♡: ты устал? и вот это было самым удивительным в аньсине. как человек, который пять минут назад спорил о меме с котом, мог так легко заметить то, о чём санвон даже не говорил. санвон: немного. аньсини♡: тогда почему ты не спишь? санвон: потому что кто-то отправил мне тридцать сообщений. аньсини♡: тридцать одно. пожалуйста, уважай мою тяжёлую работу. санвон снова рассмеялся. санвон: отправлять мне странные картинки теперь считается работой? аньсини♡: если эти странные картинки заставляют тебя улыбнуться после тяжёлого дня, тогда да, и я отношусь к своим обязанностям очень серьёзно. после этого сообщения санвон на какое-то время перестал печатать. в комнате было тихо. где-то работала стиральная машина, за окном иногда проезжали машины, лампа возле кровати мягко освещала небольшую квартиру. и среди всего этого сообщения аньсиня почему-то совсем не нарушали спокойствие. хотя он всегда был самым шумным человеком в его жизни. санвон: они заставляют меня улыбаться.  в этот раз аньсинь ответил не сразу, что само по себе было редкостью. аньсини♡: правда? санвон: правда. аньсини♡: тогда завтра я отправлю ещё больше. санвон: кажется, я зря это сказал. аньсини♡: поздно, хён. ты признался. назад дороги нет.  санвон: думаю тебе пора спать. аньсини♡: думаю тебе тоже. санвон: ты прав, спокойно ночи. аньсини♡: сладких снов, хён♡ санвон отложил телефон на тумбочку и остался лежать в темноте. после яркого экрана комната казалась ещё тише, а мягкий свет ночного города едва проходил через занавески, оставляя на стенах размытые тени. обычно ему нравились такие вечера. когда после длинного дня наконец не нужно никуда идти, ни с кем разговаривать и ничего решать. когда можно просто закрыть глаза и позволить себе отдохнуть. но сегодня тишина почему-то не помогала. наоборот будто весь день санвон был слишком занят, чтобы действительно задуматься, а теперь, когда вокруг ничего не отвлекало, все мысли, которые он откладывал, наконец нашли момент появиться. и, конечно, почти все они снова возвращались к одному человеку. к аньсиню. санвон тихо выдохнул, глядя в потолок.  разговор с арно всё ещё оставался где-то в голове, хотя он был уверен, что давно отпустил его. он ведь поступил правильно. по крайней мере, пытался. он никогда не играл с чувствами аньсиня, никогда не просил его ждать и не оставлял между ними неопределённых обещаний, за которые тот мог бы держаться. когда аньсинь признался ему, санвон сказал всё настолько честно, насколько мог. что сейчас он не готов. что отношения не входят в его планы. что он не хочет причинить ему боль. всё, что он сказал сегодня арно, было правдой. аньсинь сам выбрал остаться рядом, сам решил продолжать, сам каждое утро писал ему, появлялся после занятий, приносил напитки и рассказывал истории, которые иногда не имели никакого смысла, но почему-то всё равно заставляли санвона слушать до конца. это был выбор аньсиня. не его. по крайней мере, именно так он объяснял себе всё это раньше. но сегодня впервые это объяснение перестало ощущаться настолько простым. потому что чувства другого человека — не задача, которую можно решить правильно, следуя всем пунктам. и где-то между уверенностью в собственных решениях начали появляться сомнения. те самые, которые он не хотел признавать. возможно, арно всё-таки был в чём-то прав. возможно, однажды он действительно оглянется назад и поймёт, что потерял человека, который был готов выбрать его снова и снова маленькими незначительными вещами, сообщением после тяжелого дня, любимым лимонадом, вкус которого он запомнил после одного раза, и искренней радостью от встречи даже тогда, когда они виделись несколько часов назад. санвон привык к этому слишком незаметно. настолько незаметно, что только сейчас начал задумываться, как будет выглядеть его жизнь без всего этого. и ему не понравилось, что ответ не пришёл сразу. но была и другая сторона. та, из-за которой он всё ещё не мог позволить себе сделать шаг вперёд.  что, если ожидание однажды изменит аньсиня? что, если человек, который сейчас смотрит на него с таким теплом, спустя время будет вспоминать эти годы с сожалением? санвон не хотел однажды стать причиной его боли. не хотел, чтобы аньсинь проснулся через год и понял, что всё это время ждал того, кто так и не смог ответить. ведь за это время рядом с ним мог появиться кто-то другой. кто-то проще чем санвон. кто-то, кто не будет постоянно искать причины, почему ничего не получится. кто-то, кто сможет взять его за руку без десятка мыслей о будущем.  и самое странное было в том, что мысль об этом должна была приносить облегчение. разве нет? если аньсинь найдёт человека, который сделает его счастливым, санвон должен быть рад. это было бы правильно и логично. только почему-то представлять это оказалось намного сложнее, чем он ожидал.  санвон перевернулся на бок и закрыл глаза, будто это могло остановить мысли. не помогло. потому что за всеми переживаниями за аньсиня скрывалось ещё кое-что, о чём он думал меньше всего. он сам боялся потерять его. и это было намного сложнее объяснить. особенно когда какая-то часть его была уверена, что потеря всё равно неизбежна. через четыре месяца он выпустится и начнёт работать. а аньсинь останется там, в мире, где ещё будут пары, выступления, новые знакомства, ночные подготовки к экзаменам и вся та жизнь, которую санвон уже будет оставлять позади. сначала они, конечно, будут общаться, он был уверен в этом. но потом появятся дела, усталость, и разные расписания. в итоге сообщения станут короче, встречи реже, и однажды они могут просто стать людьми, которые когда-то были очень близки. так ведь часто бывает. но в этот момент появилась и другая мысль, она была почти невозможной, но… а если нет? если не обязательно всё должно закончиться если попробовать? не строить сразу планы на годы вперёд. не искать все причины, почему это сложно. просто впервые позволить себе сделать шаг навстречу. эта мысль продержалась недолго. потому что следом пришёл вопрос, которого санвон боялся больше всего. что именно он чувствует к аньсиню? ему нравилось быть рядом с ним, это он уже не мог отрицать. ему нравились их разговоры, его энергия, его способность появляться в самые обычные моменты и делать их запоминающимися. но было ли этого достаточно? был ли аньсинь для него тем, кем хотел быть? или санвон просто привык к человеку, который выбрал его? и была ещё одна вещь. возраст. три года никогда не казались огромной разницей, когда речь шла о других людях. но когда дело касалось его самого — всё становилось иначе. санвон всегда держался этого правила. он не встречался с теми, кто младше. не потому что считал их хуже или менее зрелыми. просто ему было некомфортно. он привык быть тем, кто заботится, тем, кто думает заранее, тем, кто отвечает. хотя, если быть честным, это звучало почти смешно, учитывая, что именно аньсинь сегодня заставил его пить воду и ругал за чёрную рубашку под солнцем. от этой мысли уголки губ сами слегка дрогнули. даже сейчас, даже когда его не было рядом, аньсинь всё равно умудрялся заставить его улыбаться. санвон не заметил, в какой момент усталость начала побеждать мысли. решений всё равно не было. не сегодня, и не посреди ночи, когда все страхи всегда кажутся больше, чем утром. он подумает об этом завтра. обязательно. а сейчас ему нужно было спать. только было немного странно, что даже откладывая все вопросы, он всё равно засыпал с мыслями об одном человеке. о его голосе. о его смехе. о том, как он забывает дышать, когда слишком увлечённо рассказывает что-то.  и этой ночью, впервые за долгое время, санвону приснился сон, где всё было намного проще. где не было выпуска, расстояния, правил и сомнений. где аньсинь всё ещё был рядом. только во сне санвон больше не искал причины, почему ему нельзя позволить этому случиться. *** дождь не прекращался с самого утра. он висел над городом серой пеленой, собирался каплями на окнах аудиторий и делал даже знакомые улицы университета немного чужими.  санвон никогда не считал себя человеком, на которого могла повлиять погода. ему всегда казалось странным, когда кто-то говорил, что пасмурное небо способно испортить весь день, потому что дождь оставался всего лишь дождём, обычным явлением, которое не должно было менять настроение человека. но сегодня всё ощущалось тяжелее, и как бы сильно он ни пытался списать это на серое небо за окном, где-то внутри прекрасно знал, что дело было совсем не в этом. утром аньсинь написал ему почти сразу после пробуждения. предупредил, что сегодня целый день будет дождь, напомнил взять зонт и добавил, что если санвон снова решит проверить свою выносливость и ходить промокшим, то ему придётся выслушать целую лекцию о том, как важно заботиться о себе.  обычное сообщение.  обычный аньсинь.  санвон ответил ему так же спокойно, как отвечал всегда, но после этого они за весь день больше ни разу не пересеклись. и это не должно было иметь никакого значения. у них были разные расписания, разные занятия и разные корпуса, иногда они могли спокойно не видеться несколько дней, и раньше санвон никогда не обращал на это внимания. только сегодня почему-то обратил. наверное, именно поэтому после пар он оказался в танцевальной студии. в единственном месте, где ему всегда становилось легче. ему нравилось, что танцы не требовали от него объяснений. музыка не задавала вопросов, движения не заставляли искать правильные ответы, а отражение в зеркале никогда не ждало, что он примет решение, которое может изменить что-то важное. здесь существовали только ритм, дыхание и контроль над собственным телом.  санвон включил музыку громче обычного, позволяя ей заполнить пустое пространство вокруг, и начал двигаться. сначала спокойно, следя за каждым движением, но постепенно всё быстрее, сильнее, будто если заставить тело устать достаточно сильно, мысли наконец перестанут возвращаться туда, куда он им запрещал. обычно это работало.  обычно спустя какое-то время он забывал обо всём, кроме музыки, но сегодня даже танец не мог вытянуть из головы один единственный образ.  аньсинь.  точнее, даже не сам аньсинь, а тот глупый сон, который должен был исчезнуть ещё утром. ведь именно так и происходит со снами. они кажутся настоящими первые минуты после пробуждения, иногда остаются на пару часов, но потом день постепенно стирает детали, оставляя только смутное ощущение.  только этот сон почему-то не исчезал. сколько бы санвон ни пытался занять себя парами, разговорами или тренировкой, он всё равно помнил слишком много. и именно это выводило его из равновесия. не сам факт, что ему приснился аньсинь, а то, насколько естественным всё было. во сне не существовало постоянного анализа, разницы в возрасте, выпуска через четыре месяца и будущего, которое он пытался просчитать заранее. там был только аньсинь рядом. и был он сам, который больше не искал причин отступить.  санвон помнил, как держал его за руку. помнил странное спокойствие от этого простого действия. помнил, как слушал его, заботился о нём, как впервые за долгое время не думал о том, имеет ли право принимать чужие чувства.  он просто был рядом.  и хотел быть рядом. санвон сбился с движения и раздражённо остановился, проводя рукой по влажным волосам. ему нужно было выбросить это из головы. это был всего лишь сон. ничего из этого не происходило. но чем больше он пытался забыть, тем отчётливее становилась деталь, которая преследовала его с самого утра. поцелуй. сначала в щёку. он настолько лёгкий и привычный, словно во сне это было чем-то обычным между ними.  а потом в губы. санвон снова включил музыку, делая её ещё громче, почти сразу возвращаясь к движениям, будто мог перебить воспоминания усталостью. но это не помогало, потому что самым безумным во всём этом было ощущение того, чего в реальности никогда не существовало. он никогда не целовал аньсиня. никогда даже не позволял себе думать об этом. и всё равно целый день его преследовал этот невозможный вкус. персик. тот самый персиковый бальзам, который аньсинь всегда носил с собой. раньше санвон просто замечал это, как замечал множество других мелочей: как аньсинь постоянно теряет ручки, как морщит нос, когда пытается сосредоточиться, как наносит этот бальзам, даже не задумываясь об этом. обычные детали, которые почему-то сохранились в памяти. но теперь одна из этих деталей словно решила остаться с ним и не давала сделать вид, будто ничего не изменилось. санвон танцевал до тех пор, пока дыхание окончательно не сбилось, пока мышцы не начали неприятно ныть, а футболка не прилипла к телу. он пытался вымотать себя настолько, чтобы в голове наконец стало пусто, но даже стоя посреди студии без сил, всё ещё возвращался к одной мысли, которую боялся признать больше всего. ему понравилось. понравился сон. понравилось это спокойствие. понравилось быть рядом с аньсинем без всех тех причин, которые существовали в реальности. и именно это пугало сильнее всего.  не сам аньсинь.  никогда он.  пугало то, что какая-то часть его перестала сопротивляться и впервые позволила представить, каково это — выбрать его. но реальность не менялась из-за одного сна. причины, по которым он отказал аньсиню, никуда не исчезли. он не придумал их, чтобы спрятаться или найти оправдание. через четыре месяца он всё ещё выпустится. аньсинь всё ещё младше. он всё ещё не знает, готов ли к отношениям. и самое главное — он не знает, сможет ли дать аньсиню то, чего тот заслуживает. потому что был вопрос, который беспокоил больше всего. любит ли он аньсиня так, как аньсинь любит его? или ему просто нравится ощущение, что его любят? после лео прошло почти четыре года. четыре года без отношений, четыре года, за которые он привык быть один. и мысль о том, что он может принять тепло аньсиня только потому, что оно закрывает пустое место внутри, казалась ему самой несправедливой вещью, которую он мог сделать. санвон не хотел ошибиться. потому что если он ошибётся, больно будет не только ему. больно будет аньсиню. человеку, которого он меньше всего хотел ранить. когда музыка наконец остановилась, в студии снова стало тихо. за окнами всё ещё шёл дождь, город медленно темнел, а санвон стоял перед зеркалом и впервые за весь год не знал, что делать с человеком, который даже без своего присутствия умудрился занять все его мысли. раньше аньсинь был хаосом, который происходил вокруг него. а теперь этот хаос каким-то образом оказался внутри. в какой-то момент сил держаться на ногах просто не осталось, и санвон медленно опустился на колени прямо перед зеркалом. холодный пол неприятно ощущался через ткань спортивных штанов, но ему было всё равно. он наклонился вперёд, упираясь лбом в пол, и впервые за весь день позволил себе просто замереть. со стороны это, наверное, выглядело бы странно, но сейчас в пустой студии не было никого, перед кем нужно было выглядеть спокойным и собранным. не было людей, которые привыкли видеть в нём человека, всегда знающего правильный ответ. не было аньсиня, который смотрел на него так, будто санвон действительно никогда не сомневается. но он сомневался. впервые за долгое время он правда не знал, что должен сделать. единственное, в чём он всё ещё был уверен — он должен поступить правильно. не так, как будет проще для него самого, не так, как хочется в моменте, а именно правильно. так, чтобы не навредить аньсиню. потому что это всегда было главным. возможно, арно был прав, возможно, он действительно слишком много думал и пытался контролировать даже то, что невозможно контролировать, но разве можно было иначе, когда речь шла о чувствах другого человека? разве можно просто сделать шаг вперёд, когда ты сам не уверен, что не разрушишь что-то важное? аньсинь заслуживал человека, который выберет его полностью, без постоянных сомнений и вопросов. не того, кто сидит один посреди танцевальной студии и пытается понять, почему один сон смог перевернуть всё, что целый год казалось таким понятным. от этих мыслей становилось только тяжелее, и именно в этот момент в тишине студии завибрировал телефон. санвон не сразу поднялся. несколько секунд он даже думал оставить всё как есть, дать себе ещё немного времени, не возвращаться обратно к реальности, где всё было намного сложнее. но где-то внутри он уже почему-то знал, чьё имя увидит на экране. с трудом заставив себя встать, он подошёл к вещам, взял телефон и действительно увидел то самое имя, которое за последние сутки появлялось в его мыслях чаще, чем хотелось признавать. аньсини♡ сообщение было настолько в его стиле, что санвон несколько секунд просто смотрел на экран. аньсини♡: хён, у меня предложение. погода сегодня максимально депрессивная, дождь, серое небо, поэтому я думаю, это знак, что нам нужно притвориться героями сумерек. ты будешь джаспером, я буду элис, и мы очень драматично пойдём ужинать))) в любой другой день санвон бы сразу усмехнулся. потому что только аньсинь мог увидеть дождливый вечер и решить, что это идеальный момент для того, чтобы представить себя персонажем из фильма. только он мог написать подобное так уверенно, будто это было самым логичным предложением в мире. и хуже всего было то, что санвон даже мог представить его лицо в этот момент. мог представить, как он печатает это сообщение с довольным видом, заранее радуясь собственной шутке. от этого становилось ещё сложнее. потому что санвон хотел отказаться. правда хотел. написать, что устал после тренировки, что хочет домой, что они увидятся завтра. это было бы намного легче. он мог бы отложить этот разговор ещё на день, снова сделать вид, что ему просто нужно немного больше времени, снова спрятаться за привычное «потом». но пальцы так и не набрали отказ. потому что он больше не мог продолжать так. не мог позволять аньсиню каждый раз уходить от серьёзного разговора с этим своим «я подожду, хён», словно всё было настолько просто. словно ожидание ничего не стоило. словно чувства можно было поставить на паузу и вернуться к ним в удобный момент. они должны были поговорить. по-настоящему. без шуток, без попыток аньсиня перевести всё в смех и без возможности сбежать. санвон должен был объяснить всё так, чтобы тот понял. мягко, осторожно, но окончательно. потому что продолжая так, он, возможно, делал только хуже им обоим. несколько секунд он смотрел на пустую строку сообщения, а потом наконец написал. санвон: ты где? ответ, как всегда, пришёл почти сразу. аньсини♡: в театральной студии. мы уже закончили, я собираю вещи. если тебе удобно, можем выходить. санвон перечитал сообщение несколько раз, будто между этими обычными словами мог найти какой-то ответ на всё, что происходило у него в голове. но ничего не изменилось. это был просто аньсинь. тот самый аньсинь, который ждал его, как и всегда. санвон: хорошо. я буду ждать тебя на улице. после отправки сообщения санвон убрал телефон и начал собираться. выключил музыку, забрал вещи, проверил студию перед уходом. всё было привычно, он делал это сотни раз после тренировок, но сегодня каждое действие ощущалось иначе. будто каждый шаг приближал его к разговору, которого он одновременно хотел и боялся. он направился к лифту, но стоило нажать кнопку, как ничего не произошло. санвон попробовал ещё раз, прежде чем заметил маленькую табличку о том, что лифт временно не работает. несколько секунд он просто стоял перед закрытыми дверями, пытаясь принять тот факт, что после всего этого дня, после всех мыслей и попыток собраться даже лифт решил усложнить ему жизнь именно сейчас. кажется, вселенная действительно над ним издевалась. другого объяснения уже не оставалось. и ему пришлось идти по лестнице. здание было почти пустым, и от этого каждый его шаг звучал намного громче обычного. за большими окнами виднелась улица, полностью утонувшая в сером вечернем свете. из-за дождя темнота пришла раньше, чем обычно, капли медленно стекали по стеклу, размывая фонари и силуэты редких студентов, которые торопились домой. санвон спускался медленно. возможно, слишком медленно. будто какая-то часть его всё ещё пыталась выиграть ещё немного времени перед тем, что должно было произойти. а потом он остановился на этаже театральной студии. он даже не сразу понял, почему. ведь сам написал, что будет ждать внизу. это было логично, правильно, и именно так он собирался сделать. только ноги почему-то не пошли дальше. несколько секунд санвон стоял возле лестницы, глядя в сторону знакомого коридора, где всё ещё горел свет. он не знал, чего именно хотел. увидеть аньсиня прямо сейчас?  убедиться, что всё нормально?  или закончить этот разговор здесь, пока он снова не передумал?  ответа не было. но, наверное, сегодня был именно тот день, когда логика слишком часто проигрывала всему остальному. санвон тихо выдохнул и пошёл по коридору в сторону театральной студии. он дошёл до двери театральной студии быстрее, чем ожидал. какая-то часть его всё ещё думала, что он остановится раньше, развернётся и сделает всё так, как изначально собирался: спустится вниз, будет ждать аньсиня возле входа под навесом, позволит ему выйти с привычной улыбкой и какой-нибудь нелепой фразой про дождь, а потом по дороге к кафе и или в самом кафе найдёт подходящий момент, чтобы наконец поговорить.  только вместо этого он почему-то стоял перед дверью студии, и даже это уже не удивляло. санвон поднял руку, собираясь постучать, но заметил, что дверь была не закрыта до конца. через небольшую щель изнутри пробивался мягкий свет и доносились голоса. он всё равно хотел дать знать о себе, потому что прекрасно понимал — чужие разговоры не предназначены для него, но замер в тот момент, когда услышал голос аньсиня. он собирался уйти. правда собирался. сделать шаг назад, спуститься вниз и дождаться его там, где обещал, но потом внутри прозвучало его имя, и всё почему-то остановилось. санвон прекрасно понимал, что не должен слушать, но ноги словно приросли к месту. — при всём уважении к твоему санвон-хёну, мне иногда кажется, что ему просто всё равно, — голос санхёна звучал не злобно, скорее устало, как у человека, который слишком долго наблюдал за тем, как его друг отдаёт всего себя. — ты целый год рядом с ним, заботишься, поддерживаешь, всегда первый пишешь, первый идёшь навстречу, а он просто принимает это. я не хочу плохо о нём думать, правда, но иногда кажется, будто ему удобно, что ты так делаешь. санвон почувствовал, как пальцы сильнее сжали ремень сумки. самое неприятное было даже не то, что санхён сказал эти слова, а то, что где-то глубоко внутри он сам боялся именно этого. вчера ночью, сегодня в студии, все эти часы, пока пытался разобраться в себе. он боялся, что со стороны всё выглядит именно так. будто он только берёт. будто позволяет аньсиню отдавать ему всё это тепло, внимание и заботу, ничего не возвращая взамен. — он не пользуется мной, — голос аньсиня прозвучал почти сразу, без сомнения и без малейшей попытки подумать над словами, словно сама эта мысль казалась ему невозможной. — санвон-хён никогда бы так не сделал. он принимает мою заботу не потому что ему удобно, а потому что он наконец-то позволяет кому-то заботиться о себе. это совсем другое. санвон закрыл глаза. почему?  почему аньсинь всегда видел его именно так? даже тогда, когда он сам не мог. — ты опять его оправдываешь! — я не оправдываю, я просто знаю его. ты думаешь, я целый год бегаю за ним и ничего не замечаю? я знаю, какой он. знаю, что он слишком много думает, что сначала переживает за всех вокруг и только потом вспоминает о себе. если дать ему выбор между сделать больно себе или кому-то другому, он всегда выберет себя. и это было слишком близко. настолько, что санвону на мгновение стало трудно дышать. потому что аньсинь говорил о нём так, будто за этот год действительно успел увидеть всё, что санвон пытался прятать. — именно поэтому я хочу попробовать ещё раз. сердце неприятно сжалось. ещё раз? санвон медленно поднял взгляд на дверь, надеясь, что неправильно понял смысл этих слов. что речь была о чём-то другом. о чём угодно другом. но следующая фраза аньсиня разрушила эту надежду. — прошло уже несколько месяцев. мне кажется, что что-то изменилось. хён стал еще мягче со мной, он сейчас вообще не пытается держать дистанцию. может, я ошибаюсь, но я хочу признаться ему ещё раз. и мне не страшно получить ещё один отказ. конечно, будет больно, я же не робот, но я переживу. просто почему-то мне кажется, что в этот раз он сможет принять мои чувства. санвон стоял неподвижно. аньсинь собирался сделать это снова. снова поставить свои чувства перед ним, и снова рискнуть после первого отказа, после месяцев ожидания, и после того, как сам санвон весь день пытался придумать, как объяснить ему, что ждать больше не нужно. несколько секунд внутри студии было тихо, а потом санхён тяжело выдохнул. — а если нет? аньсинь, а если ему просто тебя жаль? если вся эта мягкость, которую ты видишь, это не чувства, а чувство вины? ты не думал об этом? санвон почувствовал, как эти слова попали именно туда, куда не должны были. потому что думал. конечно думал. это был его самый большой страх. — возможно. ответ аньсиня прозвучал намного тише. и впервые за весь разговор в нём не было той уверенности, к которой санвон привык. — возможно, — повторил он. — но я всё равно хочу попробовать. — господи, аньсинь, тебе нужно хоть немного себя уважать, — санхён уже не скрывал раздражения, но даже через дверь было понятно, что злится он не на него, а за него. — ты не можешь постоянно ждать человека, который сам не понимает, чего хочет. я знаю, что ты к нему чувствуешь, но это не значит что ты должен позволять кому-то делать тебе больно. думаю санвон-хён поступает с тобой жестоко. — нет. снова без сомнения. — он не жестокий. он просто… санвон-хён. у него такой характер. ему нужно время, его нужно понять, а не заставлять быстрее принимать решения. он всю жизнь заботится обо всех вокруг, но когда кто-то пытается сделать то же самое для него, он теряется и не знает, как это принять. он хороший человек, санхён. самый хороший из всех, кого я знаю. и вот тогда внутри санвона что-то окончательно сломалось. из-за того, что даже после отказа, после месяцев ожидания, после всей этой неопределённости он всё равно говорил о нём так, будто санвон заслуживал каждую частичку этой любви. но он не заслуживал. не настолько. санвон сделал шаг назад, чувствуя, как в груди становится слишком тесно. он пришёл сюда, думая, что должен защитить аньсиня, что должен наконец сделать правильный выбор ради него, но оказалось, что весь этот год аньсинь видел его намного лучше, чем он думал. видел все его сомнения, страхи, привычку закрываться, и всё равно выбирал остаться. этого было слишком много. санвон не смог открыть дверь и не смог зайти внутрь. не смог встретиться с ним после всего услышанного. он быстро спустился по лестнице, почти не замечая дороги, пока наконец не оказался на улице. холодный воздух ударил в лицо, дождь всё ещё шёл, но санвон даже не достал зонт. тот самый зонт, который утром заставил его взять аньсинь. он просто стоял под дождём, позволяя каплям попадать на волосы, одежду и лицо, и не мог собрать себя обратно. дождь становился сильнее, но санвон уже почти не замечал холода. он настолько погрузился в собственные мысли, что заметил отсутствие дождя только спустя несколько секунд. капли перестали попадать на лицо, а над головой появилась тень от зонта. санвон даже не успел повернуться, когда услышал голос, который за последний год стал слишком привычным. — хён, ты серьёзно? почему ты стоишь под дождём? я же утром сказал взять зонт. ты опять решил романтизировать грустную погоду? потому что такими темпами завтра единственное, что будет романтичным в твоей жизни — это твоя температура и лекарства рядом с кроватью. аньсинь ворчал, и стоял рядом, держа зонт больше над санвоном, чем над собой, даже не замечая, что его собственное плечо постепенно намокает. и это было настолько похоже на него, что у санвона болезненно сжалось сердце. он смотрел на нахмуренные брови аньсиня, на его обеспокоенный взгляд, на человека, который даже сейчас первым делом думал о нём, и понимал, что если не скажет всё сейчас — уже никогда не сможет. — аньсинь, почему ты всё ещё это делаешь? аньсинь растерянно посмотрел на него. — делаю что? — заботишься обо мне. несколько секунд аньсинь молчал, словно пытался понять, почему это вообще стало вопросом. — потому что ты стоишь под дождём без зонта, хён. мне кажется, в этой ситуации я не самый странный из нас двоих. в другой день санвон бы усмехнулся, но не сегодня.  — я не про дождь, аньсинь. и тогда выражение его лица изменилось, он понял. санвон увидел этот момент. — хён… — я сделаю тебе больно, — голос прозвучал тише, чем он хотел, — я однажды сделаю тебе очень-очень больно. ты отдаёшь мне столько, а я даже не знаю, смогу ли дать тебе то же самое. ты ждёшь меня, заботишься обо мне, смотришь на меня так, будто я действительно заслуживаю всего этого, но что, если нет? что, если однажды ты поймёшь, что потратил всё это время на человека, который никогда не сможет любить тебя так, как ты любишь его? ты возненавидишь меня!   аньсинь слушал молча, и от этого было ещё тяжелее. — ты заслуживаешь большего. — хён… — нет послушай! ты заслуживаешь человека, который выберет тебя сразу. который не будет сомневаться, не будет бояться, не будет стоять под дождём и пытаться понять собственные чувства. ты заслуживаешь кого-то лучше. — лучше тебя? — аньсинь нахмурился. санвон не ответил. — а почему ты это делаешь, хён?  — что? — почему ты решаешь за меня?  санвон покачал головой. — я пытаюсь защитить тебя. — а я разве просил тебя об этом? эти слова заставили его замолчать. — хён, я сказал, что подожду. эти слова прозвучали так просто, и так спокойно словно это всё объясняло. и именно это окончательно сломало что-то внутри санвона. — а я не просил тебя ждать. — голос дрогнул. он ненавидел это. ненавидел, что не может даже сейчас звучать уверенно. — аньсинь, я никогда не просил тебя ждать меня. я никогда не хотел, чтобы ты стоял на месте из-за меня. ты говоришь это так легко, будто время ничего не значит, будто твои чувства ничего тебе не стоят, но это не так. глаза начало щипать и он уже даже не мог списать это на дождь. — ты заслуживаешь кого-то, кто будет заботится о тебе. кто будет смотреть на тебя так, как ты смотришь на меня. кто даст тебе всё, чего ты хочешь. аньсинь долго смотрел на него, а потом тихо спросил: — к чему все это?  санвон замер. — хён… — аньсинь сделал голос мягче. — скажи уже.  санвон опустил взгляд потому что не мог смотреть ему в глаза. — я хочу, чтобы ты перестал ждать меня, и… просто прекрати, пожалуйста.  слова давались всё тяжелее будто каждое из них оставляло что-то внутри. — прекратить вообще всё? санвон сжал руки. не смотри. только не смотри на него. — да. он почти не узнал собственный голос. — можешь посмотреть на меня?  — аньсинь… — пожалуйста. и это «пожалуйста» оказалось хуже всего. — просто посмотри мне в глаза и скажи это еще раз.  — но это глупо. — если это правда, значит, тебе будет легко. не будет. они оба знали. но санвон всё равно медленно поднял взгляд и это было ошибкой. потому что аньсинь стоял перед ним с теми же глазами. они не были злыми, и не были разочарованными, они были просто разбитыми. — скажи. санвон почувствовал, как окончательно ломается. но заставил себя, потому что должен был. — прекрати ждать меня, — пауза, — прекрати вообще все. губы аньсиня дрогнули и он улыбнулся. и санвон никогда в жизни не видел такой грустной улыбки. потому что в его глазах уже стояли слёзы. — знаешь, что самое смешное, хён? санвон не смог ответить. — я ведь очень сильно люблю тебя. — пожалуйста, не говори так…  — ты сейчас говоришь о будущем. о том, что однажды можешь сделать мне больно. что однажды я пожалею. что однажды я возненавижу тебя.  аньсинь вытер щёку, хотя было непонятно, слёзы это или дождь. — но ты совсем не думаешь о том, что делаешь мне больно прямо сейчас, — голос аньсиня дрожал, — хён, я правда тебя люблю, но мне больно не из-за этого. ведь я сам выбрал любить тебя. я сам выбрал ожидание. и я был готов принять любой твой ответ… но сейчас мне больно потому, что ты решил за меня. решил, что мне лучше будет уйти. решил, что я должен перестать чувствовать. решил, что знаешь, как мне будет легче. санвон не мог ничего сказать. — но хорошо, если это правда то, чего ты хочешь… я попробую. почему санвону так больно? ведь он это сам попросил. — я перестану ждать тебя, хён. аньсинь всё ещё улыбался и это разрушало сильнее любых слёз. после этих слов он аккуратно вложил зонт в руку санвона. как всегда. даже уходя, даже когда он разбитый, он всё равно сначала позаботился о нём, а потом развернулся и ушёл. санвон остался один. он не знал, сколько времени простоял там после ухода аньсиня. может несколько минут или намного дольше. он продолжал смотреть в ту сторону, где тот исчез, сжимая в руках его зонт, который всё ещё защищал его от дождя. он медленно опустил взгляд, чувствуя, как всё, что он так долго пытался удерживать внутри, наконец рассыпается. он говорил себе, что поступил правильно. что сделал это ради аньсиня. что однажды тот поймёт и будет счастливее без человека, который не смог выбрать его вовремя. только почему-то правильное решение никогда ещё не ощущалось настолько неправильным. первые слёзы появились почти незаметно. санвон даже не пытался остановить их, ведь в этом уже не было смысла. дождь всё равно давно стёр разницу между водой на его лице и тем, что он так долго не позволял себе выпустить наружу. и, наверное, это было самое жестокое. он весь день боялся разбить сердце аньсиня. но только когда остался один, понял, что вместе с ним разбил и своё.